Страница 29 из 59
Закрытие лица И так заплевали и осквернили прекраснейшее лицо Господа, что даже сами бесстыдные плотоядцы, не будучи в силах вынести совершенной гнусности заплевания, взяли какое-то рубище и возложили на очи и на лицо Его: «Закрывали Ему лицо» (Мк. 14, 65; Лк. 22, 64). Молился Давид: «Яви лицо Твое, и спасены будем» (Пс. 79, 4, 8, 20).
Покажи нам, Господи, лицо Твое, и мы будем иметь надежду на спасение! Сии же разбойники не ожидают избавления и потому не хотят видеть лицо Божие, в чем единственное утешение, единственная радость святых Божиих. Но как же сыны погибели стараются о спасении? Они закрывают Его, как бы считая недостойным очей человеческих. «Создавший око не видит ли» (Пс. 93, 9)?
Когда неповинную Сусанну хотели побить камнями, закрыли лицо ее. Закрывают и лицо Христово, побивая Его более тяжелым, нежели камни, словами язвительными «Взяли каменья, чтобы бросить на Него» (Ин. 8, 59): бесчестные ругательства, жестокие заушения, удары и лжесвидетельства. Он же вместе с Сусанной взывает: «Боже Вечный, ведающий сокровенное!
Ты знаешь, что они ложно свидетельствовали против Меня, и вот Я умираю, не сделав ничего» (Дан. 13, 42—43). Повелено было в Ветхом Завете закрывать Ковчег, чтобы нечестивые не могли его видеть. И здесь также лицо Христово закрывают, чтобы нечестивые никогда не увидели Его и на небе. Нечестивые не узрят славы Твоей, Христе Боже! Закрывают лицо свое Серафимы, не могущие смотреть на славу лица Господня.
Здесь же лицо Господа закрыто скверным покрывалом, как солнце темным облаком, чтобы до Него не дошла их молитва, как говорит Иеремия: «Ты закрыл Себя облаком, чтобы не доходила к Тебе молитва наша» (Плач. 3, 44). Закрывают Бога, чтобы жить безбожно: «Не увидит Господь, не узнает Бог Иакова!» (Пс. 93, 7). Они не знают, что «очи Господни в десять тысяч крат светлее солнца и взирают на все пути человеческие, и проникают в места сокровенные» (Сир. 23, 27—28). Моисей положил покрывало налицо свое.
Ты же, Господи, не закрывай предо мной ласкового лица Твоего: «Не отврати лица Твоего от отрока Твоего» (Пс. 68, 18)), чтобы я мог смотреть на него, сбросив с моего сердца покрывало духовной слепоты, о котором говорит Павел: «Доныне покрывало лежит на сердце их» (2 Кор. 3, 15). Проводят эту ночь безбожные люди, дожидаясь дня, и как хотят, надругаются над незлобивым Агнцем, Который «как овца на заклание ведется» (Ис. 53. 7).
Приступи ближе, слушатель благочестивый, мыслью к оплеванному, осмеянному и тяжко измученному Христу Спасителю. Взирай скорбными очами. Посмотри на синяки Тела Его от ударов и многих побоев, почти сокрушенным сердцем болезни сердца Его, слушая церковные песни о Его страстях. Я же на некоторое время оставлю свое слово и, несколько отдохнув, приготовлюсь к дальнейшему повествованию о Его страстях и к окончанию моей проповеди. Часть вторая (
«Все проходящие путем, взгляните и посмотрите, есть ли болезнь, как моя болезнь» (Плач. 1,12)) Ради великой любви к нам Христос Спаситель терпит великую болезнь во всех членах Тела, слушатели возлюбленные! И это для того, чтобы привлечь нас к Своей любви, чтобы вместить во всех наших членах великую любовь к Себе. Терпит болезнь в сердце, чтобы человек любил Его всем сердцем; болезнь в голове, чтобы человек любил Его всей мыслью своей; болезнь в костях, утверждающих и укрепляющих все тело, чтобы человек любил Его всей крепостью своей; болезнь в руках, чтобы человек всегда обращал свои руки к возлюбленной стране небесной: «Как возлюблены селения Твои, Господи Сил!» (Пс. 83, 2)
; болезнь в ногах, чтобы человек, воспламененный любовью, так стремился к Нему, «как стремимся лань на источники вод» (Пс. 41, 1); болезнь во всем Теле, чтобы мы «прославляли Бога и в телах наших и в душах наших, которые суть Божий» (1 Кор. 7, 20). Об этих и еще больших болезнях Его и будет настоящая моя беседа. Обесчещенного, осмеянного, оплеванного, измученного, едва живого Господа нашего, как только наступает день, ведут с великим шумом народа, влекут со двора во двор, с улицы на улицу, через рынки, через гостиницы, влекут на большое позорище, посмеяние и поругание, забыв увещания Сираха: «Не ругай человека, когда на его душе горе» (Сир. 7, 11)
, «око, ругающее отца, выклюют вороны дольные и да съедят их птенцы орлиные» (Притч. 30, 17). Он же жалуется вместе с пророком: «Стал посмешищем всем людям, повседневная песнь их напоила Меня горестями» (Плач. 3, 14—15). «Восстали на Меня воры; ныне Я для них гусли, и Меня поносят» (Иов. 30, 5, 9). «Всякий день поносили Меня враги Мои; стал поношением для соседей, посмешищем и поруганием у окружающих нас» (Пс. 101, 9; 78, 4).
Но придет час, когда «Живущий на небесах посмеется над ними, и Господь унизит» их (Пс. 2, 4). Обнажение Затем, измученного, по повелению Пилата и по просьбе иудеев препровождают в преторию, чтобы и там учинить над Ним свои мучительские свирепости: обнажают Тело Того, Кто «одевает небо облаками». Нет ничего тяжелее для разумного и почтенного человека, чем стыд, так что даже на самой сокровенной таинственной исповеди мы оправдываем поступки наши словами и как бы некоторыми пеленами их окутываем.
Потому-то и само естество человеческое так стыда боится, что, стараясь закрыться от какого-либо пристыжающего слова людей, берет из сердца кровь и ею, как завесой, покрывает лицо, как бы говоря: пусть сердце тает и умирает без крови, лишь бы человек не был пристыжен. Наибольший стыд испытывается от обнажения и телесной наготы.
Когда увидел Адам в раю, что грех снял с него одежду невинности, он так устыдился единственной личности, и то — жены своей, что стал убегать, укрываться от нее и искать смоковных листьев для своего прикрытия. И с тех пор происходит так, что всякий скромный и богобоязненный человек, даже когда бывает наедине, сам с собой в особом месте, помня о всевидящих очах Божиих и о присутствии своего Ангела-хранителя, во время снимания одежд своих соблюдает всяческую скромность.
Отец, увидев блудного сына, к нему возвратившегося, говорит слугам: «Принесите лучшую одежду и оденьте его» (Лк. 15, 22), покройте наготу его, пусть он не стоит предо мной обнаженным. Пророк Исайя, предвозвещая духом о страстях Сына Божия, когда начал говорить об обнажении Христовом, то изумленный воскликнул: «Кто уверовал слышанному от нас и мышца Твоя кому открылась» (Ис. 53, 1)?
Кто верил тому, что мы слышали от Тебя, Боже мой, и что Ты повелеваешь нам проповедовать? И кто же поверит, если мышцы, т.е. плечи Божий, обнаженными увидит? Но посмотри здесь, пророк, своим оком, и ты увидишь, что не только плечами, но и всем телом обнаженный стоит в претории иерусалимской Сын Божий. Вот обнажается Тот, Кто всем дает одеяния, Кто даже полевым цветам дает такую красоту, что «и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякий из них» (Лк. 12, 27).
Обнажается Тот, Кто дает нетлеющие в течение сорока лет одежды народу израильскому. Что же вы медлите, Серафимы, и не закрываете крыльями своего Господа? Почему же Ты, Боже Отче, не пожалевший одежды для блудного сына, не покрываешь Своего Сына, чистого сердцем? Почему не покрываешь «покрывающего водами высоты Свои» (Пс. 103, 3)?
Для Святая Святых повелел Ты сделать завесу из багряницы, червленицы и виссона с вытканными на ней изображениями Херувимов. Почему же для Святейшего из святых у Тебя нет завесы, и Он покрывается как бы завесой, истканною несносным стыдом в очах смеющихся над Ним? Обнажается, как второй Иосиф, чтобы мы не грешили; лишается одежд, чтобы мы не облачались плотоугодием.
Ради нас обнажается Христос, чтобы мы, «совлекшись ветхого человека, облеклись в нового» (Кол. 3, 9, 10). Вот Он, как Ной, пред очами бесстыдных хамов стоит обнаженным. О Сын Божий! Ты унижен теперь больше отроков вавилонских. Их одежд не прикоснулся, не повредил огонь, и это для того, как говорит святой Златоуст, чтобы жадное и бесстыдное око не увидело наготы их чистых тел.
Твое же пречистое Владычное Тело, обнаженное пред очами всех людей, только невинностью Своей закрывается. Представь набожным размышлениям твоим, человек, какую муку терпел Пречистый, зачатый и рожденный от пречистой крови Пречистой Богородицы, когда стоял так в бесчестии пред очами преступного народа, и уразумей, что как в саду кровавым потом, так и здесь от стыда обливал и одел Себя самой Кровью.