Нужно жить нелицемерно...

Напев пасхального канона составлен Иоанном Дамаскиным, и так дивно величественно составлен, что он только возвышает душу и исполняет духовной радости по мере восприемлемости каждого. Но является вопрос: где ключ для открытия радостей духовных? На это ответ один: в молитве Иисусовой.

Великую силу имеет эта молитва. Она имеет разные степени: самая первая – это простое произнесение слов: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». На высших же ступенях она достигает такой силы, что может и горы переставлять: Господи, Иисусе Христе, Сын Божий, помилуй мя, грешную, – каждому нетрудно, а польза громадная. Это сильнейшее оружие для борьбы со страстями.

Нынче радостное время – Пасха. «Христос Воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав». Кто это – «сущие во гробех»? Это – все люди грешники, раньше мертвые для Бога, но воскрешенные к новой жизни смертью Христа Спасителя.

Ищущие Христа обретают Его, по неложному евангельскому слову: «Толцыте и отверзется вам, ищите и обрящете»; «В дому Отца Моего обители многи суть».

И заметьте, что здесь Господь говорит не только о небесных, но и земных обителях, и не только о внутренних, но и о внешних.

Каждую душу ставит Господь в такое положение, окружает такой обстановкой, которая наиболее способствует ее преуспеянию. Это и есть внешняя обитель, исполняет же душу покой мира и радования – внутренняя обитель, которую готовит Господь любящим и ищущим Его.

***

Хорошо в Раю! Достоевский, который бывал здесь и сиживал на это кресле, говорил о. Макарию, что раньше он ни во что не верил. «Что же заставило вас повернуть к вере?», – спрашивал его батюшка о. Макарий. «Видел Рай. Ах, как там хорошо, как светло и радостно! И насельники его так прекрасны, так полны любви. Они встретили меня с необычайной лаской. Не могу забыть я того, что пережил там, и с тех пор повернул к Богу!».

Нынче христиан не мучают на площадях, не сжигают на кострах, храмы открыты, в них совершается Богослужение, но вот грустное явление – многие и без мук отрекаются от Христа. Преследует мир рабов Христовых насмешками и презрением, и они не переносят сего. «А ты стала что-то часто в церковь ходить!», – замечают язвительно. Молчит. «Конечно, отчего не сходить в праздник, но ты, кажется, чуть ли не каждый день ходишь да и посты начала соблюдать». Снова молчит. А иная начнет приставать: «Ты вот все читаешь святые книги, а читала ли ты Ницше и т.д., вот почитай только и сама увидишь, что они говорят», да так и засыплет неопытную именами своих богов (у них ведь тоже свои боги). «Если ты религиозна, то должна рассмотреть вопрос со всех сторон, а не бояться услышать противоположное мнение».

Не надо слушать их. Не читайте безбожных книг, оставайтесь верными Христу. Если спросят о вере, отвечайте смело. «Ты, кажется, зачастила в церковь?» – «Да, потому что нахожу в этом удовлетворение». – «Уж не в святые ли хочешь?» – «Каждому этого хочется, но не от нас это зависит, а от Господа». Таким образом вы отразите врага.

Нужно помнить, что Господь всех любит и о всех печется, но, если по-людски, – нельзя нищему дать миллион потому, что он и сам погибнет, и других погубит, а рублей сто могут его поставить на ноги. И Господь лучше знает, кому что на пользу.

Нельзя научиться исполнять заповеди Божии без труда, и труд этот трехчастичный – молитва, пост и трезвение.

Старец Макарий обладал в высшей степени даром властного слова, и речи его оказывали громадное влияние на душу слушателя.

Выйдя от старца, Гоголь говорит: «Да, мне сказали правду, это единственный из всех до сих пор известных мне людей, кто имеет власть и силу повести на источники воды живой». И Гоголь переродился, он сам говорил: «Пошел я к старцу одним, вышел другим».

Умер Гоголь истинным христианином. Есть предание, что незадолго до смерти он говорил своему близкому другу: «Ах, как я много потерял, как ужасно много потерял…» – «Чего? Отчего потеряли вы?» – «Оттого, что не поступил в монахи… Ах, отчего батюшка Макарий не взял меня к себе в скит…»

Мне приходится слышать жалобы на то, что мы переживаем теперь трудные времена, что теперь дана полная свобода всяким еретическим и безбожным учениям, что Церковь со всех сторон подвергается нападкам врагов и страшно за нее становится, что одолеют ее эти мутные волны неверия и ересей. Я всегда отвечаю: «Не безпокойтесь! За Церковь не бойтесь! Она не погибнет: врата адовы не одолеют ее до самого Страшного суда. За нее не бойтесь, а вот за себя бояться надо, и правда, что наше время очень трудное. Отчего? Да оттого, что теперь особенно легко отпасть от Христа, а тогда – гибель».

Посмертное завещание преп. Варсонофия

Отлагая, наконец, все попечения мира сего, так угнетавшие и томившие дух мой, кратко скажу мое последнее слово и мои последние заветы дорогим бывшим моим духовным чадам.

И, во-первых, смиренно прошу: простите мне все мои вольные и невольные согрешения, которыми согрешил я против вас, и вас взаимно всех прощаю за все скорби и огорчения, которые подъял я через некоторых, по наущению исконного врага спасения нашего.

Веру мне имейте, святые отцы и братия, что все мои действия и желания сводились к одному – охранить святые заветы и установления древних отцов-подвижников и великих наших старцев, во всей Божественной и чудной их красоте, от разных тлетворных влияний века сего, которых начало – гордыня сатанинская, а конец – огонь неугасимый и мука безконечная!

Может быть, плохо исполнил я это – каюсь в том и повергаю себя пред благостью Божией, умоляя о помиловании. А вас всех, возлюбивших меня о Господе, прошу и молю – соблюдайте мои смиренные глаголы. Не угашайте духа, но паче возгревайте его терпеливо молитвой и прилежным чтением святоотеческих творений и Священного Писания, очищая сердце от страстей.Преподобный Анатолий мл.

ЖИТИЕ

С юных лет преподобный Анатолий, в миру Александр Потапов, возжелал стать монахом и уйти в монастырь, но мать его этого не хотела, и он, подобно преп. Сергию Радонежскому, поступил в монастырь только после ее смерти. Многие годы провел в скиту келейником у великого старца Амвросия. После его смерти, будучи еще иеродиаконом, старчествовал в скиту, и вскоре стал общепризнанным старцем Оптиной Пустыни.

Он впитал дух оптинского подвижничества – суровое, напряженное бодрствование духа, скрытое в своей келлии, той «расселины в скале, где Господь говорил к Моисею», по выражению преп. Исаака Сирина, простое искреннее отношение ко всему внешнему, видимому, – к братии, посетителям, природе, свету Божию. Уставной ход жизни обители, с ее Богослужением, старцами, насыщенный духовно-просветительной деятельностью, воспитали в нем великого аскета, делателя Иисусовой молитвы, проводившего ночи напролет в молитве, искусного борца с врагом рода человеческого, выдающегося общественного деятеля, воспитавшего тысячи русских душ в духе истинно христианского благочестия. Неспроста он высоко ценил Святителя Тихона Задонского, и как величайшую драгоценность дарил людям его книгу «Об истинном христианстве». Почти полвека спустя один его духовный сын с трепетом вспоминает: «Еще в 1921 году, благословляя меня на пастырство, старец Анатолий сказал мне: «Возьми «Истинное Христианство» Тихона Задонского и живи по его указаниям».

Усвоив основы монашеского духовничества у великого Амвросия, старец Анатолий властно руководил монашеской внутренней жизнью. Откровение помыслов – самое сильное оружие в руках духовника и старца. Пишущему эти строки не раз приходилось присутствовать в Оптиной Пустыни, когда старец Анатолий принимал от монахов исповедание помыслов. Эта сцена производила сильное впечатление. Сосредоточенно, благоговейно подходили монахи один за другим к старцу. Они становились на колени, беря благословение, обменивались с ним несколькими короткими фразами. Некоторые быстро, другие немного задерживались. Чувствовалось, что старец действовал с отеческой любовью и властью. Иногда он употреблял внешние приемы. Например, ударял по лбу, склоненного пред ним монаха, вероятно, отгоняя навязчивое приражение помыслов. Все отходили успокоенные, умиротворенные, утешенные. И это совершалось два раза в день, утром и вечером. Поистине, «житие» в Оптиной было безпечальное и, действительно, все монахи были ласково-умиленные, радостные или сосредоточенно-углубленные. Нужно видеть своими глазами результат откровения помыслов, чтобы понять все его значение. Настроение святой радости, охватывающее все существо принесшего исповедь старцу, описывает один древний инок в таких словах: «ЯКисполнился неизглаголанной радости, чувствуя свой рассудок очищенным от всякой скверной похоти.