НАШ КАЛЕНДАРЬ

И это происходило в «христианском» государ­стве!

* Булгаков С, свящ. (1871-1944) - русский бого­слов, философ и экономист.

** Булгаков С. Мое рукоположение // Булгаков Q. Автобиографические заметки. Дневники. Статьи. ред, 1998. С. 74.

Чем объяснить неприязнь, которую ин­теллигенция питала к Церкви? Укажем на одну причину, на наш взгляд главную.

Церковь - это духовная среда, имеющая свою структуру, которая охватывает всю жизнь человека. Церковь требует от хрис­тианина постоянной суровой борьбы со страстями и духом гордыни. Человек дол­жен постоянно контролировать не только поступки, но и мысли и тайные желания. Христианину предлагается новая система ценностей, новые нравственные ориенти­ры, непохожие на светский этикет. От че­ловека требуются не только вера, но и ре­лигиозная дисциплина: посещение храмов, регулярные молитвы, соблюдение постов; его частная, домашняя жизнь должна быть слита с литургическими ритмами Церкви. Христианин получает свободу через борь­бу со страстями, а духовную мудрость - через подчинение ума вечным истинам. Поэтому церковное христианство, повто­римся, есть во многом дело воли, своего рода - подвиг воли.

Либеральное, абстрактное христианство ничем не связывает человека: понимай хрис­тианство как хочешь и живи как угодно. Не нужно ни жертвенности, ни напряжен­ной борьбы с собой. Либеральное христи­анство считает всё, присущее человеку, в том числе страсти, естественным и, сле­довательно, позволительным. Представле­ние о природной испорченности человека отсутствует, заповеди сводятся к одному: «Делай что хочешь, только не причиняй зла другим людям». Но и здесь существует мно­жество оговорок, отводов, возможностей для самооправдания, которые превращают даже такую мораль в декларацию. Можно быть лжецом-клятвопреступником и в то же время тонко рассуждать о трансцендент­ных* вопросах; можно быть развратником и в то же время горячо доказывать благо­творность влияния христианства на куль­туру народа - всё это не будет тревожить совесть.

* Трансцендентный - здесь: запредельный.

Борьба со страстями, в которых, как мы уже отмечали, многие интеллиген­ты видят яркие краски жизни, и с гордыней, которая в миру обычно отождествляется с человеческим достоинством, оказалась не по силам и не по нраву интеллигентным людям, преданным страстям: в этом глав­ная причина апостасии* - отступления ин­теллигенции от Церкви и последующей борьбы с Церковью.

* Апостасия - утрата веры, отрицание догматов и отпадение от Церкви.

Псевдохристианство подготовило почву для разгула атеизма. Когда убеждения ста­новятся не делом и подвигом жизни, а от­влечёнными идеями и абстракциями, то их легко сбросить - как старую одежду.

В наше время мы видим те же процессы: значительная часть интеллигенции считает себя интеллигенцией христианской и в то же время стоит далеко от Церкви. Перед нами вроде бы лишь первый этап - холодной ин­дифферентности к Православию, индиффе­рентности, сопряжённой с нежеланием уз­нать, оценить и понять Православие. Но та­кая индифферентность обычно довольно легко и быстро переходит в противостояние.

Период атеистического диктата как буд­то кончился, но ничего не возникает слу­чайно и не исчезает бесследно. Какие метаморфозы ожидают нас? Во что трансформируется атеизм на следую­щем витке истории?

В России XIX столетие было временем духовных потрясений, бескровных рево­люций; временем, когда были подточены и сломлены нравственные устои народа; временем торжества самого плоского и вульгарного материализма; временем кон­центрации мирового зла в таких, невиданных прежде, размерах, что взрывы ре­волюций стали неизбежны и вызвали по­токи человеческой крови. Предчувствие близкой катастрофы, как дым от гряду­щих пожарищ, нависло над Империей, похожей на «Титаник», плывущий в оке­ане истории. На смену атеизму, который не может удовлетворить мистические чувства человека, пришёл антипод рели­гии - демонизм. Общество, потерявшее нравственные ориентиры, бросилось к язычеству. В философии ярким вырази­телем этих настроений был Владимир Соловьёв. Он обратился к платонизму* и древнему гностицизму**, в которых черпал свои вдохновения. Соловьёв реанимировал учение Платона о Софии - мире Боже­ственных идей - и дал этому учению свою интерпретацию. По учению Платона - Со­ловьёва, Божество подчинено определён­ным ритмам, которые представляют собой восходящие и нисходящие ступени единой космической лестницы. Первый этап: Боже­ство - в Себе. Оно лишено качеств и атри­бутики, свойств и предикатов***.

* Платонизм (IV дo P.X.- III пo P.X.) - направле­ние в древнегреческой философии.

** Гностицизм (I до P.X.-VII по Р.Х.) - синкрети­ческое псевдохристианское религиозно-философ­ское учение.

*** Предикат - здесь: отношение.

По отноше­нию к Нему человеческие понятия представ­ляют собой чистые негации, например: непостижимый, невыразимый и так далее. Вторая фаза Божества - это Его абстракт­ное свойство: один, единый, единственный. Здесь единица мыслится не как число, а как потенция всех реальных и мысленных вели­чин и чисел. Третья фаза, или нисходящая ступень,- это Божественный ум; ум, созер­цающий собственные идеи. Это - единица во множественности. Тут, правда, между Платоном и Соловьёвым образуется дистанци­онный разрыв. Если для Платона мир идей - это мир идеальных образов и образцов, как бы мир живых архетипов*, то для Соловьё­ва совокупность идей является личностью - Софией,- женственной стороной Божества, предметом Его любви. Этот западный шактизм** пронизывает и философию, и, в ещё большей степени, поэзию Соловьева. Легко намечается параллель между софиологией и индуизмом. Божество относится к Софии так, как Брахма*** к пракрити**** (принципу материальности). В одном из наиболее ко­лоритных произведений Соловьёва, «Смыс­ле любви»*****, Божественный эрос трансформи­руется в сексуальное влечение, а сексуальное влечение возвышается до мистики эроса.

* Архетип - прообраз, мотив, врожденное пред­ставление.

** Шактизм - течение в индуизме, рассматрива­ющее в качестве верховного божества Шакти - энергию бога, персонифицированную в образе его супруги.

*** Брахма - один из трех высших богов индуизма

**** Пракрити - первоматерия в индуизме.

***** См., напр.: Соловьев В. Смысл любви // Соч.: В 2 т. М., 1988. Т. 2. С. 493-547.

Четвёртая фаза Божества - это Боже­ственная душа, это идеи, которым дан вы­бор: остаться в единстве с Божеством - в Божественной плироме* - или покинуть Божество, как птенцы вылетают из гнезда. София избирает второе. Она материализу­ется в космосе. Таким образом, у Платона и у Соловьёва само мироздание является трагедией, София попадает в плен материи, которая становится её темницей. Для пла­тоников ошибка совершенного и падение идеального необъяснимы. Существуют различные интерпретации: Апулея**, Вален­тина***, Василида**** и других. Характерно, что святитель Григорий Богослов***** говорит, что древо жизни в раю было образом богообщения и грех Адама - это нетерпеливое желание подойти, еще не подготовленным, к высшему, непосредственному созерца­нию Божественного Света; впрочем, Гри­горий Богослов говорит осторожно, то есть как: можно предположить. Если мы пра­вильно понимаем мысль Григория Бого­слова, то грехопадение Адама - это подме­на постепенного преображения тёмной экстатикой.

* Плирома - здесь: полнота.

** Апулей (ок. 125 - ок. 180) - римский писатель.

*** Валентин (? - ок. 160) - философ-гностик.

**** ВасилиВ (?-П) - философ-гностик.

***** Григорий Богослов, сет. (t389) - отец Церкви.

У платоников существовала версия, впос­ледствии разделявшаяся Оригеном*, о предмирном падении душ, которые в наказание посылаются на время в материальные тела.

* Ориген (ок.185-253/254) - христианский бо­гослов и философ.

Иные относили понятие «падение Софии» к гордости, иные считали это просто ошиб­кой, иные - необходимым этапом Боже­ственного бытия. Соловьёв дал новую ин­терпретацию этой проблемы. По его мысли, Софией руководило желание индивидуали­зировать своё бытие, другими словами, идея захотела стать индивидуальностью и созна­тельно выбрала бытие вне Божества; в сущ­ности говоря, здесь - повторение старой концепции платоников-гностиков об эго­центризме неких духовных существ, который привёл к обособленности; и те же моти­вы - интерес к неведомому, желание сво­боды и затем трагедия богооставленности. Александра Блока можно назвать учени­ком Соловьёва, его поэтическим интерпре­татором, хотя Блок жаловался, что сочине­ние Соловьёва «Оправдание добра»*, кото­рое сам автор считал главным трудом всей жизни, представляет собой скучнейшую книгу; но космология Соловьева, как образ Софии, покинувшей Божество, пронизывает все творчество Блока.