Оптинский патерик

Когда я, все это видя, помышлял, что желал бы навсегда остаться в сих местах, воин сказал: "Брат, ты думаешь, что желал бы здесь остаться; но тебе должно еще увидеть и другие страны, несравненно лучше этих, а потом увидишь и Самого Царя!". Когда опять пошли мы далее, увидел я большое собрание мужей, число коих было так велико, что глаз не мог обозреть бесчисленность оных; они были все в монашеских одеяниях, но одежды их были не черные, а светлые, а на главах их венцы; лица их сияли как солнце. Они все говорили воину: "Радуйся, святый великомучениче Георгие! Благо, что пришел ты сюда!". — "Радуйтесь и вы, — отвечал святой Георгий, — и я радуюсь видеть вас, угодники Божии". — "Святой Георгий, — сказали они ему, — ты споручник и попечитель души этой. Этот монах был прежде хорош, а теперь стал ленив к молитве". И, смотря на меня, сказали: "Брат! — и назвали меня по имени. — Как случилось, что ты прежде был усерден, а теперь стал ленив? Ты хорошо знаешь, что если человек живет на земле и 100 лет и наслаждается всеми благами роскоши, пресыщения и удовольствия, не заботясь о душе своей, но придет час смерти; тогда (видел пропасть, через которую вы проходили?) эта пропасть поглощает всех, живущих в нерадении и лености, и ходящих по воле сердец своих, и пребывающих без покаяния, как ты пребываешь в лености.

Рассмотри, как ты прежде был высок и с какой высоты ниспал и сделался недостойным пребывать в сих местах Царствия Небесного, в котором мы обитаем теперь". Потом, обратясь к святому Георгию, сказали: "Георгий, возлюбленный Христом! Сопутствуй душе этой и доведи ее до Царя; и мы будем заботиться и молиться о ней".

После этого пошли мы полем; тогда я вспомнил, как путеводитель мой в первом поле, когда я только что увидел его, говорил о мне своим собратьям воинам: "Я знаю, как он любит меня и как молится ко мне". Вспомнив это, я упал ему на шею и, нежно обнимая, не имел сил удержать чувств моих и долго лобызал лице его. После сего, взявши его за руку, пошел с ним далее и увидел другое собрание мужей, также в монашеских одеждах; но сияние от одежд их было так лучезарно и венцы на них блистали так светло, что я не мог смотреть на них и переносить блеска их; число сих святых было очень мало. Тогда я святому Георгию сказал: "Святой Георгий! Какие дела совершили на земле эти святые, что они столь превосходят красотою и сиянием тех, коих я видел доселе здесь?". На что святой Георгий отвечал: "Брат, это души монахов, живущих на земле в настоящее время. Они без наставников и учителей, руководствуясь одними только Писаниями и учением древних отцов и подражая им, совершили подвиги их жизни; и за то Господь прославил и возвеличил их в Царствии Своем".

Тогда я сказал: "Святой Георгий! Теперь уже истощились на земле такие святые, и есть ли еще таковые в наше время?". Святой Георгий отвечал: "Очень мало теперь на земле святых, всё более злые люди. Любви нет, вместо любви ненависть; веры мало, вместо правды царствует ложь, сердца к Богу охладели, и ничего нет для них труднее, как спасение своей души, — все любят суету. Мало, очень мало тех, которые любят спасение и заботятся, как прежние святые, о спасении души своей; а которые и любят спасение, теперь им этот путь очень тяжел и труден!". Сказавши это, святой Георгий замолчал; и мы молча продолжали путь.

Спустя немного я увидел на Востоке большие палаты, подобные дворцам. Они были так пространны, что и конца им не видно было. Из этих палат разливался сильный свет, который распространялся на всю окружность и освещал сиянием необыкновенного света здания сих палат. Красота, архитектура, форма и размеры их были такой восхитительной и необыкновенной красоты, что ум человеческий не может вообразить такого вида, и были все как бы из чистого золота. Когда я спросил святого Георгия: "Какие это дворцы и палаты?", он отвечал: "Царские, в которых обитает Царь". Засим подошли мы к сим вратам дворцов. Для входа во дворцы ворота были отперты. Я, подражая святому Георгию во всем, последовал за ним.

Когда мы вошли во врата, то представилась нам большая ограда, со стены которой виден был весь дворец и все палаты. Прямо перед нами были другие врата. Когда мы вошли в сии другие врата, увидели большой и необыкновенной красоты коридор, который был прямо от ворот, по коему ходили множество мужей в монашеском одеянии багряного вида, как бы самая чистая кровь; в правых руках держали они кресты, а в левых — финиковые ветви. На главах их были венцы необыкновенного сияния, а лица блистали как молния. Вот они подошли к нам и сказали: "Святой Георгий! Ты взял эту душу под свое покровительство; когда же приведешь ее к нам и водворишь у нас?". Святой Георгий отвечал: "Когда угодно будет Богу".

В конце коридора были большие двери; они были украшены драгоценными блестящими каменьями, которым подобных я никогда не видал. Направо от дверей был образ Господа Иисуса Христа, а налево — образ Божией Матери. Святые с молниезрачными лицами сказали мне: "Брат, почему ты не подвизаешься и не трудишься для спасения души своей? Мы давно тебя здесь ожидаем". Сказавши это, они взяли меня на руки, как бы младенца, и поднесли к дверям, против образа Божией Матери, и все, и я с ними, и святой Георгий запели: "Достойно есть, яко воистину" — весь стих этого славословия Божией Матери. Когда они это пели, то каждое слово запечетлевалось в моем сердце. А по окончании пения все положили земные поклоны перед образом Божией Матери и прикладывались к образу Ее.

Потом сказали мне: "Мы это делаем для тебя, чтобы ты не думал, что это видение от врага — прелесть, но что Бог, по милости Своей, благоволил удостоить тебя видеть все это для блага души твоей". Сказавши это, они удалились, и я остался один со святым Георгием против дверей. Двери немедленно отворились без помощи рук; великий свет пролился из дверей, и слышан был глас: "Велика милость для сынов человеческих!". Сквозь отворенные двери я увидел огромную церковь, красота и великолепие коей превосходили все, что только может вообразить прекрасного ум человеческий. Среди Церкви был Престол наподобие царского, на коем восседал Сам Спаситель. Облачение на Господе было архиерейское, а на Божественной главе Его была возложена корона, наподобие венца царского. Вид Его Божественный был юный — тридцатилетнего мужа. Вокруг Престола предстояло множество святых, из коих одни были в одеждах иеромонашеских, а другие — в монашеских. Свет Лица Господня сиял и превосходил сиянием сто тысяч солнцев; или сказать более, что неисчисленное число солнцев не может сравниться со светом Его Божественного Лица и всего Его Божества. Свет, от Лица Господня происходивший, изливался и на всех предстоящих Ему святых и так сливался в одно целое, что невозможно было распознать отдельно сияние лика святых, окружающих Его и освященных Его светом.

Святой Георгий подошел прямо ко Господу; но я не мог последовать за Георгием и, чувствуя страх, остановился. Святой Георгий, обратясь ко мне, спросил, для чего я не приближаюсь ко Господу? На что Господь сказал: "Он этого не достоин". Святой Георгий один приблизился ко Господу, и все святые, окружавшие Господа, поклонились Георгию, подобно тому, когда великий полководец приближается к царю земному, все окружающие царя кланяются ему и отдают честь. Сам Господь, когда приблизился к Нему Георгий, встал с Престола и, отверзши объятия, лобызал его чело и сказал: "Хорошо, что ты пришел ко Мне, возлюбленный Мой!". Сказавши это, Господь воссел опять на Престол; а Георгий, сделав три поклона, облобызал ноги Господа и сказал: "Господи, Ты много возлюбил род человеческий и для искупления и для спасения оного пролил всю Божественную кровь Свою; прости и сию душу и сподоби ее быть достойною приблизиться к Тебе". Господь отвечал: "Я не допущу до Себя этого монаха; он прежде был хорошей жизни, но теперь сделался ленивым. Я много даровал ему даров: другие праведники работают и трудятся для Меня 30 или 40 лет, но Я не даю им подобных даров, каковыми удостаивал этого монаха". На что святой Георгий сказал: "Господи, Ты ведаешь, каков теперь мир, каковы люди — слабые, немощные — не таковы, каковы были прежде.