Страница 9 из 16
Итак он отправился с Хиоса в Митилин в сопровождении своего духовного брата, который поехал, чтобы утешить мученика по пути.
В ту ночь, когда они отправились в Митилин, святой Феодор претерпел сильную брань от нечистых и хульных помыслов. Поэтому он разбудил своего духовного брата и сказал ему:
– Ах, старче мой, что мне делать? Пожалей меня, несчастного. Меня снедают помыслы.
Тот же утешил его, как смог. И опять мученик сказал:
– Святой мой старче, пойдем быстрее, чтобы я освободился от сатаны, снедающего меня.
До их прибытия в Митилин, когда они причаливали к берегу, двое мусульман пришли на яхту и сильно испугали мученика и его духовного брата, но через некоторое время они ушли, не причинив никакого вреда. Тогда мученик сказал брату:
– Старче мой, мне не должно сидеть далее в яхте, но пойдем в город совершать наше дело.
Они вышли из яхты и, приготовившись, причастились Божественных Таин с благоговением и умилением. Затем они сели перекусить, и поскольку Феодор не мог есть из—за сильного плача, брат сказал ему:
– поешь немного, мой сын Феодор.
Он же, плача, немного поел и затем сказал:
– Я не могу есть, святый мой старче, поскольку у меня пересохло горло. Мне бы только пойти на дело мое, чтобы прекратились мои душевные страдания.
Брат его утешил, как подобало, а мученик ему опять сказал:
– Нет больше времени ждать, старче мой. Давай только возьмем мою одежду и отойдем в сторону, чтоб я переоделся, и я буду готов.
Они нашли подходящее место, и святой снял свою одежду и одел агарянскую. Чтобы их никто не застал за переодеванием, брат сел на землю, чтобы поправить мученику брюки на ногах. Мученик же, плача, наклонился и поцеловал его руки, говоря:
– Благодарю тебя, святой мой старец. Бог да воздаст тебе за труды твои, поскольку я, грешный, не достоин тебе отплатить за них.
Брат же, сострадая, с печалью сердечной, со слезами ответил ему:
– Брат мой, Феодор! Может быть, ты чувствуешь нерешительность в сердце?
Мученик же отвечал:
– Нет, отче, но мне жаль расставаться с тобой.
И с этими словами он упал брату в ноги и, обнимая, целовал их и орошал слезами, говоря:
– Святые ноги, которые столько потрудились ради меня.
Брат же отвечал ему:
— Перестань, Феодор! Кто я такой, и чего хорошего я тебе сделал? Мне нужно воздать тебе любовь, поскольку ты возлюбил Христа и ради этой любви предаешь себя на смерть.
Тогда мученик ему сказал:
– Если ты, как говоришь, любишь меня, то исполни твое обещание, какое ты дал мне на яхте: после смерти моей посети и утешь моих родителей, поскольку я их сильно огорчил, и за них болит моя душа.
Брат же отвечал:
– Феодор! Не скорби и не беспокойся о своих родителях, поскольку они, как узнают о твоем мученичестве, будут радоваться, и ради любви к тебе я исполню просьбу твою, только ты молись за меня ко Господу о спасении моей грешной души.
Мученик же возразил:
– Ты, отче, ты моли Господа даровать мне силу на преодоление врага моего, дьявола.
Слыша это и видя светлое лицо мученика и его глаза полные слез, брат и сам заплакал и, обняв его, целовал его мученическую голову, говоря:
– Иди, брате мой, в желанный тебе путь, и Господь да будет с тобой, укрепляя тебя.
Феодор же, опять упав в ноги ему, говорил:
– Святой мой старче, утешь меня и скажи, что ты действительно пойдешь к моим родителям.
– Пойду, пойду, только ты не беспокойся об этом. Я же раб твой. Ты за Бога идешь пролить кровь свою, я ли пренебрегу твоей просьбой? Что ты говоришь? Я их не только утешу, но и сделаю для них все, что смогу.
Когда воин Христов немного отошел от брата, у него восскорбела душа и он спросил:
– Феодор, может быть ты хочешь о чем—нибудь еще меня попросить?
Мученик ответил:
– Нет.
Тогда брат благословил его, говоря:
– Иди же! Счастлив ты и блажен, ибо я вижу святых мучеников, сопутствующих тебе. Иди же в путь мира, воин Христов, и не забывай меня, любящего тебя брата.
– И ты не забывай меня, святой мой старец, — сказал мученик, и так они в слезах расстались. Пройдя немного, мученик обернулся и поклонился брату, и так несколько раз до тех пор, пока он не скрылся из виду. Брат же остановился где—то на ночлег, ожидая развязки событий. Через четыре дня он встретил двух христиан, шедших из города, и спросил их о новостях. Они же ответили:
– Что сказать тебе, отче? Сегодня мы видели некого юношу Феодора, который пострадал за веру и был повешен на виселице. Мы слышали, что его подвергли жестоким страданиям.
Услышав это, брат от большой радости заплакал. Те христиане спросили его, почему он плачет. Он же ответил:
– Я услышал то, чего и не ожидал, и поэтому сейчас от радости заплакал, что даже в это время умножения зла проявляются мученики за Христа.
И они рассказали ему по порядку всю историю мученичества святого. Брат же тот не мог более терпеть, но в ту же ночь пробрался в город и нашел тело мученика, еще висящее на месте казни, покрытое ранами и украшенное такой благодатью святости, что все христиане, видя его, скорбели сердцем и дивились, говоря, что оно подобно по виду снятому со креста Телу Спасителя Христа. Приходили юноши и старцы и, разорвав его рубашку, омачивали ее в крови святого и брали себе как благословение.
Святое мученичество Феодора, согласно рассказа тех двух христианин, произошло следующим образом.
В четверг первой недели Великого Поста блаженный Феодор предстал перед судьей города и спросил его:
– Ты ли местный судья?
На что получил ответ:
– Да, я.
Святой продолжал:
– В этот день десять лет назад я, помрачившись рассудком, принял от вас мусульманскую веру. Сейчас же я пришел в себя, осознал содеянное мною зло, опять пришел сюда, чтобы сказать тебе это и швырнуть тебе в лицо ту фальшивую и мерзкую религию, какую я получил от тебя, и исповедать мою веру, истинную и святую.
Сняв с головы тюрбан, он бросил его на землю и стал попирать ногами, говоря:
– Вот так я презираю то, что является знаком вашей религии, вот так я презираю и религию вашу, ее отвергаю и отвращаюсь от нее.
Судья, видя такое дерзновение юноши, изумился и спросил у окружающих:
– Что это с ним?
Они же ответили:
– Он сумасшедший.
На это мученик сказал:
– Нет, я не сумасшедший, но я христианин, христианином родился и христианином хочу умереть.
Находящиеся там христиане сказали мученику:
– Смельчак, что с тобой?
Мученик же им не ответил, но опустил голову и сказал судье:
– Как ты видишь и слышишь из уст моих, я христианин и отрекаюсь от вашей веры. Что ты хочешь сделать со мной, то делай быстрее. Я готов претерпеть все, что бы ты ни сделал, силой Христа моего.
Судья сказал:
– Ты сумасшедший и вышел из ума.
А мученик ответил:
– Я в своем уме, и поэтому отрекаюсь от вашей веры.
Слыша это, находящиеся там мусульманские вельможи потребовали, чтобы мученика выставили вон, так что с побоями его спустили с лестницы и повели в дом губернатора. Мученик снял с себя и красные сапоги и кинул их со словами:
– Возьмите и эти проклятые сапоги.
По пути мученик говорил встречным христианам:
– Простите меня, братья, я христианин.
Его привели в дом и там заключили в тюрьму, ноги вбили в колодки, а на шею повесили тяжелую цепь. Желающие из мусульман приходили в темницу, для того чтобы его избить или высмеять его как сумасшедшего. Мученик же говорил, что он в себе и что он христианин.
В пятницу, в шестой час дня, его повели на допрос и сказали:
– Пришел ли ты в себя?
Мученик им ответил, что он в своем уме. Ему сказали:
– Тогда давай переходи в нашу веру, и мы тебе сделаем одежду и дадим денег и всего, чего хочешь.
Мученик отвечал:
– Все это для вас. Или вы без разума, несчастные? Что искушаете и испытываете того, кто хулит Магомета и отвергается вашей веры? Вы оставьте свою веру и станьте христианами.
— Нет, — отвечали ему.
– Итак, как же я оставлю мою светлую веру и перейду в вашу темную? Как вы во время рамазана вашего едите всю ночь, а днем спите?
Его же спросили:
–А зачем ты принял ислам?
Мученик отвечал:
– Я помрачился умом и был обманут вами, и стал турком. Сейчас же я пришел в себя и опять христианин. Я познал, в какую прелесть попал, так что отрекаюсь и веры вашей, и пророка вашего, и вас самих. Почему вы меня не убиваете, а только держите в тюрьме?
Тотчас судья, губернатор и все присутствующие воскликнули:
– Выставьте его вон, чтобы нас не искушал.
И так его со многими побоями ввергли в темницу и оставили ее открытой, чтобы все, кто хотел, приходили бить его. Кроме того, он получил триста ударов по ногам. Затем его били палкой человек примерно двадцать пять, все поочередно. Когда его избили с одной стороны, то повернули на другую, как старый бурдюк, и стали опять бить. Мученик все это мужественно переносил без единого звука и ничего не говорил, кроме того, что он христианин. Затем ему обвязали голову веревкой, которую сильно скрутили, так что его глаза несколько вышли из орбит, а лицо повернуло назад. Но воин Христов говорил: