НИ-КА

Красота и безобразие души зависит от свойства добродетелей и пороков. Из них извлекается как бы некоторая краска, от которой душа или делается такою светлою и прекрасною, что удостоивается слышать от Пророка: и возжелает Царь доброты твоея (Пс. 44, 12),- или такою мрачною, отвратительною и безобразною, что сама невольно исповедует свое безобразие и зловоние, говоря: возсмердеша и согниша раны моя от лица безумия моего (Пс. 37, 6).

И Господь говорит к ней: чесо ради несть изцелена рана дщере людий Моих? (Иер. 8, 22). Итак, вот собственно наше богатство, имеющее навсегда неразлучно пребыть с душою нашею, которого никакой царь даровать нам и никакой враг отнять у нас не силен. Вот собственно наше богатство, которого самая смерть не отторгнет от души; и которое отвергши, востекаем к совершенству, а привязавшись к нему, предаемся вечной смерти.

Глава 9. О трояком роде богатства

В Священном Писании разумеется троякое богатство, то есть зло, добро и нечто среднее. Есть богатство злое, о котором говорится: богатии обнищаша и взалкаша (Пс. 33, 11). Еще: горе вам богатым: яко отстоите утешения вашего (Лк. 6, 24).

Отвергнуть такого рода богатство есть верх совершенства. В противоположность им поставляются те нищие, кои Самим Господом похваляются в Евангелии: блажени нищий духом: яко тех есть Царствие Небесное (Мф. 5, 3). Также в псалме: сей нищий воззва, и Господь услыша его (ср.: Пс. 33, 7). И опять: нищь и убог восхвалита имя Твое (Пс. 73, 21).

Есть богатство благое, которое собирать есть великая добродетель и заслуга и за обладание которым муж праведный удостоивается похвалы, как говорит Давид: род правых благословится: слава и богатство в дому его, и правда его пребывает в век века (Пс. 111, 2 - 3). И опять: избавление мужа души свое ему богатство (Притч. 13, 8).

О сем богатстве говорится в Апокалипсисе к тому, кто, не имея его по собственной вине, является бедным и нагим: изблевати тя от уст Моих имам. Зане глаголеши, яко богат есмь и обогатихся и ничтоже требую: и не веси, яко ты ecи окаянен и беден, и нищ и слеп и наг. Совещаю тебе купити от Мене злато разжжено огнем, да обогатишися, и одеяние бело, да облечешися, и да не явится срамота наготы твоея (Апок. 3, 16-18).

Бывает богатство чем-то средним, то есть и добром, и злом, потому что, по свойству и расположению пользующихся им, может переходить на ту или другую сторону. О нем говорит святой Апостол: богатым в ны¬нешнем веце запрещай не высокомудрствовати, ниже уповати на богатство погибающее, но на Бога жива, дающаго нам вся обилно в наслаждение: благое делати, богатитися в делех добрых, благоподатливым быти, общителным, сокровищующе себе основание добро в будущее, да приимут вечную жизнь (1 Тим. 6, 17-19).

С другой стороны - говорится в Евангелии, что богач, удерживавший такое богатство и нисколь¬ко не хотевший помочь из него нуждающимся, когда от крупиц его желал насытиться бедный Лазарь, лежавший у ворот его, предан за то огню геенскому и вечному пламени (см.: Лк. 16, 19 - 31).

Глава 10.

Никто не может быть совершенным из находящихся на первой степени отречения

Итак, оставляя видимое богатство мира сего, мы оставляем не свое, а чужое, хотя хвалимся тем, что оно или собрано нашими трудами, или досталось нам от родителей по наследству. Ибо у нас, как я сказал, нет ничего своего, кроме того, что усвоено сердцем, что сроднилось с душою нашею и чего, потому, никто никогда не может похитить у нас.

О сем видимом богатстве с упреком говорит Господь к тем, кои, обладая им, как собственностию, не хотят уделять из него нуждающимся: аще в чужем верни не бысте, ваше кто вам даст? (Лк. 16, 12). Итак, что богатство у нас чужое, в этом уверяет нас не только повседневный опыт, но и то, что оно прямо этим именем обозначено в изречении Господа.

А о том пагубнейшем богатстве (которое в сердце, то есть о страстях) так говорит к Господу апостол Петр: се, мы оставихом вся и вслед Тебе идохом: что убо будет нам? (Мф. 19, 27). Ибо известно, что они оставили не более как худые и изорванные сети. Потому если не разуметь сего об отвержении порочных страстей, - деле очень великом и важном, то не видно, что такое ценное оставили Апостолы и что нашел в них Господь, что удостоил их обетования такой славы и блаженства: в пакибытие, егда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своея, сядете и вы на двоюнадесяте престолу, судяще обеманадесяте коленома Израилевома (Мф. 19, 28).

Если теперь и те, кои решительно отвергли все земные и видимые стяжания, могут по известным причинам не достигнуть совершенства апостольской любви, могут оказаться бессильными с свойственною живостию и силою востечь на этот третий степень отречения, - высший и доступный для немногих; то что должны подумать о себе те, кои, не совершив надлежащим образом еще первого отречения - легчайшего - и удерживая в себе нечистоту любостяжания с прежним маловерием, тщеславятся только одним именем монахов?

Итак, первое, как мы сказали, отречение есть отвержение чужих вещей; и потому оно само по себе не способно доставить совершенства отрицающемуся, если он не дойдет до второго, в коем отвергается уже собственно наше - и стяжав которое, посредством искоренения всех страстей, свободно востекает и на высоту третьего.

В сем же последнем не только все, бывающее в мире сем и, в частности, обладаемое людьми, но и всю совокупность стихийного, как бы оно ни представлялось величественным, устраняем от внимания, как подверженное суете и имеющее скоро исчезнуть, и, возносясь умом и сердцем превыше всего, не смотряем уже, по Апостолу, видимых, но невидимых: видимая бо временна, невидимая же вечна (ср.: 2 Кор. 4, 18)

, чтобы таким образом удостоиться наконец услышать и то высшее, что сказано было Аврааму: и иди в землю, юже ти покажу (Быт. 12, 1). Этим ясно доказывается, что, кто со всем жаром духа не пройдет трех показанных степеней отречения, тот не достигнет и сего четвертого блага, которое, впрочем, подается в виде воздаяния и награды уже отрекшимся,- не достигнет, то есть, того, чтобы вступить в землю обетования, которая не произращала бы уже более терний и волчцов порочных страстей, потому что обладать ею в теле сем удостоиваются не иначе как по очищении сердца, по искоренении всех страстей, и притом так, что не собственная добродетель и не собственное тщание трудящегося, но Сам Господь открывает вход в нее по обетованию Своему: и иди в землю, юже ти покажу.

Этим ясно показывается, что как начало нашего спасения полагается призыванием Господа: изыди от земли твоея (Быт. 12, 1), так и окончательное совершенство чистоты равным образом подается Им же: и иди в землю, юже ти покажу, то есть не ту, какую ты можешь познать сам собою и открыть своими трудами, но какую Я тебе покажу и какой сам ты еще не знаешь и не ищешь.

Из этого ясно открывается, что как мы вступаем на путь спасения по особенному внуше¬нию от Господа, - так и достигаем высшего совершенства и блаженства под Его же руковод¬ством и просвещением”.

Глава 11. Вопрос о свободном произволении человека и о благодати Божией

Герман: “В чем же состоит свободная воля и почему приписывается нашей тщательности что-нибудь похвальное, если все, относящееся к нашему совершенству, и начинает, и совершает Сам Бог?

”

Глава 12. Ответ о действии благодати Божией при сохранении свободы произволения

Пафнутий: “Это приводило бы вас в справедливое недоумение, если бы во всяком деле и всяком обучении было только начало и конец, а не было некоторой своего рода средины.

Правда, случаи к спасению, как известно, различным образом устрояет Сам Бог; но с большею или меньшею готовностию подчиниться сим, посылаемым от Бога, случаям зависит от нас. Так предложение: изыди от земли твоея - принадлежит Богу призывающему, повиновение же, с каким вышел Авраам, принадлежит ему: и иди в землю - предлагается дело покорному; а в словах: юже ти покажу - указывается благодать повелевающего или обещающего Бога.

Но мы всегда должны быть твердо уверены, что никак не можем достигнуть совершенства своими трудами и подвигами, хотя бы со всею неутомимостию упражнялись во всякой добродетели; одни чело¬веческие усилия не могут иметь такой цены и силы, чтобы возводить на высоту святости и блаженства, если Сам Господь не будет притом содействовать нам и направлять сердце наше к тому, что для нас полезно.

Потому в каждое мгновение мы должны взывать к Богу с Давидом: соверши стопы моя во стезях Твоих, да не подвижутся стопы моя (Пс. 16, 5), постави на камени нозе мои и исправи стопы моя (Пс. 39, 3), - дабы Сей невидимый Правитель ума человеческого обращал произволение наше к добродетели, так как оно более склонно к пороку - то по неведению добра, то по обольщению страстей.