Страница 44 из 88
Я молод, жизнь во мне крепка;
Чего мне ждать? Тоска, тоска!..
Как к такому страданию относиться — зависит от осмысления жизни каждым из нас. Кто–то сочтет его проявлением безумия. Но русский человек оказался на подобное обреченным (хотя не каждый без исключения, разумеется), а литература это точно отразила. А произошло это потому, что сам вектор душевных стремлений был повернут православием в противоположном от земных благ направлении.
Только что мы рассмотрели влияние православия на русскую литературу. А каково его влияние на русскую живопись и архитектуру? Этой теме посвящены публикуемые ниже отрывки рассказа «Попик» из сборника «Отец Арсений». В самиздатской машинописи эта замечательная книга широко распространилась по стране несмотря на цензуру, занимавшую в то время очень сильные позиции в обществе.
Жизнь и работа в лагерях нечеловеческая, страшная. Каждый день приближает к смерти и часто года вольной жизни стоит, но, зная это, не хотели заключенные, не желали умирать духовно, пытались внутренне бороться за жизнь, сохранить дух, хотя это и не всегда удавалось.
Интеллигенция барака относилась к о. Арсению снисходительно. Одно слово — попик, да еще при том весьма серенький, добрый, услужливый, но культуры внутренней почти никакой нет, потому так и в Бога верит, другого–то ничего нет за душой.
Такое мнение было у большинства.
Как–то зашел разговор о древней русской живописи и архитектуре, и один заключенный высокого роста, сохранивший даже в лагере барственную осанку и манеры, с апломбом и жаром рассуждал об этих предметах. Собравшиеся с большим интересом слушали его. Говорил «высоко», веско, со знанием дела и удивительно утвердительно. Во время разговора этого проходил мимо собравшихся о. Арсений, а «высокий», как оказалось впоследствии, искусствовед и профессор, снисходительно обратился к о. Арсению:
— Вы, батюшка, очень верующий и духовного звания, так не скажете ли нам, как вы оцениваете связь православия с древней русской живописью и архитектурой, и есть ли такие связи? — сказал и улыбнулся. Все окружающие рассмеялись.
Вопрос был профессорский, и все это поняли.
Всем казалось, что этот простецкий попик, каким был о. Арсений, ничего не ответит. Не сможет ответить, так как ничего не знает. Понимали, что вопрос издевательский.
Отец Арсений как–то выпрямился, внешне даже изменился и, взглянув на профессора, произнес:
— Взгляд на влияние православия на русское изобразительное искусство и архитектуру существует самый различный. Много по этому поводу высказано разных мыслей, и вы, профессор, по этому поводу много писали и говорили, но ряд ваших положений глубоко ошибочен, противоречив и, откровенно говоря, конъюнктурен. То, что вы сейчас говорили, значительно ближе к истине, чем то, что вы пространно излагали в статьях ваших и книгах.
Вы считаете, что русское изобразительное искусство развивалось только на народной основе, почти отрицаете влияние на него православия и в основном придерживаетесь мнения, что только экономические и социальные факторы, а не духовное начало русского народа и благотворное влияние христианства оказали влияние на живопись и архитектуру.
— Лично я, уважаемый профессор, — продолжал о. Арсений, — держусь другого мнения о путях развития древней русской живописи и архитектуры, так как считаю, что лишь православие оказало решающее влияние на русский народ и его культуру, начиная с десятого по восемнадцатый век.
Восприняв в десятом веке византийскую культуру, русское духовенство и русское иночество передало ее русскому народу в виде книг, в виде живописи — икон, образцов возведенных греками храмов, строя богослужений и описаний житий святых, и это все сказалось решающим образом на дальнейшем развитии всей русской культуры.
Любое творение русской иконописной школы неразрывно связано с душой художника–христианина, с душой верующего, прибегающего к иконе как к духовному, символическому изображению Господа, Матери Божией или святых Его.
Русский древний иконописец никогда не подписывал икон своим именем, ибо считал, что не рука, а душа его с благословения Божия создавала образ, а вы во всем видите влияние социальных и экономических предпосылок.
Взгляните на нашу древнюю икону Божией Матери и западную Мадонну, и вам сразу бросится в глаза огромная разница.
В наших иконах духовный символ, дух веры, знамени православия. В иконах Запада дама–женщина, одухотворенная, полная земной красоты, но в ней не чувствуется Божественная сила и благодать, это только женщина.
Взгляните в глаза Владимирской Божией Матери, и вы прочтете в них величайшую силу духа, веру в безграничное милосердие Божие к людям, надежду на спасение.
Отец Арсений воодушевился, как–то весь переменился, распрямился и говорил ясно, отчетливо и необыкновенно выразительно:
— Строя церкви, русский человек во Славу Бога заставил петь камень, заставил его рассказывать христианину о Боге и прославлять Бога. А если говорить о русских попах, то вы должны знать, что они были той силой, которая собрала в XIV и XV веках русское государство воедино и помогла русскому народу сбросить татарское иго. Действительно, в XVI—XVII веках русское духовенство стало морально падать и только отдельные светочи Русской церкви озаряли ее небосклон, а до этого оно было главной силой Руси.
Сказал и пошел, а профессор и все окружающие остались стоять, пораженные и удивленные.
— Вот тебе и попик блаженненький, товарищи! — произнес кто–то из слушавших интеллигентов, и все стали молча расходиться.
ВОПРОСЫ
1. Какие два основных типа культуры вам известны и какой из них преобладал в дореволюционной русской литературе?
2. Какой тип культуры, по вашему мнению, преобладает в наше время?
3. Каково ваше отношение к процитированному выше чувству поэта: «Я молод, жизнь во мне крепка; чего мне ждать? Тоска, тоска!..»
4. Как, по мнению о. Арсения, развивалась древняя русская живопись и архитектура? Можно ли заставить петь камень?
5. В. Никифоров–Волгин. Добро и зло
Почему народ, обладавший такими сокровищами, как православное вероисповедание, русская литература, искусство, архитектура, сам, своими собственными руками это либо разрушил, либо полностью или частично отверг в 1917 году? Как можно было это перечеркнуть и начать новое строительство на голом месте? Почему была нарушена связь с прошлым?
Полный ответ на эти вопросы еще не найден. Его современное русское общество еще должно выстрадать.
Однако неужели и впрямь в начале XX века зло победило добро? Эта тема частично рассматривалась нами в разделах 16 и 17 главы 4. В этом разделе мы затронем лишь нравственную сторону вопроса.
Прочувствовать атмосферу того времени, понять поведение рядового крестьянина, рабочего и солдата помогают рассказы В. Никифорова–Волгина. В недавние времена книги этого автора существовали только подпольно, перепечатанные на списанном нелегальном ротапринте. Эти книги были живыми страницами нашей истории, которая официально излагалась совсем иначе, и заставляли задуматься:
— над тем, что способствовало катастрофическому изменению в отношении человека к Богу, к миру и другим людям;
— над тем, что могло склонить молодых крестьянских парней топить в проруби приходского священника, поджигать храм, который строили их отцы и деды;
— над тем, почему «внук Пашка из иконы покрышку сделал в своем нужнике».
В этой книге мы приводим три небольших рассказа из сборника В. Никифорова–Волгина «Дорожный посох».
Я иду по большой дороге. На мне полупальтишко, солдатские сапоги с подковками, барашковая шапка. За плечами две сумы. В одной — запасные Дары, Евангелие, деревянная чаша, служебник да требник, а в другой — сапожный инструмент.
На груди у меня, в особой ладанке, — антиминс[30]. В руке березовый посох. Я стал свяшенником–странником. Перед отступлением белых меня убеждали за границу бежать, но я отказался…
В селе Горелово за устройство духовной беседы в лесу меня арестовали и посадили под замок. Поздно ночью приходит ко мне в темницу комиссар. Бравый этакий мужчина, саженного роста! Был он пьянее вина. На ногах чуть держится. Еле володающим языком приказал мне: