Страница 13 из 48
- Ты надеялась, - возразил Влас, - но ты не верила, а нужно было верить! Потому что сказано: "По вере вашей да будет вам".
Влас прошел на свое вчерашнее место и опустился на корточки. Василиса села на стул.
- Василис, а, Василис... - несмело начал Влас. - Ты подумаешь, что я точно сумасшедший, но я тебе стихотворение посвятил.
- Стихотворение? - растерянно улыбнулась Василиса.
- Можно прочитаю?
- Читай.
Влас набрал воздуха и, стараясь не выдавать волнения (сердце его раскачивалось в груди, как увесистый маятник), стал читать:
Сестре
Я не прошу тебя быть со мной,
я прошу тебя: просто будь.
Ветер московский пронзает грудь,
ветер зовет на бой.
Утром простимся. На дальний путь
благослови меня.
Надо же было вчера свернуть
на свет твоего огня!
Грустную песню пропела ночь:
слезы, январь, зола.
А если земную ночь превозмочь,
то вырастут два крыла.
О чем ты молилась?
О чем я молчал?...
Мысль возвратилась
к Началу начал,
к еловым ветвям
на твоем окне,
к вертепу, яслям,
Вифлеему, звезде...
Мы потеряли или нашли?
Зажги лампаду свою.
Ветры за мною уже пришли,
но я оживу в бою.
Я не прошу тебя быть со мной,
мой конь летит за звездой.
Тысячу дней и тысячу лет
не забуду твой теплый свет.
Не бойся меня, сестра.
Спасибо, что ты добра.
Прости, что я сердцем наг.
Печать на моих устах.
- Как ты узнал, что я молилась всю ночь? - спросила Василиса, и слеза, словно маленькая бусинка, поблескивая, скатилась по гладкой коже ее щеки.
- Ты молилась?
- Да..., всю ночь. Мне так грустно было и так стыдно..., что я такая. То меня мучила мысль, что недостойна я всего того, о чем ты вчера говорил, то мне вообще казалось, что я тебя выдумала. Плакала я...
- Как же ты молилась?
- А как тебя Гость научил, а ты меня: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешницу".
- Только не "грешницу", а "грешную", - ласково поправил Влас и сразу же пожалел об этом, подумав: "Да какая, собственно, разница! Человек от всего сердца со слезами Богу молился, а я со своими поправками лезу. У Милки научился!".
- Хорошо, я исправлюсь, - кротко согласилась Василиса.
- Знаешь, что я придумал? - оглянувшись по сторонам, зашептал Влас. - Мы тебя выкупим! Я с вашей мамашей договорюсь. Слава Богу, дружок меня не забыл, поможет. Обещал, что деньги через два дня достанет. А пока я к тебе каждый день приходить буду.
Василиса смотрела на Власа глазами, расширившимися до величины крупных миндальных орехов:
- Влас, они могут не согласиться на выкуп.
- Ты помнишь, о чем мы вчера с тобой говорили? Решись, твердо решись быть с Господом, остальное приложится.
- Тебя могут обмануть. Такое бывает. Деньги возьмут, а меня не отпустят. Тебя вообще убить могут...
- Опять ты свое! Я прошу - верь. Решись и верь. Этого с тебя довольно. Обещаешь?
- Обещаю, - ответила Василиса, и по щеке ее скатилась вторая блестящая бусинка. - Влас, за что мне Господь тебя послал?
- Нет, Василек. Не меня Он послал, а Сам к тебе пришел. А я только плохой раб, простой исполнитель. А Господь, Он ведь, когда на земле жил, помнишь, к кому приходил? К мытарям и грешникам, ну то есть, по-нашему говоря, к мошенникам всяким, аферистам, бандитам и девчонкам легкого поведения. Ну, в общем, к таким, как мы с тобой, сестренка. Он, конечно, ко всем людям пришел, но только мытари, разбойники да блудницы его больше слушали... Знаешь, почему?
- Почему?
- Потому, что кому больше прощено, тот больше любит. А еще потому, что им, разбойникам да блудницам, терять было нечего, надеяться не на что, жалеть не о чем. Впереди тупик. Они реально на жизнь смотрели. Видели всю ее правду страшную. А у других только миражи да миражи перед глазами... Вот и мой товарищ, который, кстати, Бог даст, нам поможет, тоже миражами увлекся. Когда мы с ним лет двенадцать назад из очередной переделки еле живыми ушли, так он мне сам предложил - пойдем в храм, Спасу свечки поставим. Не знал он, конечно, почему так говорит, но сказал ведь. А сейчас? Как только с ним о духовном заговоришь, он бежит, как черт от ладана. Потому и бежит, что стабильность и сытость земную обрел. Место теплое. Кофе с ликером. Камин. Плед клетчатый. У него есть, что терять. А за Христом идти, значит от мира отречься, от всей этой суеты. Вот и боится он даже слушать об этом. Неприятно ему, страшно. Понимаешь?
- Понимаю. А как его зовут? Я за него молиться буду.
- Его? Владом. Вообще-то родители при рождении Владленом назвали - это новодел советский - имя в честь Владимира Ленина. А христианского имени он пока что не получил, он не крещеный. Так что молись за него, как за Влада. Так его все зовут. А завтра мы вместе с тобой помолимся. Я, знаешь что? Я "Молитвослов" принесу.
- Ага. Хорошо будет. Принеси.
- Помолимся, а потом я к мамаше на разговор пойду. А ночью, если сможешь, продолжай Иисусову молитву творить... Ту, что сегодня читала. Только с покаянием.
- Ладно, - глубоко вздохнув, зажмурив глаза и блаженно улыбнувшись пообещала Василиса. - Тебе скоро идти.
- Скоро это "скоро" закончится. Только верь, Василек.
- Постараюсь. А знаешь, кто ты, Влас? Ты не исполнитель простой, ты... - Василиса помедлила, и щеки ее налились румянцем, как спелые яблоки, - ты воин... воин Христов.
Глава семнадцатая
Господин Князев
Когда Влас вернулся домой, мать сообщила, что ему несколько раз звонил какой-то Князев и обещал звонить еще. Действительно, как только Влас уселся на кухне за мамину яичницу с сыром, зазвонил телефон.
- Это твой Князев, небось, - сказала мать, мотнув головой в сторону телефона. - Поесть спокойно не даст.
- Да ладно, мам. А может, Влад?
Влас снял трубку. В трубке раздался довольно приятный, хотя и немного слащавый мужской голос:
- Добрый вечер, Влас Александрович.
- Добрый вечер. С кем имею честь говорить?
- Лично мы пока еще не знакомы, хотя заочно, возможно... Моя фамилия Князев.
- А имя отчество?
- Зовите просто Князев. Так, знаете ли, проще.
- Чем обязан, господин Князев?
- Дорогой Влас Александрович, нам стало известно, что вы нуждаетесь в срочной помощи, и вот мы готовы вам эту помощь оказать.
- Простите, кто это мы, можно поинтересоваться?
- Мы - это Благотворительный Фонд Широкого Профиля "Утренняя звезда". А я, видите ли, - президент Фонда.
Влас мысленно осудил Влада: "Ну, дает! Сказал бы, что сам помочь не может. А то приплел, не посоветовавшись со мной, какой-то Фонд".
- Господин Князев, я вам очень благодарен за звонок... Даже не знаю, что сказать.
- А говорить ничего и не нужно. Вы, Влас Александрович, приезжайте завтра, скажем, часикам к десяти утра по адресу: метро Киевская, улица Красильникова, минут десять по прямой от метро идти, строение семь. Это пристройка такая, знаете ли, к автокомбинату. Как комбинат сам увидите, так около ворот вам нужно будет налево и вверх по железной лестнице. Там площадочка такая, знаете ли, бетонная и сразу же вход в наш офис. Охраннику скажите, что ко мне, по приглашению. Запомнили?
Влас был взят врасплох и возражать не стал.
- Повторите, пожалуйста, - попросил он, - я запишу.
После окончания этого странного разговора, мать умоляюще обратились к сыну:
- Я очень тебя прошу, Власик, не начинай ничего, а.
- Мам, да все хорошо. Из Благотворительного Фонда звонили. Мне же благотворительная помощь нужна? Нужна, - улыбаясь ответил сын.
Мать тяжело вздохнула и ушла в ванную стирать белье.
Влас крикнул ей в след:
- Мамуль, а ты не переживай попусту. Лучше помолись за меня. В церковь сходи. Записку о здравии подай...
- Молюсь, сынок, молюсь, - ответила мать тихо, так что Влас из кухни не мог услышать, и заплакала.
Влас доел яичницу, выпил чая и решил все-таки позвонить Владу, разобраться. В офисе Влада не оказалось, тогда Влас позвонил на мобильный и застал друга за рулем машины.
- Говори, старичок, что там у тебя сегодня стряслось? - кричал в трубку Влад. - Только быстро. Я тут на кольцевой. Движение аховое! Совсем сегодня дорогу не чистят, дармоеды. Того и гляди в кого-нибудь въеду.
- Влад, ты зачем благотворителей приплел? Ну, этого Князева...
- Не понял!
- Сейчас мне звонил какой-то Князев. Сказал, что ты просил его мне помочь. То есть, он сказал, что ему известно стало, что я срочно нуждаюсь в помощи...
- Ну?
- Ну и он хочет помочь!
- А при чем тут я?
- Так я был уверен, что это ты мне его подсунул.
- Понятия не имею ни о каких благотворителях. Тут что-то не чистое, Влас.