Страница 2 из 2
Что именно в Декларации митрополита Сергия побудило к расколу? По сути, степень лояльности к новой мирской власти в Декларации та же, что в письме Святейшего Патриарха Тихона ("Я не враг советской власти"), и в послании соловецких епископов, но в Декларации митрополита Сергия многие усмотрели (и не без оснований) как бы примирительное приятие идеологических установок большевистской власти: "Ваши радости - наши радости" - это были роковые слова. Речь шла о публичном выражении отношения высшего иерарха Церкви к "духу века сего". Можно, принимая безбожную власть, усматривать в ней наказание за грехи (как вавилонское пленение народа Божия), а можно, как нас обвиняет РПЦЗ по сей день, "сотрудничать с ней", то есть не признать власть, а участвовать в реализации ее социально-политических задач. Это - первичное значение слова сотрудничать: "трудиться над чем-то совместно". О "сотрудничестве" в прямом значении слова не только в 20- 30-е гг., но за весь период советской власти не могло быть и речи; это исключало постановление ВЦИК 1929 г. Стало быть, речь идет о выражении духовно-нравственного отношения к новому социально-политическому строю и его идеологии.
Для соловецких епископов слова декларации "ваши радости - наши радости" были неприемлемы, в послании "соловецких архиереев" митрополиту Сергию (14 (27) сентября 1927 г.) говорится: "Мы вполне искренне принимаем чисто политическую часть послания ... Но мы не можем принять и одобрить послание в его целом по следующим соображениям:
а) в абзаце 7-м мысль о подчинении Церкви гражданским установлениям выражена в такой категорической и безоговорочной форме, которая легко может быть понята в смысле полного сплетения Церкви и государства, Церковь не может взять на себя перед государством, какова бы не была в нем форма правления, обязательства считать "все радости и успехи государства своими успехами, а все его неудачи своими неудачами", так как всякое правительство может принять решения безрассудные, не справедливые или жестокие, которым Церковь бывает вынуждена подчиниться, но не может им радоваться и одобрять их.
В программу же настоящего правительства входит искоренение религии, и для осуществления этой задачи им издан ряд за конов. Успехи государства в этом направлении Церковь не может признать своим успехом" [5].
Далее следуют пункты о "всенародной благодарности правительству за внимание к духовным нуждам православного населения", что, по словам "соловецких архиереев", "возбуждает справедливое негодование в душе верующих людей"; однако выносить нравственный суд митрополиту Сергию они были не вправе. Парадокс заключался в том, что соловецкие епископы могли свободно выражать свое церковное отношение: они находились в заточении, не ожидали для себя никакой милости от власти, а главное - за ними реально, физически не стояла уже их паства. За митрополитом Сергием стояли тысячи и тысячи верующих. Данные исторических исследований документов свидетельствуют о том, что проект декларации, подготовленный в 1926 г., существенно разнился с текстом декларации митрополита Сергия 1927 г.; пункты, вызвавшие обоснованную критику "соловецких архиереев", появились в тексте 1927 г. с подачи "куратора" от ГПУ Тучкова [6].
Человек, который ответственен за судьбу и жизнь других, за легитимное существование Церкви, не может быть вполне свободен в своем личном выборе. Насколько была допустима степень нравственного компромисса в 1927 г. лично для митрополита Сергия, пусть судит Бог.
Мы же обратимся к последующей истории Церкви, где верующий человек усматривает прежде всего Промысл Божий.
Изменила ли декларация митрополита Сергия политику власти по отношению к Православной Церкви в 20-е и 30-е гг.? Нет, не изменила. Это исторический факт. Изменила ее вторая мировая война. Это тоже исторический факт. Не потому изменила, что власть стала иной по духу, а потому, что это было ей необходимо.
Возможно было бы возрождение Церкви, если бы не существовала легитимно видимая церковная организация (десятка два действующих храмов и три митрополита, которые оставались на свободе и формально олицетворяли Московскую Патриархию)? Сомнительно, чтобы Сталин послал посольство в гулаг или в Карловацкий Синод. А как бывший семинарист он знал, что без епископата, сохраняющего апостольское преемство, Православной Церкви не бывает. И кто, как не митрополит Сергий, обратился к народу сразу же после объявления войны? Нужна ли была народу Церковь, которую православные, находящиеся за пределами России, именовали "сергианской"? - Очень нужна. Те, кто с 1943-1944 гг. заполняли оживающие храмы, знали, что вместе с храмами возвращается благодатная жизнь в церковных Таинствах, надежда на милость Божию, утешение в горестях и невзгодах военного лихолетья. Многих Господь привел в Церковь скорбями: вдовы и матери, потерявшие сыновей, ничего не слышали о Русской Православной Церкви За границей, не знали о послереволюционных церковных разделениях и уж никак не ведали, что пришли "не в ту" Церковь, что "настоящая" Русская Православная Церковь находится за океаном. И священники, которые вернулись из лагерей, считали себя православными священнослужителями, а не "сергианцами".
Да, при советской власти народ церковный привык жить с опаской, в молчании, скрытно, не придавая особого значения официальной риторике священноначалия. Но есть ли нравственное право у наших зарубежных единоверцев клеймить стадо Христово за робость перед безбожной властью, пастырей - за "верноподданические" речи, находясь при этом в полной безопасности? Пристрастный суд не может быть справедлив даже по советским понятиям, а в исторической ретроспективе такой суд всегда субъективен. История не знает сослагательного наклонения: если бы мы были там и тогда, мы бы поступили иначе... Требование бескомпромиссности, а значит мученичества, от других, если сам не разделяешь мученический венец с гонимой Церковью, - прискорбное свидетельство искажения духовной жизни в стихии политических страстей. Вопрос правильного устроения духовной жизни - область сотериологии. Блаженный Августин очень точно определил психологию раскола: "в расколе иссякает любовь". А если любовь иссякла, то как и чем спасаться? Иссякла любовь и гордыня возобладала над сердцем и разумом. Назвав осуждаемую церковную политику по отношению к советской власти "ересью сергианства", священноначалие РПЦЗ ввело странное новшество в православную догматику, когда "ересью" стало называться не отклонение от Апостольского предания, а отношение к коммунистической власти, то есть политический выбор.
А завершилось осуждение "сергианства" мансонвилльским Архиерейским Собором РПЦЗ (1990), который привел в шок весь православный мир, поскольку впал в осужденную давным-давно ересь донатизма. Потом епископы опомнились, денонсировали свои подписи под соборным определением, но факт есть факт. Непреклонный к "сергианству" митрополит Виталий не имел выбора: либо признать, что, открывая в России параллельные церковные приходы, РПЦЗ нарушает 6-е правило Второго Вселенского Собора, либо заявить, что в России Церковь безблагодатна [7].
Это было публичным признанием донатизма: действительность (благодатность) совершаемых Таинств зависит от личных качеств священнослужителя. Думается, что после Мансонвилля большинство епископов и клириков РПЦЗ осознало, в какие тенеты их заводит путь, который избрал бывший первоиерарх Церкви митрополит Виталий, так и оставшийся при своих донатистских убеждениях, а теперь учинивший свой раскол - РПЦЗ в изгнании, хотя никто его и его сторонников из Соединенных Штатов не изгонял.
Как преодолеть затянувшееся церковное разделение? - Только исполнением заповеди Господа нашего Иисуса Христа: По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин 13:35). Христианская любовь и трезвение разума - единственный путь, по которому мы можем идти на встречу друг другу.
Трезвомыслящему сегодняшнему руководству РПЦЗ надо понять, что наш церковный народ не примет требование "покаяться в сергианстве". В отличие от Римско-Католической Церкви, в Православной Церкви нет такого человека, в котором сосредоточивался бы весь церковный авторитет и суждение которого о делах Церкви было бы непогрешимо. Ни ныне здравствующий Предстоятель Русской Православной Церкви, ни Синод, ни Собор не решатся признать свои суждения о политике Церкви по отношению к большевистской власти "непогрешимыми". Православие не признает папских доктрин. Это фундаментальное расхождение в экклезиологии.
Существует и нравственно-этическая сторона вопроса о покаянии в сергианстве; вот лишь один пример: попробуйте сказать в Крыму, что все епископы Русской Православной Церкви в сталинские времена были не православными архипастырями, а "сергианцами", в том числе и архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий), - и какой будет резонанс церковной общественности?! Нетрудно догадаться, поскольку священноисповедник Лука для православных крымчан - особо чтимый святой. Архиерейский Собор Московского Патриархата не может "каяться" за декларацию митрополита Сергия и церковную политику 20-30-х гг. прошлого столетия. Церковный Собор - не пленум ВКП(б), чтобы разоблачать троцкизм, левый-правый оппортунизм и устраивать "чистки".
Православные, где бы они ни жили, должны помнить, что Церковь - организм богочеловеческий. По своему человеческому естеству Церковь болеет болезнями века сего. Век XX был для всех чад Русской Православной Церкви временем политических страстей, скорби и тяжких испытаний. По милости Своей Господь "не сдвинул светильник" Русской Церкви: православные не растворились в инославии (а сегодня - в "постхристианском" обществе), не превратились в маргинальные группы после 70 лет гонений при коммунистическом режиме. Промыслом Божиим мы призваны сегодня нести в секулярный мир православное свидетельство, укрепляясь идеалами русской святости. Каждая веточка Русской Православной Церкви должна плодоносить в той земле, на которую Господь перенес ее, в том народе, в котором Он ее укоренил, пребывая в единстве Кафолической Православной Церкви. Поэтому в определениях Архиерейского Собора Русской Православной Церкви 1997 г. подтверждается готовность к диалогу с Русской Зарубежной Церковью без предварительных условий и на любом уровне. Позиция священноначалия нашей Церкви остается неизменной, что на ходит поддержку клира и православных мирян.
Примечания
1. См.: Государственный архив Псковской области (ГАЛО). Ф.1633. Оп.1. Д.19. Л.32.
2. См.: Обращение православных епископов к правительству СССР. "Соловецкое послание" (май 1926 г.). Цит. по: Русская Православная Церковь и коммунистическое государство. 1917-1941. Документы и фотоматериалы. М., 1996. С.208-218.
3. Там же. С. 207.
4. Там же. С. 211
5. Там же. С. 233
6. См. Васильева О. Ю. Жребий митрополита Сергия // Ежегодная богословская конференция. М., 1997. С.180.
7. Может показаться странным, что именно в 1990 г.
Вопрос еще и в том, каким образом Зарубежный Синод в Америке собирался определять "искренность веры" нашего священства, коль скоро только Бог читает в сердцах.