Страница 3 из 5
Будучи всецело и душою, и телом дочерью Адама, Дева Мария, хотя лично и пребыла не согрешившей, тем не менее не была "по привилегии изъята из первородного греха", как утверждает римский догмат, потому что если бы этим путем можно было бы спасти людей, то Господь, конечно, дал бы эту "привилегию" и всем остальным людям, ибо лицеприятия нет в Нем.
Но это нельзя было сделать. Не мог Бог и людей или хотя бы единственного человека спасти механическим, несправедливым путем изъятия из общего закона [11].
Благодаря Своей высочайшей личной праведности Пресвятая Дева Мария не согрешила, но Она могла бы согрешить. Ее воля не была связана никаким "иммунитетом" от греха, никаким особым "состоянием первобытной святости, невинности и праведности", как учит римский догмат, думая возвеличить, а на самом деле снижая - механизируя Ее подвиг.
Дева Мария Своим подвигом, в котором участвуют и Ее родители, и родители Ее родителей - вся приводимая Евангелием родословная и духовная среда, которая была вокруг Нее, все поколения создателей святая святых, в котором Она жила, писатели святых книг, напитавших Ее душу (вспомним, что, по церковному Преданию, в момент благовещения Пресвятая Дева Мария читала пророчество Исаии), все те, кто сберегли и сохранили эти книги, те, кто давали примеры хотя и частичной, но все же очень высокой святости и праведности в Ветхом Завете, - словом, подвигом всего, что было лучшего в человечестве, Дева Мария, оставаясь причастной первородному греху (ибо он неотделим от ветхозаветной природы человеческой, а Она, при всей высочайшей Своей святости, была ветхозаветной природы и не могла быть иной, потому что именно ветхозаветную природу пришел обновить и возродить Христос), Она сделала первородный грех в Себе лично бесплодным и тем посрамила диавола.
Первородный грех испортил человеческую природу, но не до конца. И после грехопадения оставалось нечто доброе в человеческой природе. Поэтому оказались возможными покаяние Адама и Евы, примеры великой святости в Ветхом Завете и, наконец, явление Пресвятой Девы.
Вся работа Божия над человечеством в ветхозаветный период истории и была направлена к тому, чтобы это лучшее, что сохранилось в человеческом естестве, сберечь, направить и скристаллизировать. Эта Божия работа - самое важное, самое главное в человеческой истории, пред которым ничтожны шумные исторические процессы, - происходила в тишине избраннейшей ветви избранного народа, в целомудренной тишине, недоступной никакому праздному или зложелательному наблюдению. И увенчалась эта Божия работа явлением Пресвятой Девы.
Дева Мария не склонилась ни к одному греховному акту в Своей жизни. При всех соблазнах диавола Ее воля ни разу не стала на сторону зла, и потому диавол не мог в Ней использовать первородный грех.
Может возникнуть вопрос: почему же тогда понадобилось явление Христа Спасителя, если причастное первородному греху человеческое существо могло устоять и не соблазниться греховным актом?
Именно потому, что, оставаясь непорочной, Дева Мария продолжала быть ветхозаветным существом, несущим в Себе все бедственные последствия греха: повинность изменению, смерти и аду. Природа в Ней оставалась Адамова. В Ней еще не было ничего из того, чего не было в Адаме.
Но, как мы уже говорили, Ее подвигом и подвигом всего лучшего, что было во всем человечестве, с помощью благодати Божией - но благодати не исключительной, а благодати такой, какую все время всем людям готов подать Бог, - с помощью этой благодати Божией Она пребыла пренепорочной.
И как только созрела в человечестве такая непорочная Личность, тотчас же явилась возможность и необходимость Сыну Божию явиться в мир. В том смысле, в каком мы разъясняли учение о всемогуществе Божием, Сын Божий не мог не прийти в мир тотчас же, как только явился чистейший сосуд, способный принять Его. Не могло не явиться тотчас же спасение, как только явилась человеческая личность, не виновная лично в том, что Она обречена на гибель, нимало не заслуживающая гибели, В этом смысл предызбранничества Пресвятой Девы Марии от начала веков в Предвечном Божием Совете.
Но этот Цвет обязательно должен быть именно цветом человеческого рода, возросшим в неразрывном единстве со всей человеческой природой, а не в отрыве от нее, не в привилегированном исключении, не от иной природы.
Для спасения человеческого естества, искривленного грехом Адама и Евы и бессильного победить грех в унаследованной от тех же Адама и Евы своей природе, приходит Христос, принося с Собою иное, не Адамово начало - Божественное, как совершенный Бог и совершенный Человек.
Воплотивши в человеческий мир новое Божественное начало, Христос открыл для каждого не желающего порабощаться греху человека возможность присоединения к Нему и тем спасения не через свою человеческую праведность, но чрез Его Божественную святость.
Кто же этой открытой Христом возможностью мог воспользоваться с большей полнотой, как не Пресвятая Матерь Его, единая с Ним по телесной природе и не запятнавшая Себя ни единым личным грехом?
Она и соединяется со Христом, Сыном Божиим, теснейшим соединением, воплощая Его, и тем самым становится первым после Христа человеком, входящим в Церковь, в Богочеловеческий организм, соединяющий нас с Богом чрез Христа, Сына Божия.
Осуществлению этого единства всех людей с Богом в Церкви препятствует грех. Творящий грех, находящийся в грехе человек не может соединиться со Христом, ибо нельзя в единение с Ним принести грех.
Пресвятая же Дева Мария, как не имеющая личного греха, наиполнее всех осуществляет единение со Христом, и потому Церковь относит к Ней все то, что в Писании и в творениях святых отцов говорится о Церкви. После приобщения ко Христу в зачатии Его Дева Мария становится наиболее полным осуществлением Церкви.
В процессе постепенного соединения с Богом, обожения, о котором подробно говорит святой Дионисий Ареопагит, в процессе, к которому призвана вся богоподобная тварь, то есть Ангелы и человеки, в этом процессе Дева Мария идет впереди всех. Она наиболее обоженная Тварь, и потому мы "по Бозе к Ней прибегаем, яко к нерушимей стене и предстательству". Поэтому Ей молятся и высочайшие чины ангельские как своей Владычице.
Вот что пишет об этом святой Дионисий: "Поелику небесная иерархия так устроена, что низшие духовные существа принимают просвещение от высших, то Пресвятая Дева, возвысившись выше всех прочих сотворенных существ, сделалась и для Ангелов лестницею восхождения на высшее совершенство. Ибо в Ней созерцают они новые тайны и от Нее получают большее озарение" [12]
* * *
Итак, мы отвергаем исключенность Девы Марии из всеобщей дохристианской подчиненности первородному греху, но исповедуем Ее высшею всея твари, Честнейшею Херувим и славнейшею без сравнения Серафим, Животворящим Светом и для Ангелов, и для человеков.
Но если мы отвергаем римский догмат 1854 года о непорочном зачатии Девы Марии, то что значит термин "непорочное зачатие", существовавший в нашем Типиконе до второй половины XIX столетия?
Чтобы ответить на этот вопрос, надо вспомнить, что слово "непорочный", будучи сложным, может иметь два смысла. Тот, в каком мы называем Самую Пресвятую Богородицу Пренепорочной. В этом смысле слово "непорочный" однозначаще со словом "святой" - пренепорочная, пресвятая. Но можно применить слово "непорочный" и в смысле указания, что в данном явлении нет порока. Тогда слово "непорочный" не будет совпадать со словом "святой". Например: такой-то человек не порочный, но и не святой.
С актом зачатия обычно связана большая или меньшая греховность. Ни в одну область человеческой жизни не проник грех так глубоко, как в эту родовую область.
Но это не обязательно - не неизбежно так. В самой по себе родовой области онтологически нет греховности. Сама по себе эта область может быть столь же нейтральной, как и всякая иная телесная область. Поэтому Церковь могла освятить родовую жизнь в Таинстве Брака. Если бы грех онтологически был присущ этой области, то Таинства Брака не могло бы быть. Грех никогда и ничем освящен быть не может.
Если брак законен, то есть не связан с нарушением во имя себя никаких моральных устоев, если он заключен не против Бога, а по Божию благословению, то в таком браке вся его область может стать негреховной, чистой, непорочной.