Страница 83 из 86
А потом печатно пообещал это делать и впредь: "Честно сказать, хорошего пинка за свои гнусные инсинуации он заслужил и в следующий раз обязательно получит" [7]. Впрочем, и та несловесная защита Горчаковым "Живой Этики", и его последующая статья об уроках той защиты достойны упоминания лишь ради одного. Ради того, чтобы еще раз предложить читателю подумать: а способны ли вообще рериховцы к спокойному диалогу и действительно ли им чужд дух агрессии? Напомню, что в этой рерихианской статье по поводу моей книги "Сатанизм для интеллигенции" редакция написала, что "книгу эту мы с чувством большого омерзения к автору в свое время читали". Если рерихианские идеологи испытывают "омерзение" не только к тексту, но и к автору, то лишь естественно, что любая попытка трезвого диалога ими осуждается: "И леший бы с ним, с этим Кураевым, но нас в редакции удивило, что на встречах с ним присутствовали нередко и так называемые рериховцы. Но ни в Томске, ни в других местах что-то никто не попытался уличить этого служителя сатаны во лжи" [8]. Выходит, "пинок" и "омерзение" - это единственный способ контакта с несогласными, который признают рериховцы. Письма Елены Рерих 1932-1955. - Новосибирск, 1993, с. 447 ^ Письма Елены Рерих 1932-1955. - Новосибирск, 1993, с. 285 ^ Там же, с. 306 ^ Письма Елены Рерих 1929-1938. - Минск, 1992, т. 1, с.
402 ^ Орфография и пунктуация оригинала сохранены ^ Чтобы эта строка была понятна, надо пояснить, что такое кошка в рериховском мировоззрении. "Никакие животные не допускаются в жилые комнаты. Даже птицы не могут находиться в спальне. Все низшее привлекает низшее. Кошки вообще рассматриваются как сущности, определенно принадлежащие к темным группировкам" (Письма Елены Рерих 1929-1938. - Минск, 1992, т. 2, с. 72). Дело в том, что они мешают слышать космические голоса. "Сама видишь, как даже птицы оказываются мешающими" (Рерих Г. И. Огненный опыт // Рерих Е. И. У порога нового мира. - М., 1993, с. 74). "Не забывай кошачий концерт. Тянутся вонючие нити к вам, временно направлено много стрел. Они как бы обесцвечивают пространство... Опыт должен преодолеть разные условия. Скоро и птицы, и кошки не окажут влияния... Когда удастся выгнать всех кошек из вашего дома?" (там же, cc. 77-78). Впрочем, рад успокоить рериховцев: в моем доме нет никакой живности. Так что даже при всем желании не смог бы я "в обнимку спать со старой кошкой". Да, по правде говоря, и желания такого нет: по душе я собачник, а не кошатник. И к кошкам стал относиться получше только после того/как узнал о мнении Елены Рерих про них. И увидел в кошках своих боевых Друзей. Христиане-то тоже, по мнению Е. Рерих, относятся к "темным группировкам". Потому-то и пускают кошек в свои храмы и даже алтари ^ От редакции.
Как дьякон Кураев в "Знамя мира" ходил // Знамя мира. - Томск, 1998, № 2(60) ^ Там же ^
Часть 1
Богословие - это догматика. Догматика это оковы мысли. Догматика - это схоластика. Схоластика - это скучно и безжизненно. Догматика - это осуждение "ересей". Догматика это нетерпимость.Таков привычный ассоциативный ряд, возникающий в светском сознании при слове "богословие". Это верно, что богословие бывает скучным и навязчивым. Это верно, что богословие слишком часто превращается из "богословия любви" в "богословие ненависти" [1]. Это верно, что богословие требует отчетливости, ясных формул, мыслей, а потому проводит отчетливые разграничения там, где прежде все сливалось воедино в сероватой "духовности". Верно, что богословие обнажает различность духовных путей и тем самым мешает проекту их экуменического слияния.Но - какова же альтернатива? С богословием жить бывает подчас неудобно. Но - какова же жизнь без богословия?Ведь теология - это прежде всего логика. Это разум. Богословие - это модус присутствия рациональности в иррациональном мире религии. Если из религиозной жизни мы устраняем богословие (за "догматизм", "нетерпимость" и вообще "плохое поведение"), то по выдворении смутьяна за дверь в классе остаются отнюдь не паиньки. Остаются чувства и страсти, уже не контролируемые рассудком и не поддающиеся логической рефлексии.Разум ищет отчетливости, а значит, ищет различений и оттенков. Он ищет ясных определений.
Там, где есть определения, там есть осознание предела и есть понимание границ, которые проходят между религиозными, философскими и жизненными убеждениями людей. Там, где есть разум, там есть осознанное разнообразие. Если разум, проводящий границы, убрать из религиозной сферы, то границы останутся, - но проводиться они будут уже по чисто вкусовым параметрам: "А я чувствую, что это враг", "А я ощущаю, что это ложь", "Этого не может быть, потому что не может быть никогда"... Терпимости будет не больше. А мысли станет меньше. И контролируемости в поведении станет меньше.И еще больше станет обычного варварства. Ведь в людях есть религиозный инстинкт. А есть религиозная культура. Задача любой культуры сублимировать инстинкты, сдерживать их и преображать. То, что из жизни нашей страны на десятилетия была устранена высокая культура религиозной мысли, привело к тому, что сегодня раскрепощенный религиозный инстинкт вышел из-под контроля не только "госидеологии", но и из-под контроля обычной разумности.Самые примитивные формы религиозности правят бал.
Тотемизм и магия, шаманизм и астрология, оккультизм и колдовство...Одичавшее религиозное чувство, отвыкшее от дисциплины строгой мысли, убежденное в том, что веровать надо именно потому, что предмет веры абсурден (ибо именно так в советских вузах объяснялся феномен веры), с радостью бросается в любые абсурды.К моему величайшему сожалению, из нашей жизни ушло словечко, столь пугавшее меня в студенческие годы. Представляете, выступает студент-второкурсник на семинаре. При подготовке к докладу он прочитал полторы статьи на заданную тему, дополнил их всем неимоверным запасом своей эрудиции - и заливается соловьем, и открывает новые закономерности вселенной и истории, и идеи выдвигает столь ошеломляюще новые, что даже Нильс Бор (с его афоризмом "Эта идея недостаточно безумна, чтобы быть истинной") не усомнился бы в их двухсотпроцентной истинности. Если бы студенту предоставили еще две минутки, - он бы несомненно открыл "всеобщую теорию всего"... И тут этот лысый доцент скучно смотрит на тебя поверх очков и унылым голосом говорит: "Обоснуйте, коллега..."Какое там "обоснуйте!". - "А я так ощущаю!" - "А мне вчера был голос!" - "Да ведь так сказал сам Учитель!"Ушли в прошлое те времена, когда христианину надо было с опаской всматриваться в научные сферы. Сегодня и Церковь, и науку теснит общий недуг нашего национального бытия: воинствующий оккультизм.
Так мы оказались объединены неприязнью к нам популярного оккультного проповедника В. Налимова: "Итак, наша задача - открыть путь Космическому сознанию. Этому мешает наша культура, в частности, такие ее составляющие, как устаревшая игматизированность религии, излишняя логизированность (а потому и механистичность) науки... В других работах я уже писал об ожидании космического вмешательства в земные дела: в нынешней планетарной ситуации можно надеяться на вмешательство космических сил... Марксистско-ленинское православие не изменит социальную ситуацию" [2].Символом того, что произошло с нами, для меня стал район Страстной площади. Когда-то здесь стоял Страстной монастырь. Его как "цитадель мракобесия и невежества" взорвали. Религию заменили Культурой. Площадь вместо Страстной стала Пушкинской. Вместо монастыря поставили кинотеатр "Россия". Напротив него открыли крупнейший магазин научной литературы в Москве - "Академкнигу".Но начались демократические 90-е годы. Поскольку Культура элитарна, - она был изгнана с площадей. Привокзальная (по сути своей) забегаловка "Макдональдс" стала главной точкой притяжения всего района. Кинотеатр стал ночным клубом со стрип-шоу. У памятника Пушкину встала равновеликая ему рекламная пивная бутылка. А еще раньше книжный магазин закрылся на перестройку.Когда же я зашел в него по окончании ремонта, то был сражен запахом, встретившим меня у дверей.
Нет, это не был запах свежей краски. Это был запах горящего коровьего помета (из которого делаются "ароматические палочки" индийских культов). "Академкнига" превратилась в центр торговли амулетами, книжками по магии, колдовству и "эзотерике"...Не "свободомыслие" приходит в массовом сознании на смену христианской догматике, а банальнейшее безмыслие. Если оставить свой религиозный инстинкт беспризорным, если кормить его чем попало и позволять ему питаться обрывками мод, сплетен и "эзотерик", то вырастет он в нечто странное, бессвязное и языческое. Эстетический вкус в человеке воспитывают. К логически последовательному и взвешенному мышлению - приучают. Навыкам научной работы - обучают. Так почему же религиозное чувство современные интеллигенты оставляют без присмотра, без систематического образования и воспитания? Тот, кто не прилагает усилий к изучению православной мысли (мне, мол, не нужны догмы), оказывается в плену у безмыслия. Он подчиняет себя неуловимо-туманным и логически бессвязным собственным "ощущениям" и общепринятым "мнениям".