Страница 21 из 29
- Иногда, - продолжал старец, - после великого очищения и борьбы, но, главным образом, по особой милости Божией некоторые сподобляются видеть Свет физическими глазами (как, например, три ученика на горе Фавор). Но и здесь существуют различия. Первый раз созерцают его как Свет великий, возвеселяющий все существо. В действительности же это Свет неяркий. Он воспринимается как сильный относительно предшествующего мрака, в котором находился человек. В тот момент переживается то, чего ранее не было. Во второе же явление он воспринимается более живо, ибо человек уже приспособился к созерцанию... Чем более приближаются к Божественной Сущности, тем более видят несозерцаемую божественную природу и то, что названо святыми отцами пресветлым мраком.
- Я многого не понимаю.
- Вам поможет понять это случай с боговидцем Моисеем, как его изъясняет святитель Григорий Нисский. Вначале Моисей на горе Хорив, когда призвал его Бог вывести народ в землю обетованную, видел Свет в виде горящего тернового куста. В другой раз Господь велит Моисею войти во мрак и там беседует с ним. Сперва Свет, потом мрак. Святой Григорий объясняет, что человек прежде видит Свет, ибо ранее жил во тьме. Однако по прошествии времени, по мере приближения к Божественной Сущности, человек все более зрит незримо мрак, несозерцаемую божественную сущность.
Я Вам прочитаю весь отрывок из сочинения святого отца: Что же означается тем, что Моисей пребывает во мраке и в нем только видит Бога? Ибо повествуемое ныне кажется несколько противоположным первому богоявлению. Тогда Божество видимо было во свете, а теперь - во мраке. И этого не почитаем выходящим из ряда представляющегося высшему нашему взгляду. Учит же сим слово, что ведение благочестия в первый раз бывает светом для тех, в ком появляется. Поэтому представляемое в уме противоположно благочестию есть тьма, а отвращение от тьмы делается причастием света. Ум же, простираясь далее, с большей и совершеннейшей всегда внимательностью углубляясь в уразумение истинно непостижимого, чем паче приближается к созерцанию, тем более усматривает несозерцаемость Божественного естества. Ибо, оставив все видимое, не только что восприемлет чувство, но и что видит, кажется, разум, непрестанно идет к более внутреннему, пока пытливостью разума не проникнет в незримое и непостижимое и там не увидит Бога. Ибо в этом истинное познание искомого; в том и познание наше, что не знаем, потому что искомое выше всякого познания, как бы неким мраком объято отовсюду непостижимостию .
- Так обычно и бывает, - продолжал старец. - Человек идет от созерцания неяркого (малого) Света к созерцанию более сияющего (великого), пока не войдет в пресветлый мрак, как пишет святитель Григорий. Но для православного понимания этого места необходимо знать святоотеческое учение о Боговидении пресветлого мрака. Согласно отцам Церкви, Бог является всегда как Свет и никогда как мрак. Но, когда ум подвижника-Боговидца, находящийся в созерцании, порывается войти и в Божественную Сущность, он встречает недоступное, то есть пресветлый божественный мрак. Следовательно, мрак представляет собой не явление Бога в виде мрака, но невозможность для человека видеть Сущность Бога, Который есть Свет неприступный. Стало быть, божественный мрак - это Свет, но Свет несозерцаемый и неприступный для человека. Бог есть Свет. Я - Свет мира, - сказал Он, а не: Я - мрак мира. По словам святого Дионисия Ареопагита, Божественный мрак есть неприступный свет, в котором, как говорят, обитает Бог, невидимый по причине пресветлости и неприступный по причине превосходства пресущественного светолития, в котором пребывает всякий, кто удостоился познать и увидеть Бога, ему самому невидимого и непознаваемого. В этом смысле мы говорим, что мрак выше света.
Часто отцы Церкви говорят о вхождении в Божественный мрак и о Боговидении пресветлого мрака, как, например, святитель Григорий Нисский в слове о своем брате святителе Василие Великом: Мы часто замечали его обретающимся внутри мрака, который был Бог. Этим они стремятся представить не вхождение в Божественную Сущность, но превосходство Нетварного Света над светом естественного знания. Ибо в соответствии с православным учением, люди причащаются нетварных божественных энергий, но не Божественной Сущности. Апостол Павел пишет: ...Царь царствующих и Господь господствующих, Единый имеющий бессмертие, Который обитает в неприступном свете. Которого никто из человеков не видел и видеть не может (1 Тим. 6, 15-16). Подводя итог, отец мой, скажем, что пресветлый мрак, по святым отцам, есть неприступный для человека свет Божественной Сущности. И, говоря о достоинстве Боговидения пресветлого мрака , они хотят подчеркнуть не его преимущества перед созерцанием нетварного Света, но его преимущество перед светом естественного знания, знания ума.
- Отче, еще один вопрос. Когда человек созерцает Свет, он продолжает молиться?
- Нет. Мы можем назвать это созерцательной молитвой. Подвижник созерцает Христа и радуется Его Божественному присутствию. Тогда молитва идет без слов. Святой Исаак говорит, что если молитва - семя, то экстаз - ее жатва. Подобно тому, как жнецы удивляются, видя, как малое семя дает столь обильные плоды, так и боговдохновенные подвижники удивляются, глядя на урожай молитвы. Он - порождение молитвы;
тогда, по святому Исааку, ум не молится молитвой, но пребывает в экстазе, в непостижимых предметах; и это неведение превосходнее знания. Оно - священнотайное молчание и безгласие духа. Отцы считают такое состояние молитвенным, ибо оно - величайший дар, который дается за продолжительность молитвы и подается святым. Но человек не ведает его настоящее имя , ибо тогда прекращает молиться, поднимается над словами и смыслом. Многие отцы называют это состояние божественным субботствованием или субботствованием ума. Т.е. как евреи получили заповедь хранить субботу, так и это духовное состояние - суббота души, которая отдыхает и успокаивается от всех дел. Святой Максим говорит: Субботой суббот является духовный покой разумной души, собирающий ум и возвышающий его даже над божественными логосами твари, под действием экстатической любви облекающий ум единственно Богом и благодаря мистическому богословию соделывающий его совершенно недвижимым в Боге. Единственно, что делает в тот момент человек - плачет. Проливает обильные слезы не по причине греховности, как ранее, но в силу созерцания Нетварной Божественной энергии. Слезы радующие, услаждающие, божественные, благодатные. Безболезненные слезы, освежающие и умиротворяющие сердце. Слезы, бодрящие лицо, образующие потоки и ручьи, заливающие глаза. Тогда человек находится в пленении. И не знает, в теле ли он или вне тела.
Душу и тело охватывает такая радость, что невозможно описать ее человеческим языком. Святой Григорий Палама, цитируя святого Дионисия Ареопагита, говорит, что полюбивший общение с Богом освобождает душу от всех уз и заключает ум в непрерывной молитве, совершает тайное восхождение на Небо, в безмолвии и безмятежии паря над всем тварным. ...Он связывает ум непрестанной молитвой к Богу и благодаря ей собирается в себе и находит новую, тайную дорогу на Небо, которую некоторые называют непроницаемой тьмой сокровенного молчания. И таким образом молясь, с тайной радостью, в чрезвычайной простоте, совершенном и сладчайшем умиротворении и подлинном безмолвии, он возвышает ум над всем тварным. Все земное тогда становится подобным праху и пеплу. Оно становится ненужным. Тогда не только не чувствуется волнение страстей, но и забывается сама жизнь, ибо любовь к Богу желаннее жизни и богопознание любезнее любого знания. О, исполненное радости и священное созерцание! О, божественная вечность! О, божественный сладкий покой! О, божественная любовь!
- Отче, простите, что перебиваю. Я сильно подавлен. Чувствую усталость. Не могу следовать Вашему восхождению. Не выдерживаю...
Он приблизился ко мне, взял за руку и ласковым голосом сказал:
- Понимаю тебя, однако ты хотел идти вперед, хотел, чтобы я говорил. И я говорил. Понимаю твой вопль. Поскольку и мы после созерцания Света невообразимо устаем, буквально разбиты. Божественная благодать, когда приходит, напоминает кнут, бичующий пашу тленную плоть. Это тяжесть, которую не выдерживает немощное тело; вот почему оно изнемогает и медленно-медленно восстанавливается. Должен признать, что часто после Божественной литургии чувствую себя измученным и нуждаюсь в отдыхе; только тогда человеческие силы восстанавливаются - подобно затопленной траве, которая постепенно поднимается с земли в свое обычное положение. Если бы мы увидели всю Божественную благодать, мы бы погибли! Любовь Божия все устраивает.