Страница 15 из 71
Во все дни определенного мне времени я ожидал бы, — говорит Иов — пока придет мне смена» (Иов 14,14) Хотя и «как дерево, Он исторг надежду» его ( ср. Иов 19,10) «Гробу скажу, ты отец мой, червю: ты мать моя и сестра моя (17,14), ветхозаветный человек, в этом же многострадальном Иове, предвидел спасение и выход из плена и окружения мраком (ср. Иов 3,23). Этот выход он находит в новой встрече Бога и человека. Божья милость сопровождает человека во все дни его жизни, и человек, после все своих скитаний и разлуки, отзывается на Божественное человеколюбие «Воззвал бы Ты, и я дал бы Тебе ответ, и Ты явил бы благоволение творению рук Твоих «(Иов 14,15).
В поиске перемен, избавления и спасения, ветхозаветный человек, не принимает платоновского бессмертия души, основанного на презрении к телу как ее темнице, источнику зла и страданий. Он ищет спасения всего человека. Платоновский дуализм, противоборство тела и души, ему непонятен и чужд. Он видит человека, только как целостное существо, но которое «как цветок опадает», пока не встретится с Живым Богом и Его Животворящим Духом. Поэтому вся вера и упование его выражены в словах Иова, в его вопле, после страшных страданий: ”А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию» (Иов 19,25).
В ожидании Искупителя, зная, что спасение придет, в жажде этого спасения, ветхозаветный человек не бежит от жизни и желаний как источника страдания и боли, но обращается к Богу с покаянным плачем «сердце чисто созижди во мне, Боже… Не отвержи мене от лица Твоего и Духа Твоего Святого не отыми от мене»(Пс.50). В отличие от печали по миру, печаль покаянная не рождает бессловесного отчаяния; ее плод — радость спасения. Радость спасения, которая приходит от ощущения присутствия Лица Божия и таинственного действия Духа Святаго, воскрешает и изнутри обновляет человеческое сердце, а покаянная печаль становится предпосылкой достижения этой радости. Она становится нерушимым фундаментом личной и общинной жизни Избранного Народа. Радость спасения придает смысл и жизни и смерти, дарует «сердце чисто», и обновляет «Дух прав» в человеке. Становится внутренней твердыней личной и общественной жизни, питает и воспитывает душу, становится внутренним светом, освещающим жизнь, утверждая в добре, давая силы переносить скорби.
Только такая твердость веры, добродетели и верность Богу, пронизанные непоколебимой надеждой и радостью спасения, могут объяснить историческое чудо Богоизбранного народа. Несмотря на многовековое рабство, угнетение его могущественными языческими народами, Еврейский народ не просто смог сохранить себя и выжить, но со временем стал духовной закваской для многих других народов. И произошло это, только благодаря воспитанию в верности Богу и Закону Божию. И вопреки своим историческим и духовным заблуждениям, вопреки «окаменелости» своего сердца, этот народ отзывался на призывы своих Пророков к покаянию, обновляя и укрепляя свой союз с Богом, обновляя в себе надежду и радость спасения от врагов, внутренних и внешних.
Такое возрождение и перерождение Избранного народа Божия, всегда было органически связано с живой Мессианской идеей, которая красной нитью проходила через всю его историю.
Еврейский народ резко отличался от народов, которые жили только мифами и легендами о Боге или богах, исполненные неисцелимой печали и смутного стремления к чему–то недостижимо далекому и неизвестному, время от времени, изменяя эти легенды и мифы, а с ними и своих идолов и свои идеалы. Еврейский народ, познавая в Откровение своего Бога, твердо держится Его вечного и неизменного Закона, он глубоко осознает свою греховность перед Ним, но и несет в себе радость спасения, благодаря покаянной печали, проповедям Пророков и действию Самого Бога. Это ощущение живого присутствия Божия и Его действия, наиболее точно выражено в потрясающих словах Иова Многострадального: «Слышал я о Тебе слухом уха, теперь же глаза мои видят Тебя, поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле»(Иов 42,5–6) .
Истинное покаяние возможно лишь тогда, когда существует живое восприятие Бога и видение Его как личностного существа. Только тот, кто созерцает Бога, способен видеть и созерцать себя самого. Только тогда, когда ветхозаветный Иов увидел Бога, ему стал понятен смысл всего, что с ним произошло, он понял и кто он сам. Видение Божественного величия, открылось как истинная мера добродетели и праведности, как внутреннее освещение смысла его страдания и его собственного существа. Поэтому, он раскаивается в своих словах, ”в прахе и пепле», возрождаясь в покаянном смирении. Глубочайшее страдание, освященное боговидением, и из боговидения рожденным покаянием и смирением, освобождает Иова от самоуверенности ветхозаветного человека, основанной на законнической праведности и человеческой добродетели и уводит его, как в предтечу, в тайну грядущего Нового Завет, т. е. в тайну Богочеловека Христа. И потому не случайно Иов издавна считается прообразом Христа, грядущего Мессии. В его личности, в его спасоносном страдании, предвозвещается страдающий «слуга Господень» (ЕВЕД ЯХВЕ), взявший на себя наши болезни и понесший наши немощи (ср. Исайя 53, 4–5), открывается пророческий прообраз Христа и Его искупительного страдания.
Очищенный покаянием и страданием, просветленный боговидением и верой в грядущего Мессию, ветхозаветный Пророк, Иов, Давид или Исайя, начинает провидеть глубокий воспитательный и экзистенциальный смысл того, что для человека помраченного грехом, кажется ужасным и бессмысленным. Сталкиваясь со смертью, ветхозаветные пророки раскрывают педагогический смысл этой трагической стороны человеческой жизни, возрожденные же «радостью спасения» — становятся носителями и проповедниками неистребимого упования человеческого и свидетелями грядущего Искупителя и Спасителя, от греха, зла и смерти.
В заключение снова подчеркнем то, что покаянная печаль ветхозаветного человека и переживаемая им радость спасения, все еще, всего лишь предвестники той глубины покаяния и его всепреображающего действия, которое откроет Сам Христос в Новом Завете, той над–умной радости, которая будет дана новозаветному человеку в ощущении и созерцании воплотившегося Бога Логоса. Как все в Ветхом Завете, так и покаянная печаль и радость спасения, были только прообразом и предвкушением новозаветного преображающего покаяния и новозаветной радости, рожденных от видения и соприкосновения с силой Преображения и Воскресения Христа. Только в Новом Завете, в силе и свете Преображения и Воскресения, человек истинно познает свою богочеловечность, Христом и Его богочеловечностью исцеленный от смертности и временности, Его Святым Духом прославленный славой, уготованной ему Богом от вечности.
ВОСПИТАТЕЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР ВЕТХОЗАВЕТНОЙ ОБЩИНЫ И ПРАЗДНИКОВ
Выше мы уже подчеркнули исключительное единство, соборность сознания еврейского народа. В чем его источник? Это очевидно, он — в религии, в вере в Единого Бога. Эта вера, пронизанная верой в свою избранность, создали из еврейского народа, своего рода соборную личность, верную самой себе и своему историческому призванию. Внутренняя сила и стержень этого сознания, фундамент исторического постоянства — в святом Имени Божием (ЯХВЕ), эта святая таинственная тетраграмма, веками, изнутри объединяющая еврейский народ, становится его хранителем и знаком, отличающим его среди всех народов.
Очевидно, что единство еврейского народа и его самосознание не рождается от просто биологического единства племени и расы; не от территориального единства, общих государственных или экономических интересов. Все это играет свою определенную роль в формировании единого сознания и сохранении исторического постоянства, но далеко не решающую. Именно пример еврейского народа, служит доказательством тому, что все это не имеет решающего значения для формирования народного сознания, формирования его исторической личности и его исторического выживания. Фундамент еврейской общины, прежде всего, строится на вере в Единого Бога, на Его неизреченном Имени. Кровное родство, язык, не дают такого чувства единения общине, как обрезание, как знак отделенности от всех других народов, как видимое свидетельство принадлежности к общине потомков Авраама, Исаака и Иакова. Без него, биологическая принадлежность, сама по себе, есть что–то абсолютно безличное и непостоянное. Сколько раз в своей истории, еврейский народ забывал свой язык, менял родной язык на чужой, но никогда не терял сознания своего единства и принадлежности к единой общине. Несмотря на то, что в ходе своей долгой, мученической истории, евреи, лишь краткое время провели в едином географическом пространстве, они выстояли и выжили, лишь благодаря тому, что сохранили единство общины и сознание своего исторического призвания.