Страница 223 из 297
В 1946 году о. Феодор освободился из заключения — тяжело больным, почти оглохшим. На воле он заболел тифом, голодал, первое время скитался не имея крова, но когда немного оправился, то попросил у Пермского архиерея священнического места. Архиерей направил его служить в храмАрхистратига Божия Михаила в село Пальники Кунгурского района, но прослужил здесь о. Феодор недолго. В 1948 году он был арестован и приговорен по 58 статье к десяти годам заключения. Семь лет он проработал в лагере на строительстве Камской ГЭС. В 1955 году он был освобожден и снова стал служить в храмах родной епархии, приняв монашеский постриг с именем Герасим. В последние годы его служения, как и в первые, у него не было ни своего дома, ни имущества. Родители монахини Афанасии Барановой соорудили ему на своем огороде крохотную избушку–келью, в ней он и жил. Но прослужил он недолго — здоровье было смертельно подорвано в лагерях и тюрьмах, развилась язва желудка и цирроз печени. Отец Герасим ушел в заштат. Он скончался в 1968 году и погребен на кладбище села Нижняя Курья. Тридцать семь лет он пробыл в священном сане, из которых восемнадцать лет находился в заключении, умер смиренно, не получив на земле никаких наград.
Многими в Пермской епархии почитается как человек праведной жизни игумен Харитон (в миру Василий Емельянович Вилисов). Он родился в семье крестьянина села Рождественского. Его мать Синклитикия очень хотела, чтобы сын стал монахом и усердно молилась об этом. Когда Василию исполнилось четырнадцать лет, он отправился с богомольцами в паломничество в монастырь на Белую Гору. Паломники собрались все старички; шли зимой, мороз доходил до тридцати шести градусов, и по худой одежде Василий дорогой обморозился, так что тело местами покрылось коростой. Пробыли они три дня в обители, и мальчик стал проситься, чтобы его оставили жить в монастыре навсегда. Монах, к которому он обратился с этой просьбой, сказал ему:
— Ну, посмотри, какой ты монах? Ты мальчик негодный, весь коростенный.
На другой день пришел келейник настоятеля монастыря, о. Варлаама, и сказал:
— Иди, мальчик, тебя настоятель зовет.
Когда Василий пришел, о. Варлаам спросил:
— Ты зачем, мальчишка, пришел? Какой из тебя будет монах? Ведь ты монашества ищешь, а недостоин монаха.
Василий расплакался:
— Мне мама сказала, что я буду монахом. У нас много ребят, но она только мне сказала: ты будешь монахом.
— Мама, значит, сказала, — повторил о. Варлаам и, помолчав, добавил, — нет, не принимаю. И, взяв его за плечо, вывел из кельи.
Долго плакал Василий, забившись в угол, а в душе уже принял решение твердое — из обители не уходить.
Позвал его настоятель в другой раз.
— У тебя есть какие–нибудь документы? — спросил он.
Какие–то документы у мальчика были, и он показал их настоятелю.
— Ну, ладно, — сказал о. Варлаам, — посмотрим, какой ты у нас будешь монах. Ты что умеешь делать?
— Я умею лапти плести. За лыком сам схожу.
— А где будешь жить?
— А в конюшне. Вы меня конюхам отдайте, я у конюхов буду жить.
— Какой ты! С конюхами хочешь!
— С конюхами. На хлеб я заработаю. Лыко принесу, лапти сплету и за пять копеек продам. На хлеб хватит, а водичка у вас есть, а мне больше ничего и не надо.
Настоятель распорядился мальчика вымыть, одеть во все чистое, накормить и к пяти часам привести.
Когда привели, о. Варлаам отвел мальчика в алтарь и сказал:
— Ну, теперь клади Богу три поклона.
Поклонился мальчик трижды, и настоятель сказал:
— А теперь мне три поклона.
Затем поцеловал его в лоб:
— Ну, вот, теперь мы с тобой будем друзьями. Ты у меня будешь послушником. Вот тебе подрясник и четки. Послушание твое будет — кадило разжигать.
Началась для Василия жизнь в монастыре. Сначала он разжигал кадило; в свободное время много учился и проявил в деле обучения такую ревность, что впоследствии стал секретарем настоятеля. В монастыре он принял постриг с именем Харитон и, по–видимому, тогда же был рукоположен в сан священника. После закрытия монастыря большевиками о. Харитон, поселившись лесу, выкопал пещеру, в которой устроил небольшой храм. Сама пещера и вход в нее были сделаны с большим искусством: проходя близко, нельзя было догадаться, что здесь человеческое жилье. Лесообъездчиком в тех местах был инок Антоний, частый гость о. Харитона. Три года прожил здесь священник, а затем стал служить в храме села Майкор в тридцати пяти километрах от пещеры. Здесь он прослужил восемь лет, затем его перевели в село Усть–Горевое, где в 1938 году он был арестован и приговорен к десяти годам заключения. Прихожане несколько лет хлопотали о его освобождении, и через шесть лет, в самом конце войны, о. Харитон был освобожден и назначен служить в село Ныроб, где прослужил много лет, затем его перевели в село Чернухи. Во время нового гонения конца пятидесятых — начала шестидесятых годов, храм в селе был закрыт, но о. Харитон остался здесь жить. Он скончался в 1971 году, незадолго перед кончиной приняв схиму с именем Корнилий.
Мученики Петр (Жуков), Прохор (Михайлов) и иже с ними (память 11 апреля по старому стилю)
27 марта 1918 года к священнику села Гнездово Вышневолоцкого уезда Тверской губернии явились комендант местной Никулинской волости, два вооруженных красногвардейца, письмоводитель, два члена волостного комитета и предъявили распоряжение председателя волостного совета Журавлева[23] произвести опись церковного имущества. В присутствии причта и церковного старосты приступили к описи, в которую включили все вещи из серебра и меди и ризницу. Невзирая на бедность недавно построенного деревянного храма, они взяли из церкви все деньги: двадцать три рубля тринадцать копеек и две кассовые книжки на двести рублей.
На четвертый день после этого Журавлев был схвачен народной толпой и отправлен под конвоем в соседний Козловский комитет, но дорогою, при переходе через реку, он бросился в воду и утонул. Народ признал это явным наказанием Божиим за разорение церкви.
В апреле состоялся волостной сход, и прихожане села Гнездово стали упрекать красногвардейцев в том, что они незаконно захватывают церковное имущество. Особенно отличались своей ревностью к храму Петр Жуков и Прохор Михайлов. Красногвардейцы тут же на сходе арестовали около тридцати человек. В заключении их избили, а затем через некоторое время повели в уездный город Вышний Волочек. Дорогою арестованных жестоко били и, пока шли к городу, убили десять человек. Еще в волостном комитете Петра Жукова избили так, что вся голова его была в ранах, были переломаны пальцы; на седьмой версте мучители покончили со своей жертвой: разрезали скулы, вырезали язык и застрелили. Не меньше мучений перенес и Прохор Михайлов, которого избивали два дня; дорогой ему нанесли восемь штыковых ран и застрелили уже на девятой версте, когда он потерял сознание и стал нечувствителен к пыткам.
Тела убиенных новых Тверских исповедников были торжественно погребены в их приходе. Архиепископ Тверской Серафим (Александров) благословил оповестить о случившемся по всей епархии и отслужить всенародные панихиды во всех городских и сельских церквах.
Причислены к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.
Преподобномученик Петр (Павел Козлов), иеромонах Ниловой Пустыни (память 15 февраля по старому стилю)
Преподобномученик Петр (в миру Павел Федорович Козлов) родился 24 июня 1879 года в деревне Зуево Зубцовского уезда Тверской губернии в семье крестьян Федора и Марии. Павел с детства мечтал стать монахом; по достижении двадцатилетнего возраста он оставил родителей, крестьянское хозяйство и поступил послушником в Нилову пустынь. Через некоторое время он принял постриг с именем Петр.
В России произошла революция, началось время гонений, но монах Петр, выбрав крест церковного служения, пожелал стать священником и был рукоположен в сан иеромонаха.
В середине двадцатых годов власти закрыли Нилову пустынь, и иеромонах Петр стал служить в приходском храме. В 1930 году, воспользовавшись тем, что он не смог вовремя уплатить налоги, власти приговорили его к пяти годам ссылки, которую он отбывал в городе Енисейске. Наученный в монастыре всякому делу, о. Петр зарабатывал на жизнь починкой сапог, пилкой и колкой дров. Чувствуя, что слабеет здоровьем, он подал властям заявление о сокращении срока ссылки по состоянию здоровья и по прошествии четырех лет получил разрешение вернуться на родину.