Страница 56 из 86
- Сергиев Посад, 1908, с. 277). Приведу еще изъяснение этого вопроса свт. Феофаном Затворником: "Более совершенные христиане считали идолов за ничто и идоложертвенное считали чистою пищей. Другие, менее совершенные, не могли еще отрешиться от прежнего, языческого своего взгляда на идолов как богов и на жертвы им как действительным скверным богам. При таких мыслях вкушение идоложертвенного считали противным своей христианской совести, которая еще была немощна - бессильна, чтобы считать идолов за ничто. Но, увлекаемые примером более совершенных, принимают участие в идольских трапезах, едят идоложертвенное как идоложертвенное, и тем сквернят свою немощную совесть. Причиной же соблазна немощных служит то, что само по себе не имеет никакой цены пред Богом: едим ли идоложертвенное - мы ничего не приобретаем, не едим ли его ничего не теряем перед Богом" (Жизнь и труды святого апостола Павла. Последовательный комментарий апостольских посланий, составленный по трудам епископа Феофана Затворника. - СПб., 1912, сс. 128-129). Так что надо различать онтологию (или богословие) и педагогику. С точки зрения бытийной, реально-сущей, идол есть ничто и идоложертвенное не вредит человеку.
С точки же зрения педагогической, - прежде чем самому пользоваться этим своим знанием, надо подумать: не повредит ли это тому человеку, у которого такого знания еще нет, не понудит ли это и его прикоснуться к пище, которую он же сам еще считает нечистой, и не смутит ли это тем самым его совесть. "Поступая так, он оскорбит свою совесть и согрешит перед Богом; ибо против совести ни в каком случае не должно поступать" (там же). Итак, не идол вредит человеку, а человек сам вредит себе, если придает какое-то значение идоложертвенной пище ^ Свящ. Владимир Емеличев. Одержимые. Изгнание злых духов. - М., "Паломник", 1996, с. 98-99. Специально обращаю в данном случае внимание на название издательства. Духовника этого издательства я просил бы обратить внимание на то, что именно в "Паломнике" любят говорить о "порче" и внушать людям веру в реальность и могущество языческой мистики. В этом издательстве не могут даже отличить церковной молитвы от заговора. Именно заговором является опубликованная ими "Молитва для защиты от нечистой силы": "Избави мя от всех навет вражиих, от всякого колдовства, волшебства, чародейства и от лукавых человек, да не возмогут они причинить мне никакого зла... Кто думал и делал - верни их зло обратно в преисподнюю" (Ответ священника женщине, держимой бесами. - М., "Паломник", 1996, с.
61; эта молитовка - неудачное добавление, приложенное издательством к действительно хорошей книге) ^
Часть 2
Теперь обратимся к свидетельству Предания. Достовернейший голее Предания - это вероучительные определения Вселенских Соборов. Но ни в догматических определениях Вселенских Соборов, ни в изложениях веры и вероучительных книгах нашей Церкви, ни даже в "Катехизисах" и "Законах Божиих" - нигде в качестве части православного вероучения не именуется вера в "порчу" и в угрозу, устремляющуюся к нам со стороны языческих практиков.Несомненно, что падшие духи могут входить в души и жизнь людей, сознательно к ним обращающихся. Несомненно, что христианин (крещеный человек), обратившийся к оккультному миру за каким-либо чудом, рискует получить "обслуживание по полной программе" вплоть до одержимости [1]. Спорен вопрос о границах влияния падших духов на жизнь нехристиан, если последние прямо к ним не взывают.Неясен вопрос о том, может ли один язычник магическим путем воздействовать на жизнь и здоровье другого язычника. Но если предположить, что по просьбе неких язычников падшие духи смогут контролировать жизнь и здоровье христианина, то встает вопрос: от чего же нас защитил и спас Христос? Богатства и земной власти Своим ученикам Он не дал. И вот оказывается, что на частицу Его Тела, на церковную частицу (даже на "божественную больную") любая знахарка может наслать любую напасть... Утверждающие, что такая власть у язычников есть, просто хулят Христа.Богословие - наука практическая.
Помимо теоретических выкладок, я предложу для пастырского обсуждения очень простой вопрос. В московском Музее искусства народов Востока открылась "школа магии". Один из ее уроков описывается в газете "Мегаполис-экспресс" [2]. По уверению оккультистки, некий "Учитель", в Москве "исполняющий поручения своих зарубежных коллег", "совершил надо мной обряд раскрещения". Раскрещенная ученица, научившись оккультной практике, затем якобы смогла материализовать душу своего умершего мужа и даже зачала от него через два года после его смерти...Предположим, что по прошествии времени эта "раскрещенная" ведьма решила покаяться и вернуться в Церковь. Должен ли священник крестить ее вторично? Священник должен проверить глубину ее покаяния - да. Уяснить меру решительности ее отказа от ее колдовского прошлого - да. Призвать ее к публичному отречению от сатаны и дел его - да. Наложить епитимью - да. Но должен ли священник перекрещивать ее? Перекрещивание означало бы, что сатана может налагать свою печать на человеческую душу с такой же силой, как и Спаситель, что он может изничтожить крещальный дар Бога человеку. Это означало бы признание того, что по влиянию на нашу жизнь Бог и диавол равномощны. Такое предположение было бы кощунством.
И церковная традиция о подобных случаях говорит однозначно: как бы ни были велики грехи человека по крещении, но крещение не повторяется: "Верую во едино крещение во оставление грехов". И это значит, что нет у сил тьмы власти до конца стереть печать Христову в душе человека.Кроме того, вопрос здесь стоит и аскетически. К чему приковано наше зрение, что мы переживаем острее: могущество нашего врага или силу нашего Господа? Вера в "порчу" и боязнь ее есть именно обращенность нашего взгляда в сторону предполагаемого зла. Но если в поле нашего зрения не Бог, - значит, мы сами находимся в состоянии отпадения от Бога. И значит, тем беззащитнее мы пред стихиями падшего мира. Следовательно, чем более человек интересуется "порчей" и "сглазами", чем больше боится их, - тем и в самом деле он дальше от Бога и тем доступнее он для предметов своего страха. Посему не колдунов надо искать, а Бога, не на "порчу" озираться, а Бога взыскивать.Поэтому в творениях святых учителей Церкви отсутствует тема "порчи" и противостояния ей. Христианин не должен обращаться к нецерковным религиозным практикам - об этом отцы предупреждают постоянно.
Но если предположить, что язычество само может вторгаться в жизнь того христианина, который и не помышлял взывать к духам, - то что же остается от той свободы, которую, по торжественному уверению апостола Павла, даровал нам Христос?Напомню, что святитель Василий Великий (Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах, 55) среди причин болезни не отмечает "наведенную порчу" или вред, причиненный христианину колдуном-язычником (которых во времена святителя Василия было весьма много). И страшнее всех чудовищ, опаснее сонма бесов и всех бесноватых святитель Иоанн Златоуст полагает завистливого сребролюбца: "Я... желал бы... жить со множеством беснующихся, нежели с одним из страждущих такой болезнью . Сребролюбцы считают врагом своим человека, не причинившего им никакого вреда, желают сделать рабом свободного и ввергают его в бесчисленные бедствия; напротив, беснующиеся ничего другого не делают, как только в самих себе питают болезнь. Первые ниспровергают множество домов, заставляют хулить имя Божие, являются заразой городов и всей вселенной; а мучимые бесами более достойны сожаления и слез...
Пусть лицо его будет составлено из собачьего и волчьего; пусть он не будет произносить ничего человеческого, но будет издавать из себя звуки нестройные, отвратительные и страшные; пусть также и в руках у него будет пламень. Может быть, вам представляется страшным сказанное мною; но я еще не изобразил его надлежащим образом. К сказанному надобно присовокупить и еще нечто: пусть он поражает встречающихся с ним, пожирает и терзает плоть их. Но сребролюбец гораздо хуже и такого чудовища" [3].Сегодня на сребролюбцев (по-современному - банкиров) навешивают церковные ордена [4], а народ пугают байками о "порчах".И всех, кто защищает "реализм" нынешних апокрифов, посвященных героической борьбе блаженных с "порчей", я попрошу указать мне подобное понимание "духовной брани" в творениях святителя Василия Великого, святого Макария Великого, святителя Григория Богослова... И еще порекомендую прочитать отрезвляюще действующее "Слово" преподобного Иоанна Дамаскина "О драконах и привидениях" и подумать - не относится ли и к ним предостережение святого отца: "Невежество - вещь ненадежная" [5].Вслушаемся в наставления преподобного Антония Великого, переданные святителем Афанасием Великим: "Где знамение крестное, там изнемогает чародейство, бездейственно волшебство" (Житие Антония, 78).