Страница 36 из 46
Ты власть имееши вязати, решити; Почто дал еси Себе так уничижити? Ах, влекут немилостно воинове люти; Семя благословенно падает на пути. В нощь из Египта Израиль Им же изведеся, Тот Израилем в нощи узом предадеся. О Иисусе, вервами днесь люте связанный, Да аз Ти к любве буду всегда привязанный!
Отрок второй У первосвященника предста Иисус Анны, Немилостно рукою сею привитанный. Его же свято лице, як солнце, сияет, Синостию железна рука потемняет, Кротко-молчаливаго звучно ударяет, Проречет ли: «За что Мя биешь?», искушает. Всего Тела молчалив Бог язвы ношаше, Ибо та одеждою прикрыта можаше.
Пресветлаго же лица крыта невозможно, Его же та рука, ах, уязви безбожно. Пять имать перстов, пять ран болших презначает, Прежде времени в лице гладко начертает. Нива благо Христос есть —так Церковь вещает, Орет рука железна, смерть уязвляет. Краеуголн железом ударяет камень Темный народ, да его осияет пламень.
Не видящий истины, ослеплен злобою, Поиска ту руками, понужден собою. О, Сладчайший Иисусе, Животе всей жизни, Подал еси ланиту на вся укоризны. Лица Ти пресвятаго не возбранил бита; Не возбрани нам в небе лице Твое зрети! Отрок третий Рука лице Христово поорала зело, Бич и розга все свято поорали Тело.
Орешь, злобо жидовска, но не будешь жата, Мы же оттоль Небесный Хлеб будем вкушати. Казнишь Благодетеля, в Коем несть преступства, Учишь вечну Премудрость, з своего си глупства. Не твоею силою стоит обнаженный, Но любовию за Себе любящих разженный. Кто ту злости жидовской подаде пораду, Яко сладкому горку сотвори прохладу.
Ах, не знать Пречистаго за язвами Тела, Углебают бич, розги, увы, в плоть до зела. Уже и пресвятыя видятся в нем кости, Яже вся исчетоша з лютой своей злости. От верху главы честной до святу ногу Не оставили места цела Христу Богу. Зри умом, человече, на Божия Сына, Како в чистой Си2 Крови стоит по колена.
Рци со умилением: увы, Божий Слове, За грех мой дражайшая Ковь Твоя исплове, За мя, неблагодарна, горе, увы, горе, Разлися Кровь пречистая, аки Чермно море. Погрузивый во мори фараона роги, Потопи в Твоей Крови наша грехи многи; Нас же преведи чистых в землю обещанну, В небесных селениях всем уготованну!
Отрок четвертый Столп твердый, Глава Церкви, Христос Бог названный, К сему немилостивно столпу привязанный. Тщим благословение от святую руку, Яже созади вяжут на большую муку. Древле в день столп облачен, в нощи же огненный Был вождом, егда бяше от плена веденны Израили; ныне же он столпом плени Бога, Егда к нему привяза. О, коль злоба многа!
Преведе их по суху, они же брадити, В Крови Бога сделали, хотяще убити. Прийди семо Июдо, им же омочися Хлеб в солило и снеден, Крове Христа впися. Порази Христа камень уже не в пустыни, Пи убо Кровь, не воду. О немилостыни! О како земле с столпом не поколеблешься, Зрящи Творца мучима, что не потрясешься?
Люд, иже древле в столпе глас от Бога слыша, Да не слышит, кровию усты заградиша. На столпах Соломон царь кедровых царствует, Царь Небесный, к камену привязан, бедствует. О Сладкий наш Иисусе, мудрый Соломоне, О прелюбезный Христе, крепчайший Самуоне, Изрини столп сей, побий Твоя враги, Да погибнет милости Твоей во век наги.
Отрок пятый Егда бяше от столпа Иисус отрешенный, Разуме, яко страстей уже освобожденный. Но понеже терн в главу глубоко унзает, И Христос «возвратихся на страсть» — восклицает. О, аще бы кто ми дал очесам слез море, Источил бых, толику болезнь зряще, вскоре. Ах, святейший очи в Крови утопают, Лице свято и уши Кровью заплывают.
Иже царем златыя дает диадимы Венчается терновым венцем, ах, Мучимый. Терн древесам есть, царем глава Престол Божий. Окровавлена в терни Бог краснеет роза. Пресвятейшую главу венец окружает, Бог закрут всего мира, мир да весть, страдает, Глава Его круг мира яко управляет, Кто весть: терние ли ту или мир пронзает?
На земля ли прорасти терние на главу? Сущи вся подножие, возносится в славу. Тернием ли человек да не уязвляет Ног ходяще, на главу Бог Свою влагает. Исповесть иже весть о Евангельском зерни, Христос, зерно небесно, паде ныне в терни. «В скорби венчан будеши» — глагола «венцами», Исаиа; ныне же зримо все лицами.
Радостно человека честию венчаешь, Сам поруган, царскую титлу отбираешь. И меет корение венец в твоей главе, Помнишь о тебе данной от человек славе. Христе, в терновой руган диадиме, Даждь нам небесный венец со святыми! Отрок шестой Царь царем, Христос Бог наш, царствуяй во всем мири, Даяй венцы всем царем, скиптры и порфири, В смрадную одеяся ныне багряницу И на безчестие трость приемлет в десницу.
В крепости та десница в век есть прославленна, Ныне же зиблемою тростию почтенна. Мы то трость колеблема есмы человецы; Да постоянны будем, Бог держит в десницы. Образ непостоянства творит род еврейский, Падающ на колена: «Цару Июдейский, Радуйся!» — глаголюще, Царя же не знают; Не верующе в правду, в злость исповедают.
Радуются царие, царствующе мирно; Ты же, наш Царю, плачешь, увенчан не смирно. Пестришь, аки бисером, слезми багряницу, Пловущими сплачливу святую зеницу. Что плачеши, егда Ти «радуйся!» глашают? Плачет: ибо с словами купно оплевают, Ударяют во уши, биют у ланиту. Видения доброты несть нашему свету.
Должны сердцем трястися, покиваша главы, Не ведуще, яко есть Царь царем, Царь славы, Не познаша, еще бо не на фроне крестном, Но в месте мучения смрадном и безчестном. Сему царству никто же завидети може; Зазрят, егда, пострадал, прославишься, Боже. Отрок седьмой Сии суть гвозды четверочисленны, Ими же Христу руце и нозе пронзены.
Ископаша святыи и нозе, и руце, Прилагающе болшу люти муку к муце. Иже вседержайшую руку отверзает, Благоволне животно всяко насыщает, Тому руце прибивши, гвоздми удержали, Дабы щедрому Богу щедроту препяли. Но злобным препятие не помоществует, Пригвожден разбойнику егда рай дарствует.
Матери Иоанна за сына вручает, «Жено, се сын Твой, Мати се твоя», — глашает. Сын погибели Творцу руце пригвождает, Да спасение миру не соделовает. Творит спасение всех спасти Рачитель, Не хощет бо всем грешным смерти Сотворитель, Пригвожденный рукама землю потрясает, Раздирает завесу, всю тварь ужасает.
Силен есть вся творити, силен есть вся дати, Во десной богатство, славу, власть имать держати. Гвоздми, аки ключами, язвы... Не себе же богатство, но нам обретоша. Из ада аз сокровищем тем есмь искупленный, Искупивый мя, Боже, будь благословенный! Отрок восьмой Сим млатом ко Кресту Бог лютее пригвожденный, Царь болезни на крестном фроне посажденный, Советом нечестивым мерзскаго Пилата.
В нем же не видех вины, суди быть распята, Должен сый умыть руце и язык блудивый, Да зрит и речет «почто?» на смерть осудивый. Блудив язык рече бо: «власть имам пустити», Мыслию же желаше на Крест пригвоздити. Царем неба наказан в сне, не наказався, Земному бо кесарю лучше уверявся.
Сие, о человече всякий, да внимаешь, Иже наказание сон себе вменяешь. Сим млатом на каменном начертати сердци, Им же краеуголный трут камень мучители Дражайший адамант сим млатом искушенный, В Кровь си Агнчу омочен стался сокрушенный. Сокрушенно и сердце Мати имеяше, Егда звук сего млата гвоздяще слышаше.
Сколь ударов, столь мечей имеяше в сердци, Егда немилостиво распяша мордецы. Рай мысленный, Иисус наш, даяй плод во веки, С четырех язв четыре источил нам реки. Имеешь, человече, весло - млат железный, Меешь четыре реки плысти к вечной жизни; Токмо четыре в уме имей непрестанно: Смерть, суд, пекло и царство, добрым сготованно.
Отрок девятый Весь сладость, желание, Иисус возлюбленный, Горестию чрез сию трость есть напоенный. Напоивый сладкою водою в пустыни, Горьку желчь пиет и оцет. О, немилостыни, В ней же неисходимо весь мир почивает! Ныне Иисус горести мира дознавает. Не токмо желчь и оцет, но и яд в нем смертный, Его же Сам вкусивши, Бог умре безсмертный.
Море упиваяйся сладости потоком, От обилия дому, егоже в жестоком, Питии в желчи оцту яды растворяешь. Вся страсти Бог понесе, ты сим умораешь. Не рекл «совершися!» на Крест пригвожденный, Дондеже твоим ядом не был напоенный. Не веси ли, о мире, чесо Бог жаждает, Да человек слезами жажду втоляет.
Подражай, человече, мудрой Магдалине, Рцы яже она прежде слова рекла ныне. Ах, «Жажду!» гласишь, но вод не дают опоки*, Едины с очес слезы текут; пий слез токи! * Опоки – пьяницы Отрок десятый Трость...* Христа уморило Копие смертна вечну нам жизнь отворило, Дражайше сокровище над злато и сребро, Еже Исусово нам днесь источи ребро.
Да узрят человецы, что Бог всеет, Восхоте, да копием воин то открыет. Не жезлом, но копием камень пораженный, Источи нам ток жизни Иисус возлюбленный. Противу естества Бог писца Себе мает, В книзе живота смертно писмя начертает. Вышше естества яко воин ослепленный, Вечный живот написа, и бе просвещенный.