Не от мира сего

Истинное православное учение о жизни после смерти, напротив, наполняет нас страхом Божиим и вдохновляет на борьбу во имя Царствия Божия с невидимым врагом, стоящим на пути. К этой борьбе призваны все христиане, и несправедливо «разбавлять сладеньким» суровое и справедливое учение, только чтобы верующим «удобнее жилось». Пусть все читают православные книги, доступные их духовному уровню на сегодняшний день. И непозволительно называть «баснями» то, что мешает душевному удобству. Моды и взгляды людские изменчивы, а православное учение неизменно, и неважно, сколько у него последователей. Да пребудем же его верными чадами!»

КРИТИК О. СЕРАФИМА — единственный выступивший против книги — принадлежал к «правому» крылу реформистов Православия. У «левых» либералов, как бы не по вкусу ни пришлось им православное учение о жизни после смерти, достало ума не подвергать сомнению свидетельства Священного Предания и текстов богослужений. Журнал «Tlingit Herald», где появилась статья критика, печатался в «сверхправильном» приходе. Группировка эта, по мнению о. Серафима, мало чем отличалась от Греческой Церкви в Америке, откуда вышли их священники, — естественно, взгляды их расходились с православной подвижнической традицией. Но выступать открыто «против» «сверхправильное» священство не осмеливалось, они предоставили это право неискушенному критику. Один из пастырей сказал о. Серафиму, что критик этот лишь пересказывает чужие мысли. «Он как бы определитель настроения «греческого» крыла Православной Церкви, — сообщал в одном из писем о. Серафим. — То, что в мыслях у отцов Пантелеймона, Никиты и иже с ними, у него — на языке. Те лишь делятся своими соображениями в узком кругу, этот кричит во всеуслышанье».

Критик зашел так далеко, что высмеял не только учение о мытарствах, но и православный обычай молиться за усопших. В результате ему изрядно попало от православных епископов за распространение взглядов, противных Церкви.

После того, как «Ответ критику» появился в «Православном Слове», тот не успокоился и прислал о. Серафиму «открытое письмо», обвиняя его в «обмане» читателей и в том, что он, подобно свят. Игнатию (Брянчанинову), намеренно искажает Священное Писание: «Епископ Игнатий не признавал ни Библию, ни Церковь,. очевидно, вы идете по его стопам».

Отец Серафим оставил «открытое письмо» без внимания, отказавшись от словопрения со своим критиком. «Нам в корне претит его полемический запал в вопросах Церкви, — писал о. Серафим, — да и всему православному духовенству, наверное, тоже. Хотя я понимаю, что статьи критика были «спровоцированы» моей книгой (ибо я признаю свое авторство), спор наш носит далеко не личный характер. Впрочем, это и спором не назовешь, ибо с его стороны следовали лишь нападки, причем нападки не на меня, поскольку я всего лишь излагал учение архиеп. Иоанна (Максимовича), еп. Игнатия (Брянчанинова), еп. Феофана Затворника и других, а нападки на само учение».

Более о. Серафим не возвращался к этой полемике. Его «Ответ критику», впрочем, сам по себе оказался весьма ценным, ибо содержал ссылки на святых Отцов, жития святых, тексты богослужений, касающиеся жизни души после смерти. И православный читатель должен даже поблагодарить критика — иначе не было бы этого дополнения. Сам о. Серафим написал об этом так: ««Положительным»в статьях нашего критика следует признать то, что они побудили нас изложить предельно ясно и просто православное учение, дабы не допустить дальнейших кривотолков».

Статьи критика также подвигли о. Михаила Помазанского написать очень полезную статью о мытарствах, так же основанную на святоотеческом учении. Она была опубликована и на русском, и на английском.

ОТДЕЛЬНОЙ КНИГОЙ «Душа после смерти» вышла в 1980 году. Она, в первую очередь, отлична тем, как о. Серафим разграничил естественное и богоданное знание человека, т. е. то, что Бог попускает (выход души в «астрал», в «область Бардо», то бишь в поднебесное пространство), и то, что Он открывает неотмирную действительность Рая и ада. Поистине, лишь обладая святоотеческой мудростью, можно разобраться в массе издаваемых ныне книг о посмертных впечатлениях и объяснить их в свете древнего Православия. Книга о. Серафима убеждает всякого искателя Истины, ибо представленное в ней учение создано не человеческим умом, а волей Божией, это не его личные взгляды, не просто желание потрафить своей или чьей‑то гордыней. Прочтение Священным Преданием взглядов о жизни загробной подобно прочтению их Книгой Бытия — оно приоткрывает завесу тайны. Познать ее в жизни земной нельзя, ни научным исследованием, ни самым изощренным оккультистским методом, испытывая не раз и не два внетелесные ощущения. Оккультист полагается на силы собственные и бесовские (порой даже не замечая этого). Христианин, причастный Таинствам, уповает на бездонный кладезь Божией мудрости Того, Кто создал видимый и невидимый миры.

Самое главное в книге о. Серафима — отклик в человеческих душах. Он писал: «Истинные видения жизни после смерти потрясают всё наше существо, и если до той поры человек не был ревнителем христианства — коренным образом меняют его жизнь земную, дабы приготовить к жизни вечной». Такого же воздействия добился сам о. Серафим, не поступившись и толикой опыта Православной Церкви в угоду современному самодовольному и самодостаточному человеку. Уже после его кончины тысячи людей прониклись трезвением и правдой его книги, она подвигала их не только к покаянию и душевному борению, но и к истовой молитве по усопшим. В августе 1991 года в монастырь преп. Германа пришло письмо от одной греческой православной, врача–ветеринара, некоторым образом рассказ ее проливает свет и на состояние души самого о. Серафима после кончины.

Купив его книгу, я прочла взахлеб. Именно этого жаждала душа — прикоснуться к Тайнам Православия. Как благодарна я Богу, что Он сподобил меня найти Истину. Истину, которую должен знать каждый православный, — о жизни и смерти. Истину, которую, увы, не несет людям моя Церковь (Греческая Православная Церковь Америки).

Всю неделю (пока читала книгу) меня не оставляло волнение и какая‑то небесная радость откровения. Я поделилась с мужем, Давидом, дескать, теперь мы знаем, как помочь любимым, уже ушедшим людям. Муж едва дождался, когда я закончу книгу, и принялся читать сам. Я сказала ему: где бы ни был сейчас о. Серафим, нам нужно его разыскать, поговорить, получить от него благословение.

Я написала о. Серафиму в Платину, но получила ответ от о. Германа: собрат его уже почил в Боге. С письмом пришла брошюра и приглашение на летние занятия Богословской Академии. С грустью ехали мы на могилу о. Серафима, надеясь узнать о нем больше. Мы пробыли в монастыре неделю. Какая же это была радость духа и души! Сколько любви! Мы словно приобщились небесного, неотмирного, к чему звали и за что боролись святые и подвижники всех времен. По благодати Божией стяжали мы такое чудесное состояние.

Узнав о причине смерти о. Серафима (нарушение свертываемости крови), я поняла, что ему можно было помочь природными и гомеопатическими средствами, а не современной терапией. Я скорбела о его кончине во цвете лет, особенно сейчас, когда его так не хватает и он уже затронул так много сердец. Ах, как он нам всем нужен!

На вторую ночь в монастыре о. Серафим явился ко мне во сне: в рясе, скрестив руки, со смирением на светлом, спокойном, задумчивом лице. Увидев его, я сказала:

- Отец Серафим, я хотела помочь Вам. Зачем Вы умерли? Почему не дождались меня? Я бы вылечила Вас травами, я уверена!

Сердце щемило, я едва не плакала. Он взглянул на меня с прощением и благодарной любовью:

- Нет, Вы не сумели бы мне помочь. Ничто и никто не сумел бы. Сейчас я там, где мне и хотелось быть — с Богом.

И лик его стал таять, а я всё повторяла:

- Мы любим Вас, мы Вас очень любим!

Всякий раз теперь мы приезжаем на летние паломничества, и это в радость. И о. Серафим будто бы рядом: в каждом листочке, в каждом дереве, в каждой зверушке, во всей красоте природы. Монастырь привел нас к истинной жизни, единственно важной для нас.

Да хранит вас всех Бог, Иоанна Стефанатос.

В послесловии он писал: «Страждущая Церковь России, возможно, из‑за гонений, а возможно, из присущего ей консерватизма, сохранила православное отношение к потустороннему миру в большей степени, чем какая‑либо иная православная Церковь».

Летом 1989 года монах из монастыря преп. Германа совершил паломничество в Валаамский монастырь (в России) и неожиданно нашел там книгу о. Серафима. До той поры никто из Братства преп. Германа не ступал на Русскую землю. (Отец Герман, как помнит читатель, вырос в Латвии). В ту пору Валаамский монастырь был закрыт (с 1940 г.), обветшал, и только–только начинались реставрационные работы. Мастерам помогали местные жители. Вышеупомянутый монах вспоминает: «Не успел я подойти к главному зданию монастыря, как появился бородатый молодой человек. «Вы из Платины?» — спросил он с живым интересом. Я ответил, хотя вопрос, по правде говоря, огорошил меня. Молодой человек просиял, троекратно расцеловал меня и сказал: «Пойдемте».