Страница 30 из 52
Не хотел окаянный свет видеть Христа, ходящего по свету, по миру, ибо Он «прохождаше грады и веси, уча и благовествуя Евангелие царствия» (Мф. 9: 35). За это и пригвоздил Его к одному месту. Но невозможно удержать неудержимого и на одном месте укрепить вездесущего. Какая же настоящая причина пригвождения ног Христовых? Поистине та, что ноги Адама пошли на совет нечестивый, на совет змиин, на совет Евин, чтобы преступить заповедь Божию и отпасть от Бога.
Посему-то Господь наш, второй Адам, претерпел ногами Своими столь лютое уязвление. Что же вы еще думаете, о, грешники (от нихже первый есть аз) ? Не мы ли виновны в уязвлении ног Христовых, не мы ли, ходящие всегда путем беззакония и неправды, спешащие на зло, как на пир, путей же Господних не знающие и пренебрегающие ими? Пусть рассмотрит и рассудит сам о себе каждый из нас. О, пречистые ноги Господни!
Поклоняемся вам; лобызаем вас и ваши язвы гвоздные, лобызаем же сердцем и устами, благодаря сие вольное за нас страдание. Что же мы возьмем себе из сего отверстого сокровища, от ножных язв Христовых? Возьмем то, что взяла грешница, припавшая к ногам Христовым и омывшая ноги Его слезами, а волосами главы своей отершая их. Что же она получила?
Отпущение грехов: «Отпущаются греси ея мнози» (Лк. 7: 47). Кроме того, сия жена получила от ног Христовых не только прощение грехов, но и святость девствующих невест Христовых, как говорит об этом св. Златоуст: «Прежде жена была блудницей, а ныне она — девица, сестра Христова, невеста Слова». Слышите, люди! Кто когда видел или слышал, чтобы блудница снова стала девою?
Вот она: это жена-грешница, плакавшая у ног Христовых. Она сподобилась чести быть девой, сестрой Христа и невестой Слова. Мы же, грешные, о, как много имеем грехов! Будем же подражать грешнице: припадем к ногам Христовым и омоем их слезами. «Приидите, поклонимся и припадем, и восплачемся пред Господем, сотворшем нас» (Пс. 94: 6), а мыслями покаяния, исходящими из сокрушенного сердца, отрем, как власами, и тогда мы получим прощение многих наших грехов и святость пра-ведничества. Чем же приимем сие?
Покаянием с упованием, ибо «упование не посрамляет». Мы имеем много примеров, как великие грешники, получивши прощение за покаяние, достигли великой святости. Послушаем, что говорит св. Златоуст: «Если ты неправеден, подумай о мытаре. Если нечист, вспомни грешницу, плакавшую у ног Христовых. Если ты разбойник, посмотри на разбойника, висевшего на кресте с Иисусом Христом.
Если ты беззаконник, вспомни хулителя, посмотри на Павла, сначала бывшего гонителем, а потом благовестником. Не хочу я, чтобы ты сказал мне: я хулитель, я гонитель, я нечист; ведь ты имеешь примеры покаяния всех грешников как в новой благодати, так и в Ветхом Завете. К какому же берегу ты хочешь притечь: к новому или ветхому? В ветхом — Давид, в новом — Павел.
Чем же является грех пред Божиим милосердием? Это как бы сеть паутинная, которая разрывается от сильного ветра». Итак, будем и мы твердо надеяться, что получим прощение у язвенных ног Христовых, только наперед нам нужно явить плоды, достойные покаяния. Теперь, пожалуй, время уже дерзнуть и к ребрам Христовым, и к глубокой язве Христовой, отверстой в них копьем: «Един от воин копием ребра Ему прободе» (Ин. 19: 34).
Чем осяжем мы сию пречистую язву Христову? Поистине подобает осязать ее целою рукою, как говорил и Господь Фоме: «Принеси руку твою и вложи в ребра Моя». Раньше я сказал вам, что под рукою духовно разумеется любовь Божия, ибо как рука держит то, что взяла, так и любовь все содержащего Бога сильна держать у себя все. «Бог любы есть, — говорит Богослов, — и пребываяй в любви в Бозе пребывает, и Той в нем» (1 Ин. 4: 16).
Осязать же язву ребр Христовых мы должны целою рукою, то есть, цельною любовию мы должны прилепиться к сердцу Христову; не частию только какой-то любви к Богу, не разделяя любви нашей на любовь Божию и любовь мира, на любовь к Создателю и на любовь к созданию, но всецело нашей сердечной любовью мы должны любить Бога, «от всея души, от всего сердца своего, всею крепостию и всем помышлением».
Предостережением и поучением о заповеди любви Божией является то, дабы в сердце, которое есть источник и начало любви ко всему, чтобы в нем создание не было равным Создателю, чтобы твари оно не любило так же, как и Самого Творца. Не будет неуместным вспомнить здесь опять св. Петра. О нем есть такой вопрос: почему св. Петр отвергся от Христа во время Его вольного и спасительного страдания? «Не знаю, — сказал он, — человека» (Мф. 26: 74).
Одни видят причину сего в том, что он вступил в беседу с женским полом: рабыня спрашивала его, а он отвечал ей. Не на всякий вопрос, в особенности женский, нужно отвечать, и Петр так хорошо запомнил этот злой случай, что и после даже со святой женой, с Магдалиной, благовествующей о воскресении Христовом, не хотел беседовать, но убежал от нее: «Петр же востав тече» (Лк. 24: 12).
Другие же причиной Петрова отвержения считают то, что он подружился с воинами и с Каиафовыми слугами, злыми, развращенными и бесчеловечными. И в этом заключается истина, ибо кого не развратит злое содружество со злыми? «Со строптивым, — сказано, — развратишися» (Пс. 17: 27). Я же, ведя мою речь в своей цели, найду особую причину Петрова отвержения и пойду за ней даже на Фаворскую гору.
Святой Петр во время преображения Господня, увидя славу Господню, сказал: «Господи, добро есть нам зде быти; сотворим три сени, Тебе єдину, Моисеови єдину, Илии єдину»; Лука святой прибавляет о Петре и еще: «Не ведый, еже глаголаше» (Лк. 9: 39). Почему «не ведый» ? Потому что, будучи рыбаком, он захотел быть плотником. Твое дело, Петр, сети плести, а не храмины строить.
Тимофей, архиепископ антиохийский, говорит так: «Что тебе, Петр, пришло на ум? Ты хочешь делать то, чему совсем не учился. Ты учился сети плести, а ныне ты хочешь строить храмины». Посему-то и было приписано ему неведение: «не ведый». Но вот уже скоро совсем станет ясна причина его отвержения. Он не знал или не соблюдал правила о любви Божией: создание он почтил наравне с Создателем, Моисея и Илию он сравнил с Христом Спасителем.
Посему в наказание за этот грех его Господь и попустил на него падение, отвержение от Христа: «Не знаю человека», — сказал Петр (Мф. 26: 72), — дабы при этом грехе он оплакал и прежний, совершенный на Фаворе. Сие мудрствование не мое, но великого учителя церкви, святого Златоуста, говорящего как: «Не на горе ли преображения ты согрешил, Петр, предо Мною, когда захотел создать три вещи и Меня поместил в одном чине с другими?
» Этим он как бы сказал: «Помнишь ли, Петр, когда мы были на Фаворе и ты увидел славу Мою, что ты тогда делал? Меня, Бога, ты поравнял с людьми, с Моисеем и Илиею, Меня, Творца, сравнял с тварью. Неужели у тебя люди почитаются так же, как и Бог, создание, как и Создатель? Итак, ты впадешь в грех троекратного отвержения за неуместное созидание трех кущей и не иным чем заплатишь за сие, как только троекратным после горького плача восклицанием любви: «Ей, Господи, Ты веси, яко люблю Тя» (Ин. 21: 15).
Вот несомненная причина Петрова отвержения и того греха, который свершился во дворе Каиафы, когда он троекратно сказал: «Не знаю человека». Заключается она, как видим, в том, что на Фаворе он не соблюл чина и правила о любви Божией: Творца почтил наравне с тварью. Итак, кто хочет истинно любить Бога, тот должен соблюдать границы и правильный чин любви, дабы в сердце его создание не равнялось Создателю.
Как же теперь не устыдиться нам, грешным, если мы в сердцах наших не только сравниваем Бога с созданием, или с грехом, но даже на высшем месте ставим создание, а не Создателя, предпочитая грех пред Богом? Мы любим нашу страсть, наши злые привычки; любим их несравненно более, чем Бога, ибо, оставивши Бога, мы уклоняемся к нашим грехам; всю жизнь нашу мы работаем греху, а о Боге едва и вспоминаем когда-нибудь.
О, если бы мы Бога любили так, как любим грехи! Но несчастлив в нас Господь Бог наш и не имеет в нас того счастья, какой имеет грех наш, страсть наша, похоть злая наша. О, окаянство наше! Если святому Петру не легко прошло то, что на Фаворе он почтил Бога наравне со святыми, причем совершил сей грех по неведению, то что же будет с нами, окаянными и грешными, когда мы не по неведению, но сознательно и добровольно предпочитаем грехи наши Богу?