Страница 25 из 50
"На высшей ступени развития коммунистического общества, после того, как исчезнет порабощение и подчинение человека закону разделения труда, а вместе с ним и противоположность умственного и физического труда, и труд, перестав быть средством для жизни, сам сделается первою потребностью для жизни, когда вместе со всесторонним развитием индивидуумов развиваются производительные силы и все источники общественного богатства будут литься широкой рекой, - только тогда впервые раздвинется узкий горизонт буржуазного права, а общество напишет на своем знамени: "всякий по своим способностям, всякому по его потребностям" ("Критика Готской программы"). В этом будущем обществе уничтожается всякое деление на классы, всякая "эксплуатация человека человеком", отмирает и государство, как организация принуждения, и место старого буржуазного общества с его классами и антагонизмом классов "займет ассоциация, в которой свободное развитие каждого будет условием свободного развития всех" ("Манифест Коммунистической партии"). С переходом средств производства во владение общества упраздняется товарное производство, а с ним и господство продуктов над производителями. Анархия внутри общественного производства будет заменена планомерной организацией. Борьба за личное существование прекратится.
Только тогда человек в известном смысле окончательно отделится от царства животного и перейдет из животных условий в истинно человеческие. Сфера окружающих человека жизненных условий, которые доныне господствовали над людьми, впервые подчинится господству и контролю людей, ставших сознательными, действительно царями природы. "Обобществление самих людей, которое до сих пор противостояло им, как навязанное извне природой и историей, станет тогда их собственным созданием. Объективные посторонние силы, до сих пор господствовавшие в истории, поступают под контроль самих людей. Лишь с этого момента люди начнут сами вполне сознательно делать свою историю; лишь с этого момента созданные ими общественные причины будут иметь преимущественно и во все возрастающей степени желаемые ими последствия. Это скачок из царства необходимости в "царство свободы". "Коммунистический строй уничтожает деление общества на классы, т.е. наряду с уничтожением производственной анархии уничтожает все виды и формы эксплуатации и угнетения человека человеком... Впервые в истории человечество берет судьбу в свои собственные руки... Вместо того, чтобы в боях между классами и народами уничтожать бесчисленные человеческие жизни и неисчислимые богатства, человечество обращает всю свою энергию на борьбу с силами природы, на развитие и поднятие своей собственной коллективной мощи...
Труд перестает быть только средством к жизни и превращается в первейшую жизненную потребность; исчезает бедность, исчезает экономическое неравенство между людьми, нищета порабощенных классов, жалкий уровень материальной жизни вообще; исчезает иерархия людей при разделении труда, а с нею и противоречие между умственным и физическим трудом; исчезают, наконец, все следы неравенства полов. Вместе с тем исчезают и органы классового господства, в первую очередь, государственная власть. С нею постепенно отмирают все и всяческие нормы принуждения... Культура становится общим достоянием. При таком положении вещей становится невозможным какое-либо господство людей над людьми и открывается громадное поле для общественного отбора и гармоничного развития всех заложенных в человеке способностей... Росту производительных сил не ставится здесь никаких границ общественного характера... Наиболее целесообразное использование сил природы и естественных условий производства обеспечивает максимум производительности общественного труда и освобождает человеческую энергию для могучего роста науки и искусства. Развитие производительных сил мирового коммунистического общества дает возможность подъема благосостояния всей человеческой массы и максимального сокращения времени, отдаваемого на материальное производство, а, следовательно, невиданного в истории культурного прогресса.
Коммунизм в этом изображении есть как бы завершение исторического процесса: в нем и в содействии его приближению - конечный смысл жизни человечества; в нем достижение того "земного рая", который должен заменить человеку все религиозные надежды и упования. В трех отношениях обнаруживается внутренняя невозможность для безрелигиозного миросозерцания последовательного обоснования и осуществления этой попытки, ее логика и жизненная противоречивость: 1) Абсолютный идеал, безусловная цель жизни оказываются невместимыми в рамки одной только определенной формы общественного и экономического строя, не могут ограничиваться и исчерпываться одним только достижением этой формы. Превращенная в самоцель, в абсолютное начало, сама эта форма теряет абсолютную жизненность и содержание, становится отвлеченным "фетишем". 2) Тот общественный идеал, который выдвигается как конечная цель, и необходимость жертвы для него не могут быть сколько-нибудь последовательно обоснованы с точки зрения безрелигиозного миросозерцания.
3) При устранении религиозных и духовно-нравственных основ жизни и при господстве исключительно материалистических начал оказывается неосуществимым действительный общественный прогресс, самые достижения (в смысле общественных форм) оказываются мнимыми и получают искаженное, отрицательное (противоположное поставленному идеалу) значение и оказываются бессильными в борьбе со злом в человеческой жизни. Прежде всего, самая идея совершенной полноты всех достижений, предела и завершения всякого развития, последней и безусловной цели, "земного рая", осуществленного в рамках определенного строя, соответствующего определенной исторической эпохе и исторически данным условиям, в условиях временно-пространственного, всегда относительного бытия, содержит в себе глубокое внутреннее противоречие. Все, что живет во времени, находится в движении, в развитии, и в условиях "земного", временного бытия невозможно остановить это движение, поставить ему предел. Такая остановка развития означала бы смерть, прекращение жизни. Таков закон природы, закон жизни, с несомненностью утверждаемый и наукой и всем человеческим опытом. Точно так же для человека прекращение стремлений и исканий, совершенная удовлетворенность одним состоянием, признание каких-либо условий жизни последней целью, после достижения которой нет уже ничего высшего, было бы моральной смертью.
Поставить предел человеческим исканиям и стремлениям к высшему, признать, что достижение данного общественного строя должно давать окончательное и всецелое удовлетворение всем запросам жизни - значит лишить эту жизнь внутреннего содержания, превратить человека в слепой механизм, бессознательный рефлекс внешнего порядка. Идея "земного рая", идея окончательного разрешения всех стремлений в определенном общественном строе находится в решительном противоречии и с самыми началами и законами диалектики, которые безрелигиозное мировоззрение хочет положить в свою основу. Одним из основных законов диалектики является закон постоянного движения, развития через противоречия. Без противоречий нет движения, нет развития, а без развития, без движения нет и существования. Развитие, с точки зрения диалектики, не есть простое количественное нарастание. На известной ступени "количество переходит в качество", создается "новое качество", совершается скачок к новому этапу, новой форме. Эти скачки совершаются через борьбу противоречий. В каждый данный момент настоящего, в каждой данной форме и на каждом данном этапе содержатся все элементы будущего - нового качества, преодолевающего это настоящее. Происходит как бы борьба умирающего и вновь возникающего.
Утверждать возможность такого строя, при котором устраняется источник всяких противоречий в жизни личной и общественной, исключается всякая неудовлетворенность, строя, не нуждающегося уже по существу в дальнейшем развитии и исключающего возможность перехода в "новое качество", утверждать это - значит признать, что законы диалектического развития на известной ступени теряют значение и перестают быть законами бытия. Тем самым отнимается почва для диалектического материализма, который теряет значение объективной истины и становится условной и относительной гипотезой, действительной лишь для определенного периода и объясняющей лишь определенный порядок бытия. Но вместе с тем теряется и объективное значение всех тех прогнозов, всех тех выводов о необходимости и неизбежности наступления этого "земного рая", наступления прогресса, который оказывается научно не обоснованным. От претензии на "научность" ничего не остается, и, следовательно, стирается грань между научным и утопическим социализмом. Интересно отметить, что прекращение законов диалектического развития, основных законов бытия происходит, с этой точки зрения, в силу изменения внешних форм общественного строя. Здесь мы встречаемся с такой верой в чудо, для которой нет никаких предпосылок в самом мировоззрении. Есть, однако, существенное различие между данной верой и религиозным утверждением чуда.