Страница 51 из 111
Об этом же свидетельствуют неточности в изложении биографии Арсения: о пострижении Арсения от Печерского «игумена» Киприана и что этот Киприан поставлен «на Москве» митрополитом, о смерти Арсения при великом князе «Михаиле Александровиче» (на самом деле — при Иване Михайловиче). Изложение Пространного жития епископа Арсения построено в значительной мере на литературных источниках. Так, в Предисловии фрагмент текста от слов «яко же рече божественыи пророкъ: память праведнаго с похвалами бываетъ» и до слов «чисте нескверному да явимся и общего вси предивънаго чюдеси насладимся» (Унд., № 286. л. 9—10) заимствован из Похвального слова Варлааму Хутынскому, составленного Пахомием Логофетом (ср.: РГБ, ф. 299, № 705, л. 313—314 об., 325). Далее из Похвального слова Варлааму выписаны слова «благоуханныи кринъ» (Унд., № 286, л. 17 об.; ср. Тихонр., № 705, л. 326), а также фраза «со псалмы и пѣньми и пѣсньми духовными молебная поюще» (Унд., № 286, л. 24; ср. Тихонр., № 705, л. 326).
Другим источником для труда Феодосия служило Житие Сергия Радонежского. Так, в описании сцены пострижения Арсения (от слов «моля его со слезами» и до слов «и долу влекущаго мудрования» (Унд., № 286, л. 11 об. — 12) угадывается эпизод встречи юного Варфоломея со святым старцем (близкие чтения содержатся в Пространной редакции Жития Сергия и Третьей Пахомиевской редакции)[437]; фраза же «егда же остриже главы власы своея, тогда совлечеся и долу влекущаго мудрования» (Унд., № 286, л. 12) ближе к тексту Проложной редакции Жития Сергия (Троиц., № 116, л. 412 об.). В рассказе о первом чуде Арсения фрагмент от слов «приидоша родители его в монастырь» до слов «неже во твоеи обители» (Унд., № 286, л. 23) написан по образцу рассказа о чуде Сергия из Первой Пахомиевской редакции[438], а фрагмент «убояхся суда Божия и осужение лениваго раба . и призывая на помощъ великаго чюдотворца Арсения» (Унд., № 286, л. 25 об.) и фраза «слышащымъ и прочитающимъ на пользу душевъную хотящыхъ» (Унд., № 286, л. 26) заимствованы из Пространной редакции Жития Сергия Радонежского[439].
Ниже мы публикуем Пространное житие Арсения Тверского по списку Унд., № 286. Исправления и восполнения пропусков производим по Востряковскому, Тверскому и Тихонравовскому спискам извода Жития Арсения, образованного в 50–х годах XVII века.
Мѣсяца марта 2 день. Преставление иже во святыхъ отца нашего Арсения епископа Тверскаго, новаго чюдотворца, иже от части житие его боголюбезное и от чюдесъ сказание.
Аще преставися от насъ, пастырю добрыи, но общему Пастырю, владыце Христу, предстоиши и за ны молящеся, яко чадолюбивыи сыи Духъ[440].
Благослови, отче.
Да есте вѣдуще, братие, яко нынѣ намъ приспѣ торжество преподобнаго отца, яко же рече божественыи пророкъ: «Память праведнаго с похвалами бываетъ». И паки: «Похваляему праведнику возвеселятся[441] людие». Яко убо егда человѣческое естество похваляетъ что, то иному добреишему прилагая хвалитъ, сладчаишему убо сладкое и красному краснѣишее, бисеръ убо к самфиру[442] прилагая, славное[443] славнѣишему, яко же и цвѣтомъ иже в пролитии бываемомъ. Но аще крину приплетется, в лѣпоту и благоуханнѣиши бываютъ. Кольми паче егда памяти святыхъ приплетаемся, не благовония ли исполняемся, не врагом ли страшни бываемъ. От мирских бо вещеи яко на небеси стояти мнимся, аггеломъ сликоствующе, пророкомъ[444] свеселящеся и праведникомъ соиграющеся, сице вкупе небеснии со земными радующеся. Сице днесь, боголюбезнии, стецемся въ память торжества преподобнаго отца. Приклоните ушеса ваша, изтрезвим умъ свои ото обьядения и пияньства и от прочыхъ плотьских похотеи, украсимъ себе постом и молитвою и прочими добрыми детельми, не чрево питающеся, но Духомъ играюще, не виномъ упивающеся, но любовию горяще, паче же и душу питающе и Духомъ веселящеся.
Сице днесь светло празднующе, приидете возлюблении, приидете отцы и братия, приидѣте[445] овчата духовная, приидѣте христолюбивыхъ соборы, приидете христоименитое стадо, всяка бремена мирскихъ вещеи отвергше и чисте Нескверному да явимся, и общего вси предивънаго чюдеси насладимся, аггельскаго брашна пива духовнаго. Приидете, рече пророкъ, и услышите.
И повѣмъ вамъ вси боящеися Бога о семъ преподобнемъ и богоносивемъ отцы нашемъ, иже бо яко звѣзда восия ото обители преподобных и богоносныхъ отецъ нашыхъ Антония и Феодосия и до насъ доиде, яко солнце просвещая внутрь сердца наша. Станемъ со страхомъ, воздвигнем горѣ умы наша, умягчемъ нивы сердецъ нашыхъ, всѣемъ семяна духовная словеса, возрастимъ плодъ веры, да пожнемъ добродетельныи класъ во грядущии векъ молитвами великаго чюдотворца преподобнаго отца нашего Арсения. Сего бо блаженаго рода его и отечества не обрѣтено нами, по многыхъ лѣтехъ еже к Богу отшествие его. Написахомъ от части жития его, изыскахомъ духовными мужы, еже слышахомъ от преподобныхъ его устъ, тако же и от иже с нимъ пришедшыхъ. То же они писаху на памятехъ изо устъ, ни же писаху подробну жития его, ни же в чюдесехъ писаху, но вкратцѣ чюдеса и жития писанна. И тако держаху иноцы житие его въ монастырѣ его, иже самъ создалъ, в памятехъ предающе другъ другу[446]. За преумножение же лѣтъ ова издрашася, ова ветха велми, но елико изыскахомъ, то и написахом в память преподобнаго отца нашего чюдотворца Арсения.
Зачало.
Сеи блаженныи Арсение отець нашь по преставлении родитель своихъ раздая имѣние свое нищимъ, и еще юнъ сыи тѣломъ, влекии же сердцемъ во страхъ Божии, прииде в богоспасаемыи градъ Киевъ. Помышляше во умѣ своемъ реченое: «Аще человѣкъ весь миръ при обрящетъ, душу же свою отщетит, что дасть измѣну на души своеи». Моля же ся непрестанно Богу, да ему покажетъ путь спасения и сподобитъ великаго аггельскаго образа. Вкупѣ же и попечение имѣя, иже бысть преплути жития сего морскую бурю и управити душа своея в добродѣтелныи корабль в тихо пристанище, паче же возлагаетъ все упование на Бога по пророку: «Возверзи на Господа печаль свою и Тои тя препитаетъ».
Благыи же всещедрыи человѣколюбивыи Богъ, видѣвъ благое его изволение[447], наставляет его в домъ Своея Матере Пречистые Богородицы, в Печерскои монастрырь, в притяжание великихъ чюдотворець преподобныхъ отецъ Антония и Феодосия. Егда же прииде блаженныи во обитель, припадаетъ к честнымъ стопамъ ту сущему духовному настоятелю игумену Киприяну, иже бо и тому духовну сущу и святу, могущу наставити на спасеныи путь, и всякими дѣлы и житиемъ добродѣтельнымъ украшена[448], иже о немъ впреди слово скажемъ. Что же к нему глаголетъ блаженыи святыи Арсении с плачемъ великимъ, глаголя: «Помилуи мя, владыко, грѣшна суща. Помилуи душу странну, устраньшуся от Бога злыми дѣлы. Не отрини мене, честныи отче, от святыя своея духовныя паствы. Не отрини, владыко, яко же и Христосъ не отрину блудницу[449] и разбоиника и мытаря, не прииде бо призвати праведныхъ, но грѣшники на покаяние». Тако же блаженныи на долгъ часъ моля его со слезами и припадая к честнымъ стопамъ святолѣпнаго мужа.
Преподобныи же игуменъ Кипреянъ, зря внутренима очима на отрока и провидѣ в немъ сущую благодать Божию, отвѣщеваетъ ему, глаголя: «Что всуе, чадо, тако[450] сѣтуешы? Кия грѣхы имашы, еще юнути сущу?» Блаже нныи же отвѣща: «Прости мя, владыко, многъ грѣхъ имамъ. Яко же рече пророкъ: В безаконии зачатъ есмь и во грѣсѣхъ роди мя мати моя. Аще ли такъ пророкъ глаголетъ, како же имам, окаянныи азъ, отвѣщати праведному Судии или кии отвѣтъ воздамъ Ему о всемъ, яже сотворихъ? Но молю тя, владыко, не отрини, да не похитит душу мою врагъ. Иже Господь нашъ Исус Христосъ учитъ ны и глаголетъ: Никто же возложитъ руку свою на рало и зря воспять, управленъ будетъ во царствии Божии». Преподобныи же удивися ответу и многому разуму блаженнаго отрока и повеле острищи во святыи аггельскии образъ. Егда же остриже главы власы своея, тогда совлечеся и долу влекущаго мудрования.
Имея же наставника своего инока некоего, блага и добрыми делы сияюща. Видѣв же[451] блаженныи Арсение ту сущая мнихы, яко звѣзды небесныя сияюща посреди твари, добродѣтелное же и безмятежное ихъ житие, порадовася духомъ, наипаче возгореся на Божию любовь и приложи огнь ко огню и любовь к любви, во всехъ же добродетелехъ подобяся отцу и учителю своему. Пребывая же в послушании у игумена и у братии, тружаяся и делая своима рукама, ноипаче прилежа посту и бдѣнию и всенощному стоянию, паче[452] же и церковному соборному пению, яко же добродетелию превосходити ему всехъ иже ту сущыхъ мних. Хлеба же и воды по оскуду приимаше и всю плоть покори Духови, весь возгорѣяся на Божию любовь. Преподобныи же игумень и братия, видѣвше благое его изволение, радовахуся и чюдяхуся о крепости и о воздержании блаженнаго и честь воздаяху ему, яко же образу быти ему имъ и во всехъ добродетелех.