Страница 3 из 3
зла и его соблазнов и вновь обращается к Богу, Христу и спасается.
Во Христе и Его Церкви, каковой по глубокому
убеждению Достоевского является Церковь Православная, только и возможно
спасение.
Христос для Достоевского не отвлеченный
нравственный идеал, не абстрактная философская истина, но абсолютное, превысшее
все личностное Благо и совершенная Красота. Поэтому он пишет к Фонвизиной:
“Если б кто доказал мне, что Христос вне истины, и действительно было бы,
что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом,
нежели со истиной?”. Именно потому он с таким сарказмом говорит через Алешу
Карамазова о псевдопоследовании Христу: “Не могу я отдать вместо всего
два рубля, а вместо “иди за Мной” ходить лишь к обедне”. В таком случае
действительно от Христа остается лишь “мертвый образ, которому поклоняются
в церквах по праздникам, но которому нет места в жизни”
[1].
Но Христос по глубокому убеждению Достоевского
сохранился неповрежденно лишь в Православии, в народах славянских и особенно
в русском народе. Отсюда и особенность взгляда Достоевского на русский
народ, как на народ богоносец, народ, который может и должен спасти Европу
- это “дорогое, - по словам Ивана Карамазова, - кладбище” (давно уже кладбище
и никак более)”, а с нею и весь мир. “Все, все, чего ищет русский народ,
- пишет он, - заключается для него в Православии - в одном Православии
и правда и спасение народа русского”; “главнейшее предызбранное назначение
народа русского в судьбах всего человечества и состоит в том, чтоб сохранившийся
в Православии Божественный лик Христа, когда придет время, - явить всему
миру, потерявшему свой путь”.
Почему Достоевский так пишет о Европе?
Разве не была она христианской? “В Европе, - отвечает он, - и теперь есть
христиане, но зато страшно много извращенного понимания христианства” (“Записная
книжка”). “На Западе, - пишет он Н.Страхову (1871 год), - Христа потеряли
- благодаря католицизму и оттого Запад падает”. Отсюда, и роковые для Европы
последствия. За год до смерти Достоевский писал: “Да она накануне падения,
ваша Европа, повсеместного и общего. Муравейник, давно уже создавшийся
в ней без Церкви и без Христа, с расшатанным до основания нравственным
началом, утратившим все общее и все абсолютное, - этот созидавшийся муравейник
весь подкопан”.
Причину духовного омертвения Европы Достоевский
видит в извращении католичеством самых основ христианства. Именно это привело
Запад к грандиозной религиозной катастрофе в XVI веке, оно же породило
и великую трагедию европейской культуры. При этом Достоевский подчеркивает:
“Я не про религию католическую одну говорю - но про всю идею католическую”.
В “Легенде о Великом Инквизиторе” Достоевский раскрывает эту идею.
Католическая
церковь, по Достоевскому, стремится любыми средствами, в том числе насилием
и хитростью, подчинить человека власти Рима. И это исходит не из любви
ко Христу, а из горделивого стремления к господству над всем человечеством.
То есть цель католичества чисто земная, бездуховная и потому ее осуществлению
более всего мешает именно Христос Своею проповедью о любви и свободе, как
непременных условиях достижения человеком истинного блага. В уста Великого
Инквизитора Достоевский вкладывает ужасное признание: “Я не хочу любви
Твоей, - говорит он Христу, - потому что сам не люблю Тебя. Может быть
ты хочешь услышать нашу тайну из моих уст, так слушай же: мы не с Тобою,
а с ним, вот наша тайна.”
Прот. Зеньковский
писал: “Оцерковление всей жизни - вот тот положительный идеал, который
одушевлял Достоевского и который он понимал не как внешнее подчинение всей
жизни Церкви (как это именно и думало католичество), но как свободное и
внутреннее усвоение жизнью во всех ее формах христианских начал” [2].
Но задолго до него то же самое говорил и В. Соловьев: “Если мы хотим одним
словом обозначить тот общественный идеал, к которому пришел Достоевский,
то это слово будет... Церковь” (“Первая речь” о Достоевском).
Таким образом, о творчестве Достоевского
можно с несомненностью говорить, что основное его направление и дух его
- евангельский (речь идет не о богословской точности высказываний).
Достоевский, кажется, только и пишет
о “бедных людях”, об “униженных и оскорбленных”, о “карамазовых”, о “преступлениях
и наказаниях”, возрождающих человека и возводящих к началам истинной любви.
“Возрождение,- подчеркивает митрополит Антоний (Храповицкий), - вот о чем
писал Достоевский во всех своих повестях: покаяние и возрождение, грехопадение
и исправление, а если нет, то ожесточенное самоубийство; только около этих
настроений вращается вся жизнь всех его героев” [3].
Еще пишет Достоевский о детях. Дети везде
в его сочинениях. И всюду они святы, везде как ангелы Божии среди ужасного,
развращенного мира, свидетельствующие самим ликом своим о неизреченной
красоте души, о Царстве Божием, сокрытом “внутрь” человека.
*
Замечательны последние минуты жизни Достоевского,
раскрывающие нам духовное устроение автора бессмертных творений. “В 11
часов горловое кровотечение повторилось. Больной почувствовал необыкновенную
слабость. Он позвал детей, взял их за руки и попросил жену прочесть притчу
о блудном сыне”. Это было последнее покаяние, увенчавшее далеко не простую
жизнь Федора Михайловича и показавшее верность духа его творений “маленькой
книге” - Евангелию.
Правильно говорил В.Соловьев в своей “Второй
речи” о Достоевском: “Творят жизнь люди веры. Это те, которые называются
мечтателями, утопистами, юродивыми, - они же пророки, истинно лучшие люди
и вожди человечества. Такого человека мы сегодня поминаем!”
“...ибо только с верой в свое бессмертие
человек постигает всю разумную цель свою на земле” /Дневник писателя. 1876.
Изд. 1895, с. 426/.
“Любовь к человечеству даже совсем немыслима,
непонятна и совсем невозможна без совместной веры в бессмертие уши человеческой”
/там же/.
“...воистину всякий пред всеми за всех
и за все виноват” /Бр. Карамазовы. Изд. 1975. Т.14. С. 262/.
[1] В. Соловьев. Вторая речь (о Достоевском).
[2] Русские мыслители и Европа. Париж,
1995, с. 245.
[3] Сочинения, т. 2. СПб., 1911,
с. 469.