Страница 167 из 297
Отец Леонтий вспоминал, что Фома Фёдорович, возвращаясь на лошадях с базара, всегда привозил с собой какого–нибудь странника, которому негде было переночевать. Странники — люди бедные, обычно благодарили добрых хозяев духовными песнопениями, рассказывали о святых угодниках Божиих и тех святых местах, в которых побывали на своём пути. Так постепенно, в атмосфере любви, благочестия и труда, возрастал отрок, которому суждено было стать добрым колосом на ниве Христовой.
С пятнадцати лет Лев начал работать писарем в Тарноградском суде. В 1905 году он похоронил своего отца и стал единственным кормильцем престарелой матери. В брак Лев Фомич не вступал, видимо, желая всецело посвятить свою жизнь служению Богу.
Обеспечив безбедное существование матери, двадцатипятилетний Лев осуществил своё заветное желание: 1 января 1910 года он поступил в Яблочинский Свято–Онуфриевский первого класса необщежительный мужской монастырь, расположенный в двух верстах от села Яблочна Бельского уезда Седлецкой губернии.
В 1911–м году Лев Фомич принимает в этом монастыре постриг с именем Леонтий в честь Леонтия, Святителя Ростовского (память 23 мая), а через год хоронит свою мать, со смертью которой прерывается последняя нить, связывавшая его с миром.
По всей видимости, именно в Яблочинском монастыре у отца Леонтия проявилась любовь к частому и строгому уставному богослужению, которую он пронёс через всю свою жизнь. Хотя отец Леонтий прожил в монастырь менее пяти лет, пребывание в нём оказало существенное влияние на его духовный облик. Преподобного Онуфрия, в честь которого был освящён главный храм обители, батюшка считал своим особым покровителем и до конца дней своих чтил его.
В 1914 году началась 1–я Отечественная война, и 6ратия Яблочинского монастыря, ввиду близости линии фронта, была эвакуирована в глубь России. Отец Леонтий был определён в Московский Богоявленский монастырь.
Во время пребывания в Москве, отец Леонтий в 1916 году закончил Духовное училище и был рукоположен в иеродиакона, а затем в иеромонаха. Своё духовное образование он продолжил в Духовной Семинарии, которую окончил в 1919 году.
В 20–е годы отец Леонтий стал известен Святейшему Патриарху, который в 1922 году назначает его Наместником Суздальского Спасо–Евфимьевского мужского монастыря с возведением в сан архимандрита.
Когда отец Леонтий прибыл в монастырь, он обнаружил, что жизнь в нём пришла в совершеннейшее расстройство: должным чином не совершались богослужения, требовали неотложного решения запущенные хозяйственные дела, многие из братии сочувствовали обновленческому расколу, терзавшему в те годы Церковь и поддерживавшемуся властями. Новый наместник принялся за наведение порядка, но столкнулся с враждебным отношением братии. Отца Леонтия всячески поносили, обзывали, злословили. Некоторые из монахов даже поднимали на своего настоятеля руку, жестоко избивая его и пытаясь заставить покинуть монастырь. Но простые люди — паломники и жители Суздаля полюбили отца Леонтия за его кротость, доброту и искреннюю веру. Отец Леонтий сохранял верность Патриарху Тихону.
За время своего служения в Суздале батюшка, несмотря на сложные условия, привлёк к Церкви многих людей. Его имя стало широко известным среди верующих. И в 1930 году отец Леонтий был арестован. Он вызвал озлобление местных властей тем, что препятствовал антирелигиозной пропаганде ежедневным совершением богослужения и своими проповедями. Поводом же к аресту послужили любовь отца Леонтия к колокольному звону. Позже он вспоминал об этом так:«…звон тогда был запрещён. А мне… так захотелось Господа прославить звоном. Залез на колокольню и давай звонить. Долго звонил. Спускаюсь с колокольни, а меня уже встречают с наручниками». Заключение отец Леонтий отбывал в Коми АССР. Он работал фельдшером при дорожно–строительном участке.
В 1933–м году батюшка возвращается из лагеря и начинает служить в селе Бородино Гаврилово–Посадкого района Ивановской области. Но пребывание его на новом месте было недолгим — 19 октября 1935 года он был опять арестован.
Отец Леонтий рассказывал:«Когда я проходил в Москве по улице, там сидел один блаженный, он предсказал мне:«Придёт время, тебя поведут по улице и прикладами будут погонять»". Это сбылось в Гавриловом Посаде. Скудное имущество отца Леонтия было конфисковано и погружено на телегу. Сам же он со связанными руками был за шею привязан к этой телеге, как бессловесное животное. Под издевательства и насмешки толпы батюшку в таком виде отправили в районный отдел НКВД. В ходе допросов отец Леонтий виновным себя в предъявленных преступлениях не признал, и был приговорён к заключению в исправительно–трудовой лагерь сроком на три года. К тому времени у батюшки была обнаружена болезнь сердца, но комиссия признала его годным к физическому труду. Заключение отец Леонтий отбывал в Карагандинских лагерях, работая при санчасти печником.
Зимой 1935 года на перроне железнодорожного вокзала города Иваново был собран целый этап заключённых, среди них находилось много священников; все были обриты и острижены. Несмотря на это отцы узнавали друг друга и прямо здесь на перроне, запели громко, во весь голос молитву»Царю Небесный». Они пели так вдохновенно и красиво, что народ вокруг плакал. Охрана грубо прекратила пение, и в наказание вагоны с заключёнными были загнаны в тупик. Стоял сильный мороз, от которого в несколько дней погибли многие ссыльные. Только в одном вагоне, в котором находился отец Леонтий, все остались живы. Батюшка призвал всех заключённых ночью класть земные поклоны с Иисусовой молитвой и потому никто из них не замёрз.
В лагере отца Леонтия, как священника, пытались»перевоспитать». Однажды в пасхальную ночь охранники потребовали, чтобы батюшка отрёкся от Бога. Он отказался это сделать. Тогда коммунисты привязали его к верёвке и с головой опустили в уборную. Через некоторое время поднимают его и кричат:«Отрекаешься?», а он им — «Христос воскресе, ребята». Так долго издавались над ним, но отречься от Бога заставить не смогли.
Батюшка как–то рассказывал:«…часто нам не давали по целым ночам спать. Только ляжешь, — кричать:«Подъём, на улицу строиться», — а на улице холодно и дождь. Начинают мучить:«лечь, встать, лечь, встать», — а падаешь прямо в грязь, в лужу. Скомандуют отбой, только начнёшь согреваться и опять кричать:«Подъём, строиться»И такая процедура до утра, а утром на тяжёлую работу».
Когда отцу Леонтию жаловались на скорби, то он говорил:«Это не скорби, а мы, бывало, в тюрьме откушаем, а нас выведут, поставят в ряд и говорят:«Сейчас будем расстреливать». Прицелятся уже, попугают, а потом опять в казарму гонять».
Все тюремные скорби батюшка переносил с большим терпением. В конце 1938 года отец Леонтий был освобождён и вернулся в Суздаль, где жил в домике по улице Ленина, 139. В храмах, насколько известно, он не служил, но часто ходил по деревням Суздальского и Гаврилово–Посадского районов, совершая требы. Иногда он приезжал в посёлок Нерль Тейковского района, где на дому у своих духовных чад совершал богослужения.
При этом батюшка весьма критически относился к властям и к священникам, которые служили ей»не за страх, а за совесть». Так один из таких священников–
В 1943 году в религиозный праздник»Троицу»Стасевич по вопросу открытия храмов сказал:«Прежде, чем говорить об открытии церквей вновь, надо товарищам коммунистам вывезти из церквей навоз, что только благодаря коммунистам произошло такое осквернение Православных храмов. Сейчас они под давлением союзников хотят исправить и сгладить свою ошибку, но всё равно, это ненадолго. Большевики будут допускать некоторые послабления до тех пор, пока им выгодно, а потом опять нажмут»".
После окончания Великой Отечественной войны положение Русской Православной Церкви изменилось в лучшую сторону. Отцу Леонтию было предложено вернуться к службе, и он согласился.
23 июня 1947 года епископ Ивановский и Кинешемский Михаил вручил отцу Леонтию указ о назначении его настоятелем храма Живоначальной Троицы села Воронцово. 2 мая 1950 года, в 11 часов, после Литургии, батюшка был арестован в третий раз. За три дня до ареста он внезапно начал раздавать духовным чадам и своим прихожанам всё своё имущество, включая келейные иконы. Деньги отец Леонтий раздавал и наличными и отправлял почтовыми переводами. Во время допросов он говорил:«…в своих проповедях при богослужении я призывал верующих, посещающих храм Божий, преданно верить Богу, исполнять все заповеди, регулярно посещать храм». Один из свидетелей по делу показывал при допрос:«Сам Стасевич… служит по монастырскому уставу, старается хранить веру в чистоте и прививать её путём церковных служб и проповедей. Он всегда требует исполнения всех духовных заповедей».