Страница 53 из 61
Например, скажем, была потребность питания и одежды тела. Для покупки их нужны деньги; употребление таковых необходимо, ведь естественно. На самом же деле, когда у нас оказалось изобилие средств вследствие этого необходимого и естественного употребления, иногда переступая необходимое, мы впадаем в корыстолюбие и ненасытность. Ведь мы можем довольствоваться немногим и простым, однако не останавливаем употребление на этом, но стремясь к роскоши и пресыщению, впадаем из употребления добра в ведение зла.
Ибо закон нашей совести [ [249]], порицая и указывая нам злоупотребление, в это время делает внимающему понятным и добро и зло чувства, и тотчас от раскаяния во зле к нему подступает печаль [ [250]]. г. Иначе: божественный поворот из созерцания в созерцание [ [251]] 25. И иначе. Всякое движение души возбуждается природой сообразно желанию полезного и необходимого дела ради благородного и необходимого удовольствия, ищущего, может быть, пищу или одежду для тела или естественного и законного смешения. Таково ведение добра.
Конечно, в пище присутствует пресыщение и ненасытность, в одеяниях, излишество и злоупотребление, в законных и естественных сожительствах такие, которые против природы, и извращение. Таково ведение зла. Ведение этой же двойственности происходит нам от чувства. Почему? Сам посуди. Если человек совершенно обманут удовольствием и низвергнут в пресыщение и ненасытность или в злоупотребление и в извращение [252] и чревоугодие и противные природе удовольствия, он умирает, увы!
— тотчас вечной смертью — отпадая от соединения с Богом и от причастия Святого Духа. Поэтому (Бог) говорит: Ибо в день, в который вы вкусите от него, смертию умрете [ [253]]. Ибо ведение зла, происходящее в человеке от чувственного и приносящего удовольствие участия, ведет его, словно раба, впасть в основания первородных зол. Основания же первородных зол — это слава, желание, безразличие, все то, что, возрастая посредством всех чувств человека, становится ему ходатаем вечной смерти.
В них, конечно, посредством чувства есть для нас ведение и добра и вместе с тем зла, через восприятие их умирает человек, приходя или в гордость житейскую из–за любви славы, или в похоть очей из за нрава сребролюбия или в похоть плоти из за любви к удовольствиям и вкушения душевных удовольствий [ [254]] Итак, справедливо удерживает слово от причастия насаждению чувства, говорящее: От всякого дерева в раю ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла, не ешьте от него [ [255]]. д.
Через аллегории, иное, более возвышенное, созерцание поручения и заповеди Бога для Адама 26. Но между тем аллегорический смысл слов (этой заповеди) предлагает мне и некое иное рассмотрение, которое необходимо надлежащим образом целиком присоединить к трактату как имеющее отношение к нему и его цели. Стало быть, в том, что Бог сначала говорит словно для одного: От всякого дерева в раю ты будешь есть [ [256]], затем словно для двух или многих: от дерева познания добра и зла, не ешьте от него [ [257]], — эти слова, мне кажется, показывают двойственность устройства и природы человека, кроме того, также и способности его души. 27.
Поэтому, обращаясь к разумной части его души [ [258]] как единственной существующей от лучшей доли [ [259]], Бог воздает (ей) страну созерцания божественных дел и предлагает трапезу, наполненную божественной нищей размышлении, так сказав: От всякого дерева в раю ты будешь есть [ [260]], на самом деле от всякой природы сущих, ты воспринял бы часть Моего знания и наслаждении посредством цельного созерцания, исследуя их логосы и движения. Для более же неразумной (части души)
, как существующей от плотской двоицы [ [261]], раздражения и вожделения [ [262]] и легко допускающей намерение ко злу (Бог) увещевает, так говоря: от дерева познания добра и зла, не ешьте от него [ [263]], и как бы определяет бежать искушения чувством и ведения двух этих плодов насаждения чувства — каких же, я спрашиваю? — удовольствия и страдания, как и прежде мною было сказано. И справедливо, ибо первое (удовольствие)
, получаемое против потребности, вселяет ведение самого себя вожделеющему, второе же (страдание) — раздражительному, и таким образом, причастность к ним (удовольствию и страданию) посылает две эти силы (вожделение и раздражение), к которым речь, в вечную смерть, ведь (Бог) говорит: ибо в день, в который вы вкусите от него, смертию умрете [ [264]]. 28.
Так как человек является двойным и душа составлена [ [265]] из разумной и неразумной природ, Бог сотворил для него и двойное поручение. С одной стороны Он увещевает его получать часть от лучшей и бессмертной пищи и не обращать никакого внимания на нужды тела, как и вочеловечившееся Слово побуждает: Ищите же, говорит, прежде царства Божия и правды его, и это все приложится вам [ [266]], запечатлевая как бы первую заповедь Свою.
С другой же стороны, Он охраняет его от описанного насаждения чувства, для того чтобы не был умножен в страдании тот, кто, отведав через него (чувство) удовольствий нынешней жизни, отпал через такого рода восприятие от божественного пира и вкушения. 29. Можно и иначе, более совершенным способом обдумать и сказать о рае и исследовании его, предпринимаемом многими, однако если бы ты только пожелал возвыситься через размышления над сказанным к умопостигаемым явлениям слова, повинуясь сказавшему: встаньте, пойдем отсюда [ [267]], удалив из речи то, что сообразно чувству, так как она забалтывает обманывающихся сходностью мыслей Перейди куму и духу слона, отверзая для него слух и желая изучить о i гуда и Божественное, и человеческое [ [268]]. Воистину так. е.
Другое самое мудрое и возвышенное созерцание умопостигаемого рая и каноны врата, вводящие в него, каковы выводящие и какие в нем божественные насаждения 30. По–другому, рай — это большая равнина практической философии [ [269]], плотно покрытая бессмертными разнообразными насаждениями и образами добродетелей. На ней посажены световидный и благоуханный рай Церкви Его, насажденный Богом на востоке, красуется разнообразными цветущими насаждениями божественных добродетелей и щедро питает неизреченной ч бессмертной пищей возделывающих в нем заповеди Бога и хранящих их. 31.
Однако для охраны этою божественною рая были установлены двое врат с двух сторон, подобно Херувимам. Первые беспрепятственно вводят вожделеюших и стучащих с душевным томлением [ [270]] в наслаждение и вкушение от бессмертных его насаждений. Вторые же (врата) после наполнения в нем (в раю) благами выводят в другие бессмертные уделы, о которых и будет сказано немного спустя. Они же (врата)
есть божественное смирение [ [271]], которое приходящих через него вводит в наслаждение и покой [ [272]] Царства Небесного (первые врата), и совершенная любовь [ [273]], которая выходящих оттуда выводит в уделы Царствия Божия (вторые врата), без них (смирения и любви) невозможно ни войти в рай, ни к Царствию Божию выйти, хотя и существует великое множество дорог, которые приводят к Царству Небесному [ [274]].
Ведь всякая благочестивая дорога ведет идущего по ней во врата смирения на западе [ [275]] и таким образом через них вводит его в рай. 32. Почему же двое только врат были соделаны Им, а не многие, подобно тому как много обителей есть у Бога Отца [ [276]], чтобы и всякий из входящих через какие пожелал бы совершил вход в него? Потому что человек состоит всецело из двух природ, из души, я говорю, и тела.
Одно ведь низкое у него, другое же и возвышенное, и божественное. И по–другому: ради плотской двоицы более неразумной части души его, из которой первое — раздражение, входит через смирение в жилище кротости, второе же — вожделение через любовь уходит от пристрастия к мирскому и видимому и находит удел в Боге через причастие Духа [ [277]]. Ибо соответственно со строением человека был справедливо сотворен от Бога и чувственно воспринимаемый и умопостигаемый рай, и не существуют в нем других вводящих или выводящих врат, кроме названных. 33.
Итак, в середине этого божественною рая посажены Богом два необычные насаждения по указанной, я полагаю, причине. Древо, я утверждаю. Жизни и Древо знания, которое и названо Познанием и добра и зла. Итак, какие они? Естественное созерцание, как ползает и божественный Григорий [ [278]], и мистическое богословие Ибо созерцание является насаждением познания добра и зла, так как оно имеет, в самом деле словно плоды, суждение и ведение божественных и человеческих дел, ибо оно познает через ведение сущих логосы Промысла [ [279]], а через суждение создает точное разделение [ [280]] сущих, безошибочно различающее, что лучшее и что худшее, что творящая причина и что созданное.