Страница 8 из 11
"Кто ненавидит бесчестие, ненавидит смирение"
Авва Дорофей писал: "Веруй, что бесчестия и укоризны суть лекарства, врачующие гордость души твоей, и молись об укоряющих тебя, как об истинных врачах души твоей, будучи уверен, что, кто ненавидит бесчестие, ненавидит смирение, и кто избегает огорчающих его, тот убегает кротости".
Ценное наставление. Если мы будем прислушиваться к этим словам, то все наши недруги, оскорбители и обличители станут нами восприниматься как лучшие друзья. Однако беда в том, что мы, перенося обиды с терпением, часто все же в глубине сердца испытываем неприязнь к обидчикам. Поэтому святые старцы, отлично зная психологию падшего человеческого существа, всегда осторожно и мудро уничижали своих духовных чад.
Однажды преподобный Севастиан Карагандинский, беседуя о нравах людей, сказал: "Вот этих людей нельзя трогать, они, по гордости, не вынесут ни замечания, ни выговора. А других, по их смирению, можно".
Иногда старец при всех укорял кого-нибудь из своих смиренных учеников, чтобы вразумить тех, которым нельзя было прямо сказать о проступках и недостатках. Таких он и сам не обличал, и другим не разрешал, но ждал, терпел и молился, пока человек сам не обратится с покаянием к Богу и духовному отцу.
Бывали случаи, когда преподобный Севастиан заставлял старших просить прощение у младших, обиженных смирял, а обидчиков защищал. Его опытные ученики радовались этим урокам смирения, понимая, что во всех действиях старца скрывается духовная мудрость.
"Кто может с радостью перенести обиду, - писал преподобный Исаак Сирин, - даже имея в руках средство отразить ее, тот приял утешение от Бога по вере в Него. И кто с смиренномудрием терпит возводимые на него обвинения, тот достиг совершенства, и ему удивляются святые ангелы. Ибо нет никакой иной добродетели столь высокой и трудной".
Зная об этом, старцы через уничижения вели своих сильных духом учеников к совершенству, оберегая при этом более слабых.
Руководя жизнью своих духовных чад, белгородский старец схиархимандрит Григорий любил давать им уроки смирения. Поругает, бывало, прилюдно за те грехи, в которых человек не виноват, и смотрит на его реакцию - обидится или нет? Старец наставлял: "Смирение - основа всех добродетелей. Колос, когда пустой, болтается во все стороны, а когда нальется зерном, склоняется, и ветры ему уже не страшны. Так и человек: пустой болтается туда-сюда, а смиренный при всех искушениях не может повредиться". Многие из тех, кто прошел школу схиархимандрита Григория, впоследствии стали игуменами, архимандритами, епископами.
Если мы стремимся приобрести смирение, нам постоянно нужно просить Бога о помощи. Однако при этом необходимо помнить наставление аввы Дорофея: "Каждый молящийся Богу: "Господи, дай мне смирение," - должен знать, что он просит Бога, дабы Он послал ему кого-нибудь оскорбить его. Итак, если кто-либо оскорбляет его, то он и сам должен досадить себе и уничижить себя мысленно, чтобы в то время, когда другой смиряет его извне, он сам смирял себя внутренне". Пример такого соединения внешнего уничижения с внутренним самоукорением можно найти в жизнеописании преподобного Макария Оптинского.
Настоятель Оптиной пустыни архимандрит Моисей однажды попросил старца иеросхимонаха Макария принять под свое духовное руководство новопостриженных монахов. Отец Макарий просьбу начальника воспринял как приказание и ответил на нее поклоном. После этого он пришел к своему старцу иеросхимонаху Льву, как всегда окруженному множеством духовных чад, и кратко поведал ему о своей беседе с настоятелем.
- Что ж и ты согласился? - с нарочитой строгостью спросил его отец Лев.
- Да, почти согласился или, лучше сказать, не смел отказаться, - ответил отец Макарий.
- Да, это свойственно твоей гордости, - сказал иеросхимонах Лев, а затем, приняв грозный вид, начал громко прилюдно укорять своего знаменитого духовного сына.
Отец Макарий стоял с поникшей головой, смиренно кланялся и периодически повторял:
- Виноват, простите Бога ради, батюшка!
Все присутствовавшие с благоговейным удивлением некоторое время наблюдали, как один великий старец уничижает другого, не менее великого, старца. Когда же отец Лев умолк, старец Макарий, поклонившись ему в ноги, кротко промолвил:
- Простите, батюшка! Благословите отказаться?
- Как отказаться? Сам напросился, да и отказаться? Нет, теперь уж нельзя отказываться, дело сделано, - сказал отец Лев, который и не собирался лишать молодых монахов опытного наставника, а только воспользовался случаем, чтобы показать своим духовным чадам пример истинного смирения.
Как принимать уничижения от младших и подчиненных?
Воспитывая смирение в других, святые для собственного совершенствования не упускали случая и сами принять уничижение от своих же послушников и учеников.
Как-то раз в Зосимовой пустыни иеросхимонах Алексий, известный всей России духовник, беседовал с приезжим студентом Духовной Академии. Келейник старца отец Макарий, вычистив самовар, налил его, разжег и сказал:
- Я пойду за водой в часовню, а вы, батюшка, смотрите, чтобы самовар не ушел.
Старец Алексий во время разговора со студентом забыл про самовар, и тот от сильного кипения весь залился водой. Отец Макарий, вернувшись из часовни, с укором произнес:
- Батюшка, и это вы не могли исполнить! Теперь все мои труды насмарку, а я полдня чистил самовар!
Услышав упрек келейника, старец Алексий упал ему в ноги и начал просить прощение:
- Простите меня, отец Макарий, я нехорошо сделал.
Несмотря на покаяние знаменитого старца, отец Макарий еще долго брюзжал.
Оказывая знаки внимания и уважения людям, во многом равным нам или занимающим положение в обществе выше нас, мы более выполняем наш долг, чем проявляем смирение. Истинное смиренномудрие обнаруживается тогда, когда мы, по словам святителя Иоанна Златоуста, "уступаем тем, кто по-видимому ниже нас, и оказываем предпочтение тем, кто считается хуже нас. Впрочем, если мы будем рассудительны, то не будем никого и считать ниже нас, но всем людям станем отдавать преимущество пред собой. Ибо в том и состоит смиренномудрие, когда кто, имея, чем превозноситься, уничижает, смиряет и ведет себя скромно. Тогда он и восходит на истинную высоту по обетованию Господа, Который говорит: "смиряяй себе вознесется".
Однажды возглавить соборное служение в храме Святой Троицы Киево-Печерской Лавры было назначено старцу игумену Агапиту. В храм он пришел вместе со своими сослужителями в положенное время. Правда, один священнослужитель по какой-то причине не явился. Им оказался иеромонах, который после пострижения в монашество некоторое время находился под духовным руководством отца Агапита. Теперь он занимал одну из должностей в монастырской администрации. Не дождавшись иеромонаха, службу начали без него. Через некоторое время иеромонах все же появился в храме и очень оскорбился тем, что его не дождались. При этом игумену Агапиту он сделал довольно грубый выговор. Видя гнев иеромонаха и нисколько не противореча, старец поклонился ему в ноги и смиренно попросил у него прощение.
Старец Агапит смог легко перенести дерзкое поведение иеромонаха потому, что, несмотря на свой сан, заслуги и возраст, на деле почитал его во всех отношениях лучше себя. Если мы не только в мыслях, а всем своим существом уверуем в превосходство над нами других людей, то никогда не оскорбимся ни на какие обиды с их стороны. Мы будем видеть в ближних прежде всего образ и подобие Божие, а не сравнивать наше и их положения в обществе.
В XIX веке на Афоне подвизался иеромонах Аникита, в миру князь Ширинский-Шихматов. Оставив в России славу своего древнего рода и высокое положение в обществе, он спасал свою душу в земном уделе Богородицы. Как-то раз, совершая по морю паломническое путешествие, старец Аникита решил заночевать в монастыре на острове Патмос. Покидая корабль, он попросил своего послушника Никиту, остававшегося на судне, утром пораньше принести ему мазь. Ночь протекла мирно. Утром, однако, Никита не пришел. Приблизился полдень, и бывший князь стал недоумевать по поводу отсутствия послушника. Спустя продолжительное время Никита, наконец, явился. Принимая от него мазь, старец Аникита заметил: