Страница 2 из 5
Святой Макарий Великий так учит о сем, а вместе и о всем порядке добродетельной жизни: «полагающий намерение богоугождения должен так поступать: во–первых, веровать Господу твердо, предать всего себя глаголам заповедей Его и, отрешившись от мира, чтобы ум не прилеплялся к вещам видимым, всегда пребывать в молитве, в ожидании Господня призрения. (Это изображение добродетели в первом смысле.) Потом он должен понуждать себя непрестанно ко всякому делу благому и ко всякой заповеди Господней. (Это добродетель в последнем смысле как доброе дело.) Хотя бы сердце и не желало еще того ради пребывающего в нас греха, — не должно смотреть на то, а имея только Господа пред очами своими и заповеди Его, Ему единому стараться и благоугождать. Понуждать себя к кротости, хотя бы противилось тому сердце, также напрягаться быть милостивым, благоуветливым, сострадательным, благим. Тогда Господь, видя такое благое его тщание, как он нудит себя ко всякому делу благому, — к кротости, смирению и прочему, — в противность своему сердцу, — напечатлевает в нем сии добродетели силою Духа Святого, так что они становятся в нем как бы естественными; от чего он уже легко и охотно исполняет то, к чему прежде нудил себя против желания. (Это добродетель — в смысле доброго расположения.)» (Краткие поучения о главнейших спасительных догматах веры. 26 ноября. Како приготовляти себе к добродетельной жизни.
Святого Макария).
а) Виды
Некоторые добрые расположения человек может иметь от природы. Так иной от природы — смирен, сострадателен. Такие не имеют достоинства истинной добродетели, а получают его уже, тогда как христианин, решившись преспевать во всех добродетелях, усвояет их себе свободным избранием. Большая часть из них должны быть приобретены трудом и подвигом, как учит Макарий Великий. Таковы особенно те, кои противоположны главнейшим страстям, например кротость, смирение, бескорыстие, целомудрие и прочее. Некоторые, наконец, существеннейшие в христианской жизни, водворяются в сердце вместе с возбуждением решимости, в действии возрождения человека, Божественным действием Всесвятого Духа. Таковы: вера, надежда и любовь, которые потому и называются влиянными свыше или Божественными. Так говорится в слове Божием, что «вера есть Божий дар» (ср.: Еф. 2, 8) и что «любовь изливается в сердца наши Духом Святым» (ср.: Рим. 5,5), что «к упованию мы порождены» (ср.: 1 Пет. 1, 3).
3) Добродетель как доброе дело
«Добрые дела состоят в исполнении заповедей Божиих, которые человек соблюдает охотно при помощи Божией и при содействии собственного разума и воли, из любви к Богу и ближним» (Православное исповедание… Ч. 3. Вопр. 3).
Так как нравственность действия определяется вообще предметами, целию и обстоятельствами, то, чтобы дело наше было истинно добрым, необходимо: 1) чтобы оно по предмету своему было согласно с законом Божиим. Дело, противное заповедям Божиим, никак не может быть добрым. Впрочем, не тот только предмет добр, который указан заповедию, но и тот, который предлагается в виде совета, — как безбрачие, произвольная нищета, — и даже тот, который остается неопределенным в законе — сам по себе ни добр, ни зол, может получить доброту от цели, для коей служит средством. Заповеди составляют основу, как бы сердце нравственной жизни, советы выше закона, безразличное ниже его; 2) чтобы оно было совершаемо с доброю «целию». Худою целию и доброе само по себе дело превращается в худое, например, кто приходит в церковь для услаждения глаз и слуха. Главная цель всех дел, как сказано, есть слава Божия, по вере в Господа нашего Иисуса Христа; но к сей цели можно восходить чрез разные, ближайшие цели, — что не препятствует делу быть истинно добрым.
Преосвященный Тихон вообще перечисляет следующие цели, с коими должно нам творить добрые дела: а) да покажем повиновение и послушание Богу нашему; б) для прославления имени Божия; в) да засвидетельствуем Богу, Благодетелю нашему, сердечную нашу благодарность; г) да покажем от дел наших веру в Бога и Сына Его Иисуса Христа; д) да не порочим высокого христианского звания и имени; е) ради любви к братьям; ж) чтобы не соблазнить кого; з) да заградим уста противникам и врагам христианства; и) да, видяще житие наше доброе, не знающие имени Христова обратятся ко Христу и с нами едино будут (Святитель Тихон Задонский. О истинном христианстве. 3, заключение к книге сей. Первое заключение, 271 и далее); 3) наконец, чтобы обстоятельства, среди которых совершается дело, были законны. Обстоятельства не суть что‑нибудь внешнее, а входят некоторым образом в состав самого дела. Почему или увеличивают, или уменьшают собою доброту дела, или нередко уничтожают ее. Так нравственное достоинство действий много зависит, судя по тому: а) кто совершает их; ибо не всё и каждому позволительно и не всякий ко всему одинаково обязан; например, священнодействие, — действие само по себе святое, — весьма преступно, если самовольно станет совершать его непризванный и непосвященный: «никтоже сам себе приемлет честь, но званный от Бога» (Евр.
5, 4); б) как совершает; дело, по своему предмету и цели хорошей, сделается худым, по крайней мере, потеряет много достоинства, если будет совершаться непозволительными средствами или не так, как должно. Апостол запрещает «творити злая, да приидут благая» (ср.: Рим. 3, 8); а пророк Иеремия говорит: «проклят творяй дело Божие с небрежением» (ср.: Иер. 48, 10); в) когда и где, — ибо иные действия, будучи сами по себе позволительны, не могут без вины совершаться в известном месте или в известное время. Так, например, Спаситель выгнал из храма творивших в нем куплю (см.: Ин. 2, 15—16); а Премудрый называет того безумным, кто говорит тогда, когда надлежало бы молчать: «человек премудр умолчит до времене: продерзый же и безумный превосходит время» (Сир. 20, 7).
а) Мнимо–добрые дела
От истинно добрых дел должно отличать те, которые хотя по виду согласны с законом Божиим, но совершаются не из уважения к нему, а только по природной склонности, из приличия, по нужде или даже с худым намерением. Такие законные действия (actions legales) можно назвать мнимо–добрыми. Они могут иметь похвалу, но только у людей, а не у Бога, Который зрит наше сердце и по его расположению ценит наши действия (см.: 2Кор. 9, 7). Кто чтит Бога устами только, а не сердцем, тот всуе чтит Его (см.: Мф.15, 8—9). «Чего в сердце нет, говорит Тихон Воронежский, нет в самой вещи. Вера не есть вера, любовь не есть любовь, когда на сердце не имеется, но есть лицемерие. Смирение не есть смирение, но притворство, когда не в сердце. Дружба — не дружба, а горькая вражда, когда вне только является, а в сердце не имеет места»
б) Благодатная помощь при совершении добрых дел
Здесь разумеется благодать не в том смысле, как она сретает человека при самом вступлении его в Церковь Христову, возрождает, оправдывает, всыновляет Богу и делает наследником вечного Царства Христова, — а в том, как она, пребывая в христианине, содействует ему и многообразно помогает преспе–вать в добродетелях. В сем отношении она есть спасительная сила Божия, действующая в человеке, которою, с одной стороны, ослабляется наклонность ко злу, с другой — возбуждается, усиливается и сохраняется расположение к добру, так что он бывает «на всякое дело благое уготован» (2 Тим. 3, 17). О сей благодати говорит Апостол: «Бог есть действуяй в нас и еже хотети и еже деяти о благоволении» (ср.: Флп. 2, 13). В частности же, сие спасительное действие ее выражается: 1) в «просвещении разума», в коем напечатлевает спасительные истины и полагает внушения на добрые дела, как учит апостол Иоанн: «и вы помазание имате от Святаго и весте вся… то помазание учит вы: и якоже научи вас, пребывайте в нем «(ср.: 1 Ин. 2, 20, 27); 2) «в преклонении воли» человека к добру, сообщении ей сил, потребных для одержания победы над плотию, влекущею ко злу, как говорит апостол Павел: «закон духа жизни о Христе Иисусе свободил мя есть от закона греховного» (ср.: Рим. 8, 2).
Такое содействие благодати сообщает действиям христианина высший, Божественный характер, по коему они становятся несравненно выше дел естественных, так же как, например, медь, смешанная с золотом, выше простой меди.
в) Согласие благодати Божией с свободою человека