О четках

...Как говорила себе кровоточивая жена: если только прикоснусь к воскрилию риз Его, тотчас исцелею (См. Мф. 21-22). И по вере своей она получила просимое, т. е., едва прикоснувшись к краю ризы Господа, а именно - к кончику воскрилия, исцелилась от кровотечения. Так и мы должны верить, что только, так сказать, легким прикосновением к благодати Христовой, как бы к этому воскрилию, к краю ризы Его, мы можем получить исцеление от течения страстей, которые мучили нас, может быть, на протяжении многих и многих лет, если, конечно, будем прикасаться к этому воскрилию с верой, подобно кровоточивой жене. Может показаться, что все это лишь внешние, искусственно привлеченные образы, в действительности не имеющие отношения к такому простому устройству - чёткам, но, даже если исторически это появилось в результате стечения каких-то внешних обстоятельств, ничего случайного в Церкви быть не может. И потому рассуждение о том, что прикосновение к кисти, которая имеется на чётках, символизирует как бы невидимое прикосновение ума к краю ризы Христовой, к благодати Божией, - также не является натянутым и искусственным. Мы видим, что чётки устроены в виде замкнутого круга, который, безусловно, без всякой искусственности, легко ассоциируется в уме с бесконечностью, в данном случае - с вечностью. Апостол Павел говорит: Видимое временно, а невидимое вечно (2 Кор. 4,18).

И чётки, это гениальное устройство, изобретенное святыми отцами для помощи нам в занятии умным деланием, также отражают это невидимое вечное. Будучи внешне простым предметом, они отображают многие невидимые, возвышенные вещи, как бы обнаруживают их присутствие для нас во время молитвы Иисусовой. Еще раз перечислю: во-первых, чётки - это меч духовный, помогающий нам в сражении с демонами. Во-вторых, это бич, которым мы изгоняем из своей души страсти. В-третьих, это символ, это утешение нам, показывающее, что если мы будем усердно и разумно упражняться в Иисусовой молитве, то получим стократное воздаяние. В-четвертых, чётки напоминают нам о путах и страданиях Спасителя и, таким образом научают нас смирению. В-пятых, они учат нас вспоминать о заповедях и одновременно надеяться на милость Божию, потому что одно только прикосновение к славе Божией и благодати уже исцеляет нас от течения страстей. И, наконец, они являются образом и символом вечности, к которой человек приобщается через занятие молитвой, в особенности через занятие непрестанной молитвой Иисусовой. Отношение к чёткам должно быть благоговейное. Нужно, чтобы они лежали в том же месте, где хранятся Евангелие и молитвослов" [4]. Как писал один из опытных делателей Иисусовой молитвы монах Борис в начале XX вв.: "Хочешь ли научиться отгонять скоро и с силою помыслы, приносимые бесами?

Отгоняй их, когда ты один в келлии, гласною внимательною молитвою. Брат! Произноси слова ея по чёткам неспешно, с умилением: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго". По чёткам обозначается сто десять узлов (имеется в виду сотница с десятью разделительными узлами). Отдели десять крупных узлов из ста на творение молитвы Божией Матери. Молись Ей так: "Пресвятая Богородице, спаси всех нас и меня грешнаго". И Она тебе будет всегда Помощницей во всем. Брат мой! Бесы трепещут от внимательной устной молитвы, и рушатся сети их! А ангелы святые молятся вместе с творящими устную внимательную молитву, как удостоились это зреть некоторые святые угодники Божии: прп. Серафим Саровский, Симеон Дивногорец и прочие. Во всю свою жизнь упражнялись устного и гласного молитвою святые отцы и получали дарования Духа Святаго. Причина преуспеяния их та, что с гласом и устами были соединены ум, сердце, вся душа и все тело; они произносили молитву от всей души, от всей крепости своей, из всего существа своего, из всего человека. Такими они были разгоревшимися в любви к Богу. Брат! Будем с Божией помощью и молитвами Пресвятой нашей Богородицы внимательны в устных и гласных молитвах, произносимых нами при церковных службах и в уединении келейном. Брат мой о Христе, не сделаем наших трудов и жизни в монастыре безплодными нашей невнимательностью и небрежением в деле Божием" [5].

Гораздо больше о внутренней стороне молитвенного делания говорит один из старцев XIX века: "Главное - надо стать умом в сердце пред Господом, - пишет епископ Феофан Затворник (1815-1894), - и стоять пред Ним неотходно день и ночь до конца жизни". Молиться, согласно этому определению, можно и ничего не прося и даже - не произнося каких-либо слов. Акцент переносится с действия, ограниченного отрезком времени, на длящееся состояние. Молиться значит предстоять Богу в личном и непосредственном общении; знать всем своим существом, - и интуитивно, и рационально и в подсознании, и в сверхсознании, - что мы в Боге и Бог в нас. Личные отношения между людьми не становятся глубже оттого, что мы без умолку вопрошаем и произносим слова. Напротив, чем лучше мы знаем друг друга и чем сильнее любим, тем меньше нужды говорить, как мы друг ко другу относимся. Личное общение с Богом строится точно так же [6]. "Молитва с призыванием имени, с одной стороны, крайне проста и доступна каждому христианину, с другой - вводит в таинственные глубины созерцания. Тот, кто намерен читать ее каждый день и подолгу, а тем более - сочетать ее с дыханием или иным телесным ритмом, непременно должен найти опытного духовного наставника, старца, хотя сделать это в наши дни очень нелегко.

Те же, у кого личной связи со старцем нет, могут без опаски, не вовлекая телесных ритмов, начинать с малого: десяти-пятнадцати минут непрерывной молитвы. Ни учиться Иисусовой молитве, ни готовиться к ней заранее не нужно. Совет начинающему: просто начни. "Не сделав первого шага - не пойдешь, и не нырнув в воду - не поплывешь. То же и с призыванием имени. Начни с любовью и благоговением, будь настойчив. Думай не о том, что призываешь имя, а только о том, что предстоишь пред Иисусом. Произноси имя неспешно, тихо и спокойно". Выучить слова молитвы не составит труда. Чаще всего ее произносят так: "Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя". Но единообразия здесь нет: иногда "помилуй мя" заменяют на "помилуй нас" или сокращают молитву до: "Господи, Иисусе Христе, помилуй мя" или даже до "Господи, Иисусе"; наконец - крайне редко - до "Иисусе". Некоторые, напротив, прибавляют "мя грешнаго", усиливая покаянный аспект молитвы. Или, памятуя об исповедании апостола Петра по дороге в Кесарию Филиппову, произносят "...Сыне Бога Живаго...." Иногда в Иисусову молитву вставляют обращение к Божией Матери или святым. Но Имя "Иисус", составляющее суть молитвы, присутствует в ней всегда. Мы можем пробовать разное сочетание слов и подбирать то из них, которое нам больше подходит. Однажды выбранную формулу со временем можно менять, но только - не слишком часто.

"Как растения не укореняются, если часто их пересаживать, так и молитвенные движения в сердце, при частой перемене слов молитвенных",- предостерегает св. Григорий Синаит. Для молитвы "по правилу", как и для "свободной", нет строгих правил. Положение тела не имеет особого значения. В православной традиции молитву чаще всего читают сидя, но можно и стоя, и преклонив колени, а если одолевают немощи или утомление, то и - лежа. И, как правило, в темноте или с закрытыми глазами, а не перед иконой, освещаемой лампадой или свечой. Старец Силуан Афонский (1866-1938), когда молился, прятал в шкаф часы, чтобы не отвлекало тиканье, и надвигал на глаза и уши толстую шерстяную монашескую шапку. Темнота однако действует усыпляюще! Если на молитве клонит в сон, нужно встать с колен или сиденья, осенить себя крестным знамением после прошения и поклониться, касаясь пола правой рукой. Можно сделать и земной поклон - преклонив колени и коснувшись лбом пола. Сиденье для молитвы не должно быть расслабляющим, а тем более - пышным, хорошо, если оно без ручек. В православных монастырях обычно используют низкую скамейку без спинки. Можно молиться и стоя и воздев руки. Иисусову молитву часто читают, перебирая чётки, обычно с сотней узелков. Делают это не столько для того, чтобы считать, сколько для того, чтобы сосредоточиться и удержать ритм.