Страница 31 из 44
Батюшка тотчас написал ей утешительное письмо, а мне сказал:
– Вот видите, что диавол делает! Он может беседующим или встретившимся представить лица друг друга совершенно иными, не такими как в действительности. Это нужно и нам всем всегда помнить, ибо враг пользуется этим для того, чтобы поселить между людьми – братьями или друзьями – ссору, раздор, ненависть.
Как-то мы беседовали об адских муках, и Батюшка сказал, что подобие адских мук существует и на земле. Еп. Игнатий (Брянчанинов) в 5-м томе говорит, что адские муки ужасны тем, что нет смерти, нет уничтожения…
– Возьмите зубную боль: она есть "адская боль". Зуб страшно болит, но он все время цел и от боли не уничтожается, в нем не происходит перемены.
<…>
26 мая 1909 г.
Дня два-три назад Батюшка сказал мне:
– Все несут свой крест, и вы несете свой крестик, хоть и одним пальчиком, а все-таки несете. Несение креста необходимо потребно для спасения всякому христианину, а не только монаху. Да, все крест несут и несли. Даже вочеловечившийся Бог нес крест, и Его крест был самый тяжелый, как заключавший в себе все кресты всех людей. И заметьте: Бог несет крест, а человек (Симон Киринейский)
помогает тем, что берет от Него крест и сам несет его. Значит, и мы, неся свои кресты, помогаем Господу в несении креста, то есть готовимся быть Его слугами на небесах в лике бесплотных духов. Какое высокое назначение!
<…>
31 мая 1909 г.
Сегодня хотят уезжать мама и Цветковы. Мама готовилась, исповедовалась у Батюшки. После исповеди мамы, вечером на благословении Батюшка сказал мне:
– Я всегда был расположен к Вере Лаврентьевне, а в особенности теперь, после этой исповеди: "се воистину израильтянин", в ней же "льсти несть" (Ин. 1, 47). Да, вы должны благодарить Бога, что у вас такая мать.
<…>
Много Батюшка говорил, поэтому записывать эту беседу мудрено. Говорил Батюшка и о страшной силе гипнотизма. Воистину, это страшная сила. <…> Почти единственной, если не единственной, силой против него, гипнотизма, является Иисусова молитва.
6 июня 1909 г.
<…> Когда Батюшка говорит о молитве Иисусовой, я всегда чувствую некоторое воодушевление и интерес. Так было на днях.
– Был в Петербурге митрополит Гавриил. Жил очень хорошо. Очень много читал об Иисусовой молитве и сам несколько занимался ею, но, несмотря на это, все у него были какие-то недоумения и сомнения относительно молитвенного подвига. Тогда он задает своим близким вопрос:
– Кто может разрешить все мои сомнения и указать на главное условие успеха в молитве? – Ему отвечают:
– Владыко святый, позовите монаха о. Клеопу. Он вам, пожалуй, кое-что и скажет.
– Едва ли, – говорит Владыка, – ведь он необразованный. Верую, что он хорошей жизни, но мне нужно не то... Ну, все-таки пусть придет. – Позвали к нему о. Клеопу. Владыка призвал его к себе.
– Ты кто будешь?
– Грешный Клеопа.
– Садись. – Тот молча садится. "Да! Это, должно быть, действительно монах", – подумал Высокопреосвященный.
– Я тебя позвал для того, чтобы спросить тебя, в чем заключается главное условие успеха в молитве? Можешь ты мне на это дать ответ?
– Успех в молитве достигается терпеливым пребыванием в молитвенном подвиге. Враг всячески старается оторвать подвижника от молитвы Иисусовой. С этой целью он борет и слева, и справа. То внушает мысли, что не стоит тебе трудиться, ибо все равно ничего не достигнешь: "Смотри, сколько ты трудишься и еще ничего не достиг". Или борет с другой стороны, внушая мысли, что ты уже достиг святости, что тебе уже теперь не надо творить молитвы Иисусовой, что это для тебя совершенно лишнее.
Такие и подобные им помыслы будут бороть подвижника с целью сбить его с молитвенного пути, но он должен терпением побеждать их, то есть терпеливо продолжать начатый подвиг молитвы и не прекращать его ни в каком случае. – Это о. Клеопа сказал, зная хорошо эту борьбу из личного опыта. Услыхав от о. Клеопы эти мудрые слова, Владыка обнял его, поцеловал и сказал:
– Ты в одну минуту разрешил все мои недоумения и вопросы!
Вот что значит опытное знание. Итак, главное в молитвенном подвиге – терпение, – заключил Батюшка.
Вчера, то есть 5 июня, Батюшка решил дать себе небольшой отдых от суеты, почему и не занимался обычным делом, а стал читать разные книжечки, из которых одна содержала в себе описание гонений на христиан первых веков. Прочтя вслух про гонения Диоклетиана, Батюшка сказал:
– Все эти гонения и мучения повторятся, может быть. Теперь все это возможно. <…> Кажется, что Батюшка даже говорил, что все монастыри будут разрушены, а все министры и имеющие власть христиане будут свергнуты и что это время не за горами.
1 июня часов в 6-7 вечера Батюшка позвонил. На его звон вошел к нему я.
– Да, вот мне вас-то и нужно, – сказал Батюшка, – я давно хотел вам это сказать.
Это произошло так неожиданно, что я почему-то подумал, что Батюшка хочет мне сделать какое-либо замечание относительно какой-либо моей погрешности. Но Батюшка начал говорить совсем о другом.
– Приходят ко мне для совета, а мне возвещается спросить:
– Не грешна ли ты в том или том? – Она отвечает:
– Да, грешна.
– И не исповедовала этот грех?
– Нет.
7 июня 1909 г.
(Продолжение).
– А у нас в Оптиной исповедовалась?
– Да.
– И не сказала?
– Нет.
– Надо исповедаться обязательно, это ничего, что ты была уже на исповеди.
И вдруг побледнеет: "Ах! Ах!" – и падает без чувств. Ее выведут из моленной, посадят или за Скитом на лавочке, или в первой комнатке, где нищие. И сидят они иногда целый час, некоторые возвращаются, а некоторые не возвращаются уже более ко мне. Сегодня вот одна сидела целый час, а когда пришла в себя, я спросил ее, было ли с ней что-либо подобное прежде.
Она отвечала: "Никогда ничего подобного не было со мной".
Это, конечно, вражеское. Она таила свой грех, что и нужно диаволу, ибо за этот смертный грех она должна была идти в ад, да еще и сам не исповеданный грех разрушительно действует в человеке. Так что диавол держит в своих руках капитал, да на него еще проценты получает. А исповедью греха все это уничтожается. Поэтому-то диавол и не хотел выпускать из рук своих жертву и старался обмороком помешать исповеди.
Да… А некоторые и не возвращаются, так и уходят. Но я в этом случае утешаюсь примером батюшки о. Макария. Когда его недоброжелатели отводили от него людей, часто даже приехавших издалека, возводя на него клеветы, подобные тому, что он в бесовской прелести, он говорил: "Ну, что же, значит, им, то есть приезжавшим, Господь не благословил". Да, так, моя деточка…
<…>
Кстати уж, о графе де Шайле. Его зовут Александр Максимович. Уверовав в истину православия в далекой Франции, насколько помню, в г. Лионе, он там же и решил перейти в православие, что и сделал. Ему около двадцати пяти лет. Мать простила его, но отец не прощает и, кажется, проклял. Он, приехав в Россию, был у митрополита Антония. Тот указал ему Оптину, и он жил в гостинице несколько месяцев.
Он думает поступить в Духовную Академию. <…>
12 июня 1909 г.
Сегодня <…> я, грешный, сподобился исповедать свои грехи. После исповеди Батюшка сказал мне:
– Почаще пускайте Волгу, она все смоет и промоет. А Волга – это смирение, которое очищает всякую греховную скверну.
Затем я вспомнил, что иногда у меня бывают помыслы, осуждающие Батюшку или ропщущие на него. Я сказал это Батюшке. Он, выслушав, сказал:
– А вы отвечайте на это помыслу: "Это не мое дело, за это старец и отвечает, а не я". <…>
13 июня 1909 г.
<…>
– Ум, – говорил как-то Батюшка, – есть сила самодвижная, но от нас зависит, что ей дать. Подобно тому, как жернов вертится сам, а от человека зависит, что под него подсыпать: пшеницы, ржи или семя какой-либо ядовитой травы. И мука выйдет – или хорошая, или ядовитая – сообразно тому, что положено. Так вот и ум, он все переработает, но нужно давать ему только хорошее.
14 июня 1909 г.
<…> Когда мы ехали с Батюшкой на дачу, я сказал:
– Батюшка, я вот замечал, что чтение книг безбожных и вообще несогласных с моим миросозерцанием, хотя и не изменяет моих взглядов, но все-таки оставляет какой-то осадок.
– Да, – отвечал Батюшка, – св. отцы и наши старцы советовали читать книги своего направления и чтением еще больше укреплять и развивать свое убеждение.
Батюшка как-то заметил мне, что я говорю неясно, то есть, что у меня неясный выговор, особенно когда я спешу. Когда мне Батюшка сказал, я стал более замечать это за собой. Батюшка советовал мне исправлять выговор. Для этого мне надо выписывать на отдельную бумажку те слова, которые неясно произношу, и одному в келии стараться произносить их как можно яснее, отчеканивая каждое слово.