Страница 11 из 27
В частности - нестяжательность доставляет пользу уму, сердцу и воле.
"Как глаз, - говорит Василий Великий, - когда непрестанно движется и обращается то на стороны, то вверх, то вниз, не может ясно видеть предметы; чтобы хорошо рассмотреть вещь, должен устремить свое зрение на нее одну, так и уму человеческому, когда развлекают его бесчисленные мирские заботы, невозможно ясно видеть истину. Одно средство избавиться сего - удаление от мира" (Письмо к Григорию Богосл. О пустынножительстве. Христ.Чт.1827г.Ч.27).
Мирские заботы для душевного ока - то же, что для телесного - покрывало, густой туман, мрачные облака, закрывающие солнце. Оставить все заботы о земном значит то же, что снять с глаз покрывало, скрывавшее свет. Посему при спокойствии души и чистоте мыслей удобнее можно проникать в высшую область духовного созерцания Бога. Св. Исаак Сириянин говорит: "Не отрекшись от имущества, душа не может освободиться от возмущения помыслов; без молчания чувств не ощутит она мира в уме; без тишины помыслов не может ум обращаться в сокровенных тайнах" - созерцании Бога (Слов. об удал. от мира. Христ.Чт.1825г.Ч.18. Каллист. и Игн. Доброт.Ч.2.Гл.5. Симеон.Н.Богосл. Доброт.Ч.1.Гл.23. Григор.Синайск. Доброт.Ч.1.Гл.105).
Совершенно оставить все земное, всякую привязанность и заботливость о мирском, стесняющие сердце и охлаждающие в нем любовь к Богу [30], значит пресечь все узы, привязывающие сердце к земле, и дать ему силу и свободу питать и возращать в себе любовь к Богу - и тем с большим усилием, чем больше оно отрешается от земного. "Если всегдашней истинной молитвой совершенно отрешишься от земных пожеланий, - говорит один подвижник, - и как бы во сне успокоишься в помышлении по Богу, и совершенно утвердишься в одном памятований Бога, то воссозиждется в тебе, как вторая Ева, любовь к Богу. Ибо взывание в усердной молитве источает Божественную любовь; а Божественная любовь возбуждает ум к явлению сокровенного" (Феолипт Митр. Филадельф. Гл.3.Ч.2.Доброт.).
По мере горячности любви к Богу в сердце нестяжательного возрастает любовь и к ближним.
Пример высокого самоотвержения, нестяжательности и любви к ближним можно видеть в прп. Серапионе. Этот св. подвижник не имел у себя никакой другой одежды, кроме эпанчи, не приобретал никакого имения, ни келий, ни одного постоянного пристанища, но жил, как птица, подобно Сыну Человеческому, который не имел где главу приклонить, - ходил с места на место, нося с собой только Евангелие, и где постигала его ночь, там и ночевал. Однажды, идучи в Александрию, он встретился с нищим, который без одежды дрожал от холода. Св. Серапион, остановившись, подумал сам с собой: меня почитают постником и исполнителем Христовых заповедей, между тем ношу я одежду, а этот нищий - раб Христов - погибает от холода. Поистине как убийца осужден буду в день страшного суда, если не покрою наготы его и попущу ему умереть от холода. Тотчас снял с себя эпанчу и отдал нищему; потом сел нагой на распутий, держа в руках св. Евангелие. В то время один знакомый, проходя мимо его, спросил: отец Серапион, кто обнажил тебя? Св. подвижник, указав на Евангелие, сказал: оно раздело меня. Потом св. Серапион увидел, что мимо него ведут должника в темницу; сжалившись над ним, и не имея что дать ему, продал Евангелие и отдал тому человеку деньги для уплаты долга. После того, как Серапион пришел в келию, ученик спросил его: где Евангелие? Св. старец сказал: сын мой!
оно постоянно твердило мне: продаждъ имение твое и даждъ нищим... Я послушал и сделал так, чтобы за послушание получить дерзновение пред Богом. Он же для избавления от манихейской ереси одного лакедемонского градоначальника и в другой раз для спасения одного скомороха продавал себя им в работу за малую цену и служил у них до тех пор, пока своими наставлениями и примером благочестивой жизни обратил их на путь спасения (Sozomen.I.III.С.14. и Чет.Мин.14мая).
Подобный пример совершенной нищеты и любви к ближним показал св. Павлин, епископ Ноланский, который, все имение раздав бедным, и не имея что дать одной бедной вдове для выкупа сына ее из рабства у вандальского князя, самого себя вручил ей отвести в рабство взамен ее сына, и, освободив его из неволи, сам долгое время отправлял за него все низкие работы (Чет.Мин.23янв.).
Вот до какой степени совершенства любви возводит нищета с самоотвержением!
Добровольная нищета, избавляя подвижника от бесчисленных забот и развлечений, умиротворяет тем дух; умиротворение же духа приводит в правильное расположение и согласное настроение все силы души; "мысли же собранные и ничем не развлекаемые доставляют неизреченное спокойствие, мир и радость", - говорит св. Исаак Сириянин (Слов. об удалении от мира. Христ.Чт.1825г.Ч.18).
Добровольная нищета, отрешая душу от привязанности к земным вещам, освобождает подвижника от печали и боязни, какой часто подвергается живущий в мире, опасаясь потерять имение или честь, и при таковой боязни не может иметь в себе постоянного спокойствия духа. "Как волны в море никогда не утихают, так гнев и печаль от сребролюбца никогда не отступят", - говорит св. Лествичник (Леств.17:10. Св. Феодор, еп.Едесск. Гл.38.Ч.4.Доброт.).
Напротив нестяжательность, по словам св. Златоуста, близь небес поставляет, избавляя нас не только от страха, печали и бедствий, но и других опасностей (Кн. о девстве, Гл.80).
"Подвижники, - говорит св. Златоуст, - не боятся и разбойнических нападений, потому что не имеют ничего такого, чего бы могли лишиться; имения у них нет; есть только тело и душа. Если же и их отнимут, то и это для них не потеря, напротив - приобретение. Ибо для них, - как и Апостол говорит о себе, - еже жити - Христос, и еже умрети - приобретение (Флп.1:21). Они и смерть не почитают смертью" (Нрав.14 на 1Тим.).
О св. Иларионе Великом рассказывают: однажды разбойники искали его жилища, надеясь найти у него что-нибудь из имения. Когда же нашли и увидели, что нет ничего, спросили св. Илариона: если бы напали на тебя разбойники, что стал бы ты делать? Св. Иларион сказал: "Нагой разбоя не боится". - "А убить тебя могут", - говорили разбойники. Св. Иларион отвечал: "Я всегда готов умереть; потому и не боюсь разбойников". Разбойники удивились такой нестяжательности и неустрашимости и ушли от него, дав обещание исправиться в жизни. Говорят, что св. Иларион радовался духом, когда видел себя совершенно нищим, не имеющим ничего из суетных вещей (Чет.Мин.21окт.). Нищета способствует также к утверждению духа в уповании на Бога.
Польза уединенного пустынножительства, как средства к достижению высшего совершенства
Хотя и в мирском обществе живя, можно отречься всего мирского и подвизаться на поприще добродетелей, но с большим трудом и малым успехом. Ибо непрестанные заботы о житейских делах и развлечениях отнимают время и способность - собраться с мыслями, размышлять о Боге, о будущей своей судьбе за гробом, постоянно внимать себе и очищать свое сердце от страстных чувствований и желаний. Дух мира и страсти, господствующие в нем, неизбежно наполняя душу, нечувствительно более или менее омрачают ум, растлевают сердце и легко и неприметно могут, если не совратить с пути добродетели, то по крайней мере ослабить ревность к подвижничеству и замедлить преуспеяние в добродетели [31].
Что же делать любителю благочестия, когда он неуспешно проходит поприще христианского подвижничества оттого, что "мир непрестанно оглашает и оглушает душу его своими разнообразными гласами требований, прещений, прельщений, смущения, развлечения, нужд, забот, страстей, похотей, и он не находит довольно силы противоборствовать сему, или утомленный противоборством жаждет приблизиться к Богу без препятствий со стороны тварей, служить Ему без развлечения? В сем случае не остается иного, как расторгнуть всякие узы, привязывающие к миру, бежать из него, как израильтяне из Египта" [32], удалиться в монастырь - общество людей единодушных, где у всех одна мысль, одно желание и деятельное старание - преуспевать в добродетельной жизни и достигнуть вечного спасения, где нет к сему таких препятствий, как в мире, напротив, все к тому содействует [33].