Страница 18 из 59
Наконец, из всего этого родилась добрая, блаженная, честная, святая смерть, приводящая к покою, ибо «праведник, если и достигнет кончины, в покое будет» (Прем. 4, 7). Такого духовного, добродетельного родства, из которого происходит добрая смерть, я обретаю две книги: одну у святого Давида Псаломника, другую у святого Иоанна Лествичника.
У Псаломника эта книга духовного, добродетельного родства написана так: «Тот, кто неповинен руками и чист сердцем, кто в душе своей не увлекался суетою и не клялся лукаво ближнему своему, сей получит благословение от Господа и милость от Бога — Спасителя своего. Сей род ищущих Господа» (Пс. 23, 4—6). У Лествичника же в той книге духовного, добродетельного родства написано: «Пусть будет для тебя отцом тот, кто может и хочет потрудиться с тобой над бременем грехов.
Матерью пусть будет для тебя умиление, могущее омыть тебя от скверны. Братом да будет тебе тот, кто побуждает тебя и сподвижничает с тобою в течении к горним. Сожительницей нерасторгаемой возьми память об исходе смертном. Чадами любезными да будут тебе воздыхания сердечные. Рабом сделай тело твое, а друзьями — святых Ангелов, которые будут тебе полезны во время исхода смертного. Сей род ищущих Господа».
Обе эти добродетельные книги — Псаломника и Лествичника — великий угодник Божий Петр написал в книге сердца своего, и в жизни своей исполнил те добрые дела самим делом, и соделался он одним из тех преизряднейших родственников духовных, на которых исполняются вышесказанные слова: «Сей род ищущих Господа». Согласно первой книге родства духовного он был «неповинен руками и чист сердцем», ибо по слову апостольскому, был «свят, непричастен злу» (Евр. 7, 26).
Святость родила в нем невинность, а незлобие — чистоту сердца. Невинность произошла в нем от святости, а чистота сердечная — от незлобия. И посему он соделался таким архиереем, каким должен быть: «Таков и должен быть у нас Первосвященник: святой, непричастный злу». А тот, кто незлобив, есть родственник Самого Незлобивого Господа нашего Иисуса Христа.
Видел некогда святой Богослов в откровении Господа, явившегося в образе Агнца: «Агнец стоит на горе Сионе» (Откр. 1, 14). И мать святителя Петра пред рождением его имела видение: ей казалось, что она держит на руках агнца. И Христос — Агнец, и святитель Христов Петр — агнец. Агнец сроден по естеству агнцу и по нраву подобен ему. Агнец святой Петр воистину уподобился Агнцу Христу нравом незлобия и явил себя как бы родственным Ему через эту добродетель, ибо ничто так не делает человека духовно родственным Христу Богу, как незлобие.
Рассматривая книгу родства Христова, в самом начале ее можно удивиться тому, что Господь наш изволил наименоваться сначала Сыном Давидовым, а потом уже Авраамовым: «Родословие Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраамова». Почему не написано: Сына Авраамова, Сына Давидова? Ведь у израильтян имя Авраамово пользовалось большей честью, чем имя Давидово, и когда они хотели указать и похвалиться своим высоким родом, то обыкновенно говорили: «Мы семя Авраамово и не были рабами никому» (Ин. 8, 33).
Сам Господь, желая ублажить Закхея, называл его сыном Авраамовым: «Потому что и он сын Авраама» (Лк. 19, 9). Давид был украшением одного только племени Иудина, а Авраам — родоначальник, честь и похвала всех колен израильских. Почему Христос назван сначала не Сыном Авраамовым, а Сыном Давидовым, и потом уже Авраамовым? По нашему худому человеческому мнению, подобало бы Христу назваться сначала сыном Авраамовым, ибо, думается нам, житие Авраамово было прекраснее, святее и угоднее Богу, чем житие Давидово.
Неудивительно, что Давид знал Бога и служил Ему, ибо он родился от родителей, знавших Бога: «Ведом в Иудее Бог» (Пс. 75, 1). Удивительно то, что Авраам, родившийся от родителей, не знающих Бога и идолопоклонников, познал Бога и угодил Ему. У Давида было много образцов богоугождения: Моисей, Аарон, Иисус Навин, пророк Самуил и им подобные.
Для Авраама же никто не был таким примером богопознания и богоугождения. Если славно дело Давидово — победа над Голиафом, то еще более славно дело Авраамово — вознесение сына своего Исаака в жертву Богу. Давид впал в грех прелюбодеяния и убийства, а Авраам не сделал ничего такого и никаким смертным грехом не прогневал Бога. И при всем том Господу Богу нашему угодно было наименоваться прежде Сыном Давидовым, чем Авраамовым. Какова причина этого? Какова тайна? Тайна и причина в следующем.
Давида долго преследовал Саул и хотел убить его. Но Давид столь незлобив был по отношению к Саулу, что, имея возможность много раз убить его, не сделал этого. Во имя Бога он терпел неповинно, угашая злобу Саула своим незлобием. Это Давидово незлобие некоторые, как бы полагая его на некое мерило, считают не меньшей добродетелью, чем та добродетель Авраамова, в силу которой он вознес сына своего в жертву Богу.
Незлобиво пощадить врага своего ради Бога — значит то же, что и не пощадить сына своего ради Бога. И не только одно и то же, но выше, если ради незлобия Давидова Бог восхотел принять на Себя плоть от племени его, чтобы быть близким по роду незлобивому мужу. Ибо Бог приближается к незлобию, а незлобие к Богу, как бы соединяясь в один род и в один дух: «Незлобивые и праведные», — сказано у Псаломника, — «объединились со мною» (Пс. 24, 21); «сей род ищущих Господа».
В житии святителя Христова Петра читаем, что некий тверской архиерей Андрей со своими единомышленниками сделал святому много зла, написав о нем многие лживые и хульные слова и обесславив его по всей земле Российской. Он послал те клеветы и в Царь-град к святейшему Патриарху, и это дело было рассмотрено на соборном суде. И когда была изобличена злоба враждебника и обнаружилась невинность святого Петра, он не только не мстил своему врагу, но и простил ему все.
Столь незлобив был сей архиерей, и потому он достоин быть среди «сего рода ищущих Господа». Согласно второй книге родства духовного, Лествичниковой, он имел своим отцом наставников духовных, еще до иночества имел матерью умиление, братьями — сподвижников, сожительницей — память о смерти, чадами — денноношные воздыхания, рабом — тело, порабощенное духу, друзьями — Ангелов, и потому был в родстве с ищущими Господа.
Из такого доброго духовного рода добродетелей родилась у угодника Божия добрая кончина, честное святое преставление. Ибо как за злой жизнью следует злая кончина, или смерть, так за добродетельной жизнью следует кончина блаженная. От блаженной же кончины, или от доброй смерти, имеет свое рождение и свое начало жизнь бессмертная.
Читай каждый в книге доброй смерти, в книге добродетельного жития и честного преставления святителя Христова Петра, читай о блаженстве вечной жизни, которую он получил. Читай, рассматривая богомысленным умом, как угодник Божий вселяется, ликуя, со святыми как святой избранник Божий возлюбленный, с преподобными как преподобный, незлобивый, нескверный, с иерархами как иерарх, с учителями как учитель всероссийский, с апостолами как наместник апостольский и нравов их причастник, с пророками как прозорливец, с Ангелами как Ангел, ангельски во плоти поживший, с Архангелами как архангельски славословивший Бога песнями днем и ночью, с Херувимами как херувимски предстоявший престолу Божию во время служения в алтаре, как бы на высочайшем, с Серафимами как серафимски возлюбивший Бога.
В день преставления святителя такое размышление о вечной жизни, которую он получил, воистину может быть полезным всякому желающему и старающемуся стяжать пользу своей для души. Мы же, не продолжая более нашей беседы, закроем обе эти книги: книгу о родстве Христовом святого Матфея, учителя вселенского, в которой явлена суета этой смертной жизни, и книгу честного преставления святителя Христова Петра, учителя всероссийского, в которой написана жизнь наша вечная, — закроем, говорю, обе эти книги со словами: Богу нашему слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь. 32.
Поучение второе на день памяти иже во святых отца нашего Петра, Митрополита Всероссийского, месяца декабря, в 21 день («Вот Агнец Божий!» (Ин. 1, 29)) Празднуя любовью всечестную память иже во святых отца нашего Петра, митрополита Московского и всея России чудотворца, когда внемлю истории святого его жития и вначале слышу то, что мать его пред рождением видела в сонном видении, как будто она держит агнца на руках своих, приходят мне в ум слова евангельские: «Вот Агнец Божий!