Страница 175 из 297
В тот же день о. Михаил был арестован и заключен в Осташковскую тюрьму. В качестве вещественных доказательств его преступлений из его дома были взяты книга сочинений святого праведного Иоанна Кронштадтского и двенадцать иллюстраций к Священной истории.
На следующий день следователь НКВД допросил священника. Отец Михаил держался в тюрьме и на допросах бесстрашно и свободно и на вопрос следователя, признает ли он себя виновным, ответил, что никоим образом не признает. Был вызван один из членов сельсовета, который показал:«Мне известно, что Люберцев говорил, что нужно добиться, чтобы сельсовет считался с верующими и что верующие должны крепко стоять за веру». Вызвали члена двадцатки, ходившего в сельсовет, который сказал:«Люберцев часто призывал верующих стоять за веру и защищать Церковь от нападок. По вопросу о положении с колхозами Люберцев часто говорил, что не надо терпеть и ждать, когда изменится жизнь к лучшему. Помню, что однажды, примерно в конце апреля месяца сего года, перед Пасхой, на заданный Люберцеву вопрос о войне, он пояснил, что война скоро будет, а кто победит — фашисты или СССР, сказать трудно, так как победа СССР над фашистами будет зависеть от того, как крестьяне пойдут защищать СССР».
Один из колхозников, вызванный на допрос, показал:«В июне месяце стояла большая засуха и не было дождя. Люберцев стал вести работу среди верующих, обрабатывая их в контрреволюционном духе и заявляя, что нужно добиться разрешения организовать по деревням ход с иконами и просить Господа Бога, как говорил Люберцев, о послании дождя. Сельсовет, конечно, в этом отказал. Тогда Люберцев повел контрреволюционную агитацию, говоря, что нет дождя потому, что прогневали Господа Бога, и что за попирание веры будут все жестоко наказаны. Помню, что мне пришлось случайно услышать, как Люберцев среди верующих по вопросу о войне говорил, что скоро будет война и что в этой войне много погибнет людей».
31 августа Тройка НКВД приговорила о. Михаила к расстрелу. Священник Михаил Люберцев был расстрелян 4 сентября 1937 года.
Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.
Священномученик Михаил (Накаряков) (память 22 июля по старому стилю)
Священник Михаил Накаряков родился в 1866 году; служил в Преображенской церкви села Усолье неподалеку от города Соликамска[20]. В храме о. Михаил был третьим священником; прихожане больше других любили его, особенно за милосердие и нестяжательность. Если нужно было что попросить, то всегда просили у о. Михаила. Кроме служб в храме, он преподавал Закон Божий в церковно–приходской школе, преподавал с любовью и благоговением к предмету. Когда собирались пожертвования в храме на подарки детям из бедных семей, то сборщики сначала подходили к о. Михаилу, зная, что он даст больше всех, а после него другим будет неловко пожертвовать меньше, и скуповатый настоятель храма, хотя и был недоволен щедростью о. Михаила, но уже сам давал столько же. На Пасху о. Михаил обходил дома бедняков и раздавал деньги, иной раз говоря:«это на обувь»,«это на подарки детям».
В июне 1918 года после ареста архиепископа Андроника священники Пермской епархии перестали служить. Таково было распоряжение владыки, отданное им еще до ареста: если власти арестуют кого–либо из священнослужителей, перестать служить всем, пока не отпустят; и народу так объяснить — чтобы требовали освобождения священника. Священники прекратили служить. Вместе со всеми перестал служить о. Михаил. Власти, опасаясь народного возмущения, стали вызывать священников в ЧК, чтобы заставить их исполнять требы. Был вызван и о. Михаил. В ответ на угрозы он сказал:
— Я клятву давал перед крестом при рукоположении — подчиняться своему архиерею. И пока он не отдаст распоряжения — венчать, отпевать — я служить не буду. Вы его отпустите, и тогда я буду совершать требы.
Через несколько дней о. Михаил был арестован и отправлен в тюрьму Соликамска.
Под Ильин день епископ Феофан (Ильминский) за всенощной просил прихожан усердно молиться об о. Михаиле, так как тому грозил расстрел. Весь народ молился о нем, многие плакали, после всенощной прихожане выбрали представителей для переговоров с властями. Они предложили местным властям отпустить о. Михаила под залог; те отказали:«Он слишком популярен, собрал вокруг себя народ, его слишком многие слушаются». Тем временем было решено его убить, но чтобы избежать народного возмущения, объявили, что священника Михаила Накарякова отправят на принудительные работы в Чердынь. Некоторые солдаты стражи были из местных крестьян, они хорошо знали о. Михаила и раскрыли обман. В те дни священник находился в тюрьме на Усолке. 3 августа отсюда взяли на расстрел троих заключенных — врача, офицера и о. Михаила; к каждому арестованному приставлено было по два конвоира; они, помогая священнику забраться на телегу, заговорили с ним вполголоса:
— Батюшка, мы тебя везем расстреливать, а нам тебя жалко. Мы все помним тебя, ты нас учил, помогал семьям. Не можем мы тебя убить. Мы будем стрелять в воздух, а ты падай, а то иначе тебя застрелим, а мы этого не хотим.
— Нет уж, что распорядились делать со мной ваши начальники, то и делайте, — сказал священник.
Приехали на место казни в лес. Врач и офицер были сразу расстреляны: конвоиры повели о. Михаила в глубь леса и стали стрелять поверх головы. Священник стоял напротив красноармейцев, когда–то своих прихожан, и молчал. Тогда один из конвоиров подошел к о. Михаилу вплотную и с такой силой ударил его прикладом, что священник потерял сознание. Очнувшись, он увидел: смеркается, какие–то впереди тени мелькают. Он пошел прямо на них и натолкнулся на трупы врача и офицера, а неподалеку красноармейцы усаживались на телегу. Священник стал читать отходную молитву.
— А поп–то еще жив, — сказал один из них и в темноте несколько раз выстрелил наугад.
Пули попали в правую руку, в левую ногу и в грудь священника.
На следующий день красноармейцев послали закапывать трупы. Подъезжают и видят — о. Михаил сидит на пне.
— Батюшка, ты разве жив? Как же мы будем тебя живым закапывать? Ну, ладно, может, обойдется, повезем тебя отсюда.
Выкопали могилу, засыпали землей тела расстрелянных, посадили о. Михаила на телегу и повезли. Но везти через села священника, приговоренного к расстрелу и не расстрелянного, истекающего кровью, было опасно, и, желая от него поскорее избавиться, красноармейцы спросили:
— Батюшка, скажи, куда тебя спрятать?
— Вы меня не прячьте, — спокойно ответил тот.
Тем временем въехали в село, стали спрашивать жителей, кто бы приютил священника. Но ужас от деятельности карательных большевистских отрядов столь был велик, что никто из крестьян не решился предоставить приют раненому. Поехали к дому приходского священника, но тот, увидев издалека красноармейцев и раненого священника, замахал руками, делая знаки, чтобы они скорее проезжали мимо. Просили конвоиры, чтобы кто–нибудь из жителей хотя бы перевязал раны. Но то ли жестокосердный все попадался народ, который, как зачарованный, не мог очнуться от ужаса какой наводили повсюду большевики, то ли неверующий, а может быть не верили в искренность красноармейцев, но только никто не согласился предоставить священнику кров и перевязать раны. Поехали дальше. В соседней деревне женщина напоила о. Михаила парным молоком, но приютить отказалась, и конвой повез его дальше, и так привезли обратно в тюрьму. В камеру его поместили вместе с белым офицером Пономаревым, и священник рассказал ему обо всем, что с ним произошло, и добавил:
— Знай, что если будут меня забирать и будут говорить, что на работу — это значит поведут на расстрел.
Действительно, на следующий день тюремная стража объявила о. Михаилу и офицеру, чтобы собирались на работу. Памятуя слова священника, Пономарев приготовился к худшему. Их вывели во двор. Один из конвоиров ударил священника прикладом по голове — легонько, второй стукнул с другой стороны, и так били по очереди, пока не убили.
Поглощенные убийством о. Михаила палачи забыли об офицере. Он тем временем перебрался через забор, бросился в реку и спрятался за сваей моста. Обнаружив его отсутствие, стража кинулась на поиски, но они ни к чему не привели. Пономарев видел, как красноармейцы приволокли тело священника на берег реки, привязали к нему большой камень, раскачали и бросили в воду.