Страница 5 из 8
И кто же опять сеет сорные травы между пшеницею? Они родятся сами собою, и родятся в избытке, так что заглушают иногда и самую пшеницу. Потешные искусства то же самое в отношении к нравственным занятиям, что сорные травы к пшенице. Под влиянием растленной природы, они и без руководства берут решительный перевес над проявлениями истинного добра. Поэтому отнюдь не следовало бы нарочито занимать ими девиц; страсть к чувственным удовольствиям и без того уже не знает меры, так что для удовлетворения ее забываются и обязанности, и призвание. Может быть думают, что радость входит в сердце отвне; а всмотрись - и увидишь, что она просветляет жизнь его изнутри. Домовитой женщине, занятой постоянно благоустройством своего дома, неутомимо действующей в кругу обязанностей хозяйки и матери, некогда и подумать об этих забавах. Зато все части хозяйственного управления, приведенные ею во взаимное между собою соответствие, производят для нее такую гармонию, которая несравненно восхитительнее и выше всякого мусикийского согласия, часто идущего в разлад с требованиями души.
В древности на потешные искусства употреблялись рабы; но учители Церкви сильно восставали и против этого: "Бедная женщина, - говорит Василий Великий, - вместо того, чтобы научиться, как владеть веретеном, научена тобою протягивать руки к лире, для чего ты, может быть, платил за нее деньги, отдавал ее в ученье какой-нибудь другой женщине, которая для молодых дев в подобных делах стала наставницею. За нее в день Суда постигнет тебя сугубое бедствие, потому что и сам ты непотребствуешь, и лукавыми наставлениями отвратил бедную душу от Бога. Жалкое зрелище для очей целомудренных - женщина не за ткацким станком, а с лирою в руках, не собственным своим мужем знаемая, а видимая всеми, соделавшаяся общим достоянием, поющая не псалом исповедания, а любодейные песни, не Богу молящаяся, а поспешающая в геенну, не в церковь Божию стремящаяся, а вместе с собою исторгающая из нее других! Подлинно ткут они паутинную ткань, как будто на какую основу, налагая свои руки на натянутые струны, и часто туда и сюда снуя бряцалом, как ткацким челноком, не дают видеть и конца этой деятельности. Ибо в искусствах, необходимых для жизни, конец пред глазами, например: в столярном искусстве - скамья, в домостроительном - дом, в корабельном - корабль, в ткацком - одежда, в кузнецком - меч.
А в искусствах пустых, каковы искусства играть на гуслях или свирели, или плясать, вместе с окончанием действия исчезает и самое произведение. II подлинно, по слову апостольскому, кончина сим - погибель". Так рассуждал об этих потешных искусствах великий учитель Церкви.
Театры и народные зрелища
Не с лучшей стороны представляются театры и народные зрелища, к которым допускаются воспитывающиеся девицы, и допускаются особенно к первым, как к самым невинным будто бы и благородным развлечениям, как к предуготовительным урокам многосторонней практической жизни. О первых свт. Иоанн Златоуст отзывается так: "Где услышишь развратные речи, блудные песни, любострастный голос, где увидишь подкрашенные брови, нарумяненные щеки, наряды, подобранные с особенным искусством, поступь, исполненную очарования, и множество других приманок для обольщения и увлечения зрителей - где, как не в театре?". А последние отличаются еще большею вольностию: здесь развертывается цинизм во всем своем безобразии. Не напрасно Святая Церковь во все времена гремела против театров и зрелищ всеми прещениями, и тех, которые не хотели отстать от них, изгоняла из своих священных притворов.
Быть может, скажут, что театры нынешнего времени ничего не имеют соблазнительного, укоризненного или позорного и, в нравственном отношении, служат как бы школою, отличаются добросовестностию представлений и тонкостию юмора?
Где же опыты, где примеры, что эти трагические представления, эти комические фарсы, от которых все приходят в восхищение, и которые будто бы направлены к тому, чтобы возвысить добродетель и привесть в омерзение порок, производили счастливую перемену в нравах?! Порок остается все тем же, чем был, - стал только утонченнее, хитрее, заманчивее и, следственно, еще опаснее. Он прикрывается личиною чести, смеется, не краснея, над своим безобразием, и так же рукоплещет, как и прочие зрители. Не артистам предоставлена честь облагораживать сердце человеческое, а вере и благочестию: со страхом и трепетом свое спасение содевайте, - говорит Св. Писание: - Бог бо есть действуяй в вас и еже хотети, и еже деяти о благоволении (Флп. 2, 11-12). В театре юные сердца гораздо скорее настраиваются на лад тех страстей, которые более сродны их наклонностям, и на сцене представляются олицетворенными со всею силою очарования; а посему, взамен того, чтобы утверждаться на пути добродетели, совращаются на распутия порока.
Много требуется предусмотрительности и попечения чтобы сохранить нравственную чистоту девиц и без этих поводов к соблазну; ибо кроме того, что сердце наше, как говорит Священное Писание, от юности прилежит на злая (Быт. 8, 12), как много западает в юную душу такого, чего, по-видимому, она и не замечает и что со временем возмущает чистоту ума и мир совести. Какой-нибудь предмет, еще в детстве случайно попавшийся на глаза, не был усвоен сознанием и тогда же забыт, но в зрелых летах он часто вдруг возобновляется в памяти со всею живостию и вонзается в душу как терн. Иногда, в минуты молитвенного расположения духа, нечаянно приходят на мысль такие вещи, которые когда-то слегка коснулись нашего слуха, и уносят ум неведомо куда. Так здесь ли - в театре ли такое множество предметов - разнообразных, живых и увлекательных, услаждающих и взор, и слух - не овладеет юными сердцами? Эти предметы будут всегда и везде рисоваться в их воображении, внесутся в самые храмы Божий и смешаются даже с молитвами. "Такие представления, - говорит Василий Великий, - наподобие живописных картин, напечатлеваемых в душе, суть мерзости, наполняющие всю область разумной части в душе. Они-то воспламеняют воображение, волнуют кровь, возбуждают вожделение и производят греховное услаждение.
А грех, зачатый таким образом в душе и тайно в ней содеваемый, еще ужаснее, ибо он не знает преград и не имеет нужды в пособии, как грехи жизни практической. Эти требуют времени, удобного случая, трудов, поспешников и прочих пособий, а тот происходит во всякое время без предварительных подготовлений и труда".
Чему дивиться, что молодые люди, иногда с отличным образованием, изучившие даже превосходные правила нравственности и религии", вдруг неожиданно предаются порокам, как скоро выходят из-под зависимости? Сердце их давно уже было растлено, и они втайне вели уже переговоры с пороком; и только из страха держались еще на пути чести. Потому-то, как грех обыкновенно коренится в вожделении, то Господь и повелевает нам прежде всего иметь чистоту души: внемли себе: да не будет слово тайно в сердцы твоем беззакония (Втор. 15, 9).
Наряды
Вот и эти наряды, которыми девицы особенно занимаются и которые кажутся безвредными, невольно располагают их к помыслам искусительным, и мало-помалу ослабляют чувство скромности. Мода нередко вводит безстыдные обнажения, пред которыми даже молодой мужчина, если он скромен, со стыдом потупляет взоры. С той поры, как Запад облек девиц в мифические, прозрачные, легкие свои покровы, они видимо стали изменяться в нравах, сделались вольнее, почувствовали желание нравиться; и, как бы окрыленные, вырвались из обычных своих теремов, закружились и понеслись всюду.
Где теперь не встретите девиц! - Они и в театрах, и в маскарадах, и в клубах, и на публичных гуляньях, и везде. Оттого-то нет, наконец, никакой меры в их причудах и расточительности. Бывало, подвенечный убор матери был пригоден и для дочери: ныне фасоны нарядов меняются с каждою неделию. И вот, что с трудом собиралось предками, то легко и скоро расточается новым поколением. Ныне ничто так не затрудняет брачных союзов, как эта непомерная расточительность, эта изысканность в нарядах, эта рассеянность. Часто мужчина потому только не решается вступить в супружеские отношения, что ограниченных его доходов и имущества далеко недостало бы для покрытия издержек, требуемых так называемым приличием света. Девицы, подобно двухполюсному магниту, с одной стороны привлекают, с другой отталкивают. Нужно бы с детства отсекать в них склонность к нарядам и предписывать им не иное украшение, как скромность, простоту и однообразие; а выходит наоборот: девицы, по нынешним правилам воспитания, в нарядах находят еще для себя поощрение; и потому, незаметно заражаясь страстию к щегольству, в свое время с брачным венцом вносят в семейство плач и горе!