Страница 6 из 13
Он желал, чтобы никакая тленная красота мира не отторгла его сердца от Христа.
Я не могу требовать от вас и от себя такой пламенной любви ко Господу, какою горел этот Святитель Божий. Это и невозможно для нас сразу. Но все же можно и даже должно нам всегда, и особенно во искушениях, по силам прибегать ко Господу Иисусу Христу, взывать к Нему, искать помощи именно у Него, именно к Нему прилеплять сердце свое. Если будем прибегать ко Господу, то Он посетит нас, покроет от всяких искушений, будет для нас "столпом крепким от лица вражия" (Пс. 60, 4)
и приведет нас незаблудно к крайнему пределу наших желаний и стремлений, к вечному блаженству в Царствии Небесном. Аминь. 27 июля 1925 г. Оптина пустынь
V Слово перед молебном Спасителю в честь Нерукотворного Его образа Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
В нынешнем Евангелии вы слышали такие слова: "Иисус утверди лице Свое идти во Иерусалим на подвиг Свой" (см. Лк. 9, 51-53). В духовном смысле это означает, что всякий христианин, который, подобно Христу, решит идти в горний Иерусалим, то есть проводить духовную жизнь ради Царства Небесного, должен "утвердить лице свое", приготовить себя к этому путешествию, решиться на прохождение подвижнической жизни.
Надо уготовиться и решиться, ибо путешествие это требует именно подвига, понуждения себя на совершение всех добродетелей, коими достигается Царство Небесное. Надо уготовиться и решиться, ибо самому совершению добродетелей противодействуют и противостоят различные скорби, соблазны, препятствия, исходящие, прежде всего, от людей, подущаемых врагом нашего спасения.
Враг желает воспрепятствовать доброму намерению и внушает людям мира сего ненависть к рабам Божиим.
Как Христос на пути во Иерусалим не был принят жителями той страны, ибо "лице Его бе грядый во Иерусалим", то есть Он имел вид странника, путешествующего во Иерусалим, – так и всякого подвижника, раба Христова, не принимают люди мира сего, ибо он имеет вид человека, грядущего в горний Иерусалим. Они не понимают его христианского подвига, они чужды ему, – кажется он им неразумным, странным.
И образ мысли, и чувства, и понятия, и желания, поведение и вся жизнь, даже наружный вид у человека, живущего для Бога не такой, как у человека, живущего жизнью мира сего. И потому мир, враждебный Христу, восстает против тех, которые стараются жить по-христиански. Мир гонит их, враждует против них, не принимает их в свою среду: "Не прияша Его, яко лице Его бе грядый во Иерусалим".
И далее в Евангелии говорится, что "никто же весть, кто есть Сын, токмо Отец: и кто есть Отец, токмо Сын, и емуже аще хощет Сын открыти" (Лк. 10, 22). Это значит: никто не может сам по себе познать Бога и Господа нашего Иисуса Христа, не может сам по себе иметь правильные понятия о вере в Бога, если не откроет ему этого Сам Бог. Никто сам по себе не может познавать волю Божию, путь Господень, иметь правильные понятия о духовной жизни и христианской нравственности, если не научит этому Сам Господь.
А научает Он того, кто искренно желает этого и просит об этом Господа, кто оказывается способным и достойным этого научения, кто хранит свою совесть, кто стремится к Свету, кто понуждает себя на всякое добро.
Поэтому, братья и сестры, надо нам как можно усерднее молиться Господу и просить Его, чтобы Он дал нам твердость в вере православной, познание духовной жизни, познание Его Святой воли, чтобы открыл Он нам, как должны мы соделывать свое спасение, совершать христианский подвиг, и, открыв, дал бы нам твердую, неуклонную решимость к прохождению сего подвига ради Царствия Небесного.
И вот я прошу вас всех усердно: давайте помолимся теперь, чтобы Господь помог нам идти путем Христовым, чтобы Он открыл нам, как нам соделывать свое спасение, как нам должно идти, чтобы достигнуть горнего Иерусалима. Аминь. 16 августа 1925 г. Оптина пустынь.
VI Поучение на память св. мученика Никона Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
Хотел было я сказать вам в этот день слово на ныне прочтенное Евангельское зачало: "И вы же свидетельствуете яко искони со Мною есте" (Ин. 15, 27), но не успел: было уже поздно и скоро должна была начаться поздняя литургия. Но глубокий смысл этих Евангельских слов до сих пор занимает мой ум, и мысли приходят одна за другой.
Сейчас говорить пространно невозможно, кратко же скажу вам в назидание несколько слов. Сказано в Евангелии: "И вы же свидетельствуете, яко искони со Мною есте". Обратите внимание на эти слова и вникните в их смысл. Потому и свидетельствовали о Господе Иисусе св. апостолы, а за ним святые мученики, и вообще святые угодники Божии, что они, как говорит Сам Христос, искони, то есть всегда были с Господом.
Всегда неразлучно пребывали с Ним, всегда хранили усердно Его святые заповеди, всегда памятовали о Нем.
Так и мы да будем иметь силу и мощь свидетельствовать о Христе. Да будем иметь и мы мужество, твердость и крепость исповедовать Его и исповедовать не только языком, но и самою жизнью своей. Да будет дана и нам благодать благодушно переносить всякое злострадание, всякую тяготу и превратность жизни ради Господа нашего Иисуса Христа!
Так вот, старайтесь всегда быть исповедниками Христовыми, чтобы свидетельствовать о Нем также твердо, также небоязненно, также чудесно, как свидетельствовали св. апостолы, св. мученики и все святые. Вот вам назидание: будьте всегда с Господом, имейте память Божию, бойтесь отгнать от себя помощь Божию какими-либо грехами или греховными помыслами, бойтесь оставаться без Господа.
Храни вас Господь. Аминь. 28 сентября 1925 г.
VII Слово в праздник Тихвинской иконы Божией Матери
(перед молебном) Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
Кто вчера внимательно слушал чтение канона и акафиста, тот мог заметить, как много там вложено прекрасных возвышенных чувств и мыслей, особенно в каноне. Прежде всего, церковный писатель, составитель этих церковных песнопений, молит Господа Бога, чтобы Он вразумил его и дал ему слово, как должно петь, как должно молиться.
"О, Троице Вседержительная, и Единице Трисолнечная! Душу мою и сердце и ум, молю, просветивши и благодатию освятивши, к Божественней Твоей любви" (глас 8, канон 1, песнь 1, тропарь 1), – ибо не можем мы молиться как следует и не знаем, как и о чем молиться. Может случиться, как сказал пророк в одном псалме: "И молитва его да будет в грех" (Пс. 108, 7).
Следовательно, не всякая молитва святая бывает.
Когда же молитва бывает во грех? Тогда, когда предмет молитвы грешен, когда греховны чувства и желания, с которыми человек приступает к молитве. Сознавая свое недостоинство, могущее отразиться в составляемых молитвах, писатель означенных песен церковных и просит Господа Бога, чтобы не возгнушался Господь Бог и Матерь Божия составляемыми и приносимыми молитвами и принял бы усердие наше, с которым приносится молитва.
"Слово Божие, Светодательное, и Премудрость Отчую плотию, Дево, рождшая, просвети глубокую тму моего неразумия, и слово, ми подаждь воспети Твоя чудеса" (глас 4, канон 2, песнь 1, тропарь 2).
"Устнами смиренными принесох Ти препростое сие, Всепетая, пение: понеже груб есмь многогрешный, и недостоин по достоянию воспети Тя, но от усердия на Твоя щедроты надеяся, яко Спасителя всего мира родила еси: не возгнушайся, Царице, приими сие, и спаси мя" (песнь 9).
Но далее, как бы в дополнение сего, слышим: "Яко чистота, воздержание и молитвы сердечные угоднее Тебе паче хвалы единых точию уст (9-й икос акафиста).
Хорошо, если вы воздаете похвалы Божией Матери, но угоднее Богу совершение на деле самих добродетелей, а не только хвалы одних уст. Если вы говорите и молитесь о добродетелях, надо, чтобы слова молитвы переходили в дела, в самую жизнь. А то говорить ведь можно много, но без толку. Старец о. Амвросий однажды сказал одному человеку, просящему у него назидания: "Слов нужно немного, ибо Царство Божие не в слове, а в силе".
Иногда в одном слове душа исполняется самыми святыми чувствами, желаниями и намерениями. Поэтому просим мы, чтобы не слова одни только оставались у нас, а если мы поем и говорим о добродетелях, то должны и совершать эти добродетели, иначе слова будут не в назидание, а в отягощение слушающим и самим себе.
Ибо действительно, как может человек невоздержанный учить воздержанию? У него не может быть на это дерзновения. Или как чревоугодник может говорить о посте, не имея дерзновения на пост, – слово его будет пустое бессилие.
Так, вообще, и все мы, если желаем быть истинными христианами, должны быть ими не на языке только, а на деле, то есть по жизни своей. Тогда не будут соблазняться на нас другие люди, не будут хулить Христово учение и жизнь христиан за то, что житие наше плохое, недостойное имени христианского. А то и турки, магометане и всякие иноверцы, сектанты и просто люди неверующие, видя неподобное житие наше, говорят, что они-то лучше, нравственнее по жизни, нежели мы, люди, которые хвалятся, что они православные христиане, что они знают истинного Бога и Ему служат.