Страница 5 из 11
Однажды он, молясь в своей келлии, услышал глас свыше:
- Антоний! Ты еще не пришел в меру кожевника, живущего в Александрии.
Желая увидеть человека, достигшего духовного совершенства, преподобный встал рано утром, взял посох и поспешил в Александрию. Когда он нашел в многолюдном городе указанного ему кожевника, тот крайне удивился, увидев у себя в гостях знаменитого подвижника. Еще более ремесленник изумился словам великого старца, который попросил его рассказать о духовных подвигах. Кожевник сказал:
- Не знаю за собой, чтоб я сделал когда-либо и что-либо доброе. По этой причине, вставая рано с постели, прежде чем выйду на работу, говорю сам себе: "Все жители этого города, от большого до малого, войдут в Царство Божие за свои добродетели, а я один пойду в вечную муку за мои грехи". Эти же слова повторяю в своем сердце, прежде чем лягу спать.
Услышав признание кожевника, преподобный Антоний промолвил:
- Поистине, сын мой, ты как искусный ювелир, сидя спокойно в своем доме, стяжал Царство Божие. Я хотя всю жизнь и провожу в пустыне, но не стяжал духовного разума, не достиг меры сознания, которое ты выражаешь своими словами.
Человек, чуждый христианского смирения, может подумать, что постоянное самоуничижение приводит душу в уныние или даже в отчаяние, но это, конечно, не так. Господь дает Своим рабам вкушать плоды их духовных трудов уже в земной жизни.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) вспоминал, что в молодости, будучи послушником, однажды разносил пищу в монастырской трапезной, и, поставив блюдо на стол, за которым сидели другие послушники, мысленно сказал: "Примите от меня, рабы Божии, это убогое служение". Внезапно его сердце наполнила такая радость, что он даже пошатнулся. Благодатное состояние души молодой подвижник ощущал затем около месяца. В другой раз будущий епископ зашел в просфорню и с внутренним самоуничижением очень низко поклонился трудившимся братиям. Неожиданно благодать с такой силой осенила его душу, что он телесно изнемог и ему пришлось немедленно уйти в келлию и лечь на постель.
Христианин, стремящийся достичь совершенства в смиренномудрии, должен смотреть на всех людей как на праведников, а себя считать недостойным носить даже наименование человека. Когда преподобный Арсений Великий, оставив высокое положение при императорском дворе, прибыл в египетский Скит и объявил пресвитерам о своем намерении принять монашество, его привели к преподобному Иоанну Колову. Старец, исполненный Духа Святого, решил подвергнуть Арсения испытанию. Когда монахи сели за трапезу, он не пригласил его к столу, но оставил стоять. Арсений, устремив взор в землю, стоял и думал, что стоит в присутствии Бога перед Его ангелами. Когда начали есть, преподобный Иоанн взял сухарь и кинул его бывшему императорскому сановнику.
Арсений, увидев перед собой сухарь, подумал: "Старец, подобный ангелу Божию, познал, что я подобен псу, даже хуже пса, и потому подал мне хлеб так, как подают псу. Съем же и я хлеб так, как едят его псы". После этого размышления Арсений встал на четвереньки, подполз к сухарю, взял его зубами, отнес в угол и там съел. Преподобный Иоанн, наблюдая за поведением Арсения, сказал пресвитерам:
- Из него получится искусный инок!
По прошествии непродолжительного времени преподобный Иоанн Колов дал Арсению келлию близ своего жилища и начал делиться с ним своим богатейшим духовным опытом.
Глубина смиренномудрия открывается тому христианину, который считает себя ниже не только всех людей, но хуже бессловесных животных и даже демонов.
Иеросхимонах Сергий, автор замечательной книги "Письма Святогорца", однажды беседовал о смирении с афонским затворником отцом Тимофеем.
- Чтобы достичь совершенства и всей высоты евангельского смирения, - сказал затворник, - человек должен приучить себя думать и верить, что он хуже не только скота, но и демона.
- Помилуй, это уж слишком, - возразил иеросхимонах Сергий, - это даже несовместимо с понятием о высоком достоинстве нашей души. Что я хуже скота, это очень естественно, но хуже демона?! Сказать так о человеке, искупленном кровью Богочеловека, не только нехорошо, но даже грешно.
- По вашей ученой гордости, может быть и так, - с улыбкой промолвил отец Тимофей, - но со стороны нашего иноческого невежества это - непререкаемая истина, подтверждаемая Евангелием. Всякий, делающий грех, есть раб греха и вместе с тем и диавола, который называется начальником зла. А кто из нас чужд греха, кто не раб беззаконий? А раб может ли быть выше своего владыки? Мы хуже демона и потому, что за него не пролита бесценная кровь Богочеловека и не принесена за него жертва искупления. А мы искуплены кровью Владыки, и с Его стороны употреблены все средства для нашего спасения. Так лучше ли мы демона, если всем этим пренебрегаем? Разумеется, гораздо хуже его.
Самоукорение при искушениях
Преподобный Амвросий Оптинский рассказывал, что как-то раз император Николай I приехал в острог и стал расспрашивать арестантов, кто из них за какие преступления осужден. Все заключенные старались убедить государя в своей невиновности и говорили о несправедливом заключении в тюрьму. Но вот император подошел еще к одному из них и спросил:
- А ты за что тут?
- За великие грехи мои! Для меня и острога мало, - ответил с сердечным сокрушением арестант.
Император Николай I удивился словам узника и, повернувшись к чиновникам, приказал:
- Отпустите его сей же час на волю.
Наше смиренномудрое отношение к людям начинает подвергаться испытаниям, когда мы терпим от них скорби и искушения. Можно уверенно считать себя хуже всех в спокойном состоянии духа, но при скорбях это удается намного труднее. Здесь подает голос самооправдание, и мы бросаемся искать виновных в наших злоключениях. Для того, чтобы смиренномудрие не покидало нас в искушениях, необходимо постоянно заниматься самоукорением.
Что такое самоукорение?
Самоукорение - это внутреннее обвинение самого себя в греховности и негодности. Занимаясь самоукорением, мы должны видеть причины своих грехопадений, искушений и бед в себе самих, а не в других людях или внешних обстоятельствах. Самоукорение является насилием над нашим испорченным естеством, так как нам, находящимся на земле в падшем состоянии, свойственно считать себя во всем правыми и доказывать свою правоту при помощи всяческих ухищрений. В то же время самоукорение служит средством для исправления нашей падшей природы. Как научиться правильно себя укорять? Давайте обратимся к опыту известных подвижников благочестия.
Иеросхимонах Антоний, насельник Киево-Печерской Лавры, в молодости был послушником в Оптинском скиту и духовным сыном старца Льва. Сохранились его воспоминания о том, как преподобный Лев учил его самоукорению и борьбе с самооправданием.
Поссорится бывало молодой послушник с кем-нибудь и убедит сам себя в своей полной правоте. Однако совесть грызет его, и он идет к старцу рассказать о случившемся. Батюшка внимательно слушает, даже иногда поддакивает. Послушник смелеет и уже без всякого стеснения начинает свободно себя оправдывать. Тогда старец прерывает его и говорит:
- Ну, хорошо, значит, ты прав, а тот виноват. Значит мы с тобой квиты: ты теперь праведный, и тебе теперь до меня нет никакого дела. Иди-ка с Богом - ты теперь спасен. А меня оставь, ибо мое дело употреблять труд и время для грешников. Иди-ка, иди со своей праведностью, а нам, грешным, не мешай.
Чтобы поправить дело и возвратить к себе благоволение старца, молодой человек начинает еще больше оправдывать себя и доказывать, что батюшка его не так понял. Но в ответ слышит слова старца:
- Значит ты еще правее. Иди-ка, иди - ведь за дверью грешники ждут, а ты им мешаешь.
Послушник выходит от преподобного, чувствуя себя как бы связанным по рукам и ногам. Идет в свою келлию, чтобы успокоиться, но там, наоборот, скорбь поражает его сердце с еще большей силой. Он возвращается к старцу и старается объяснить ему незаслуженность своих нравственных страданий. Отец Лев соглашается с тем, что он страдает невинно, и опять выпроваживает его вон из келлии. Посещения с подобным результатом продолжаются до тех пор, пока послушник не осознает свою вину и не начнет укорять самого себя. Тогда и старец Лев превращается из непреклонного судьи в самую нежную, чадолюбивую мать.