Страница 29 из 29
Это есть прохождение современного мира через тьму перед новым религиозным светом.
Для современного мира и для происходящего в нем переворота очень характерна мучительная тема о свободе. Происходящие в мире процессы являются
323//324
не столько процессами освободительными, сколько процессами связывающими. Это я отмечал в книге «Новое Средневековье», написанной 23 года тому назад6. Социальное переустройство мира должно освободить трудящиеся классы от эксплуатации и унизительного положения. Но это освобождение не происходит либеральными путями, оно предполагает связанность и принуждение. Скачок из царства необходимости в царство свободы, о котором говорят Маркс и Энгельс, отодвинут в неопределенное будущее. Тема о свободе трагическая, она особенно трагична для культурной элиты, которая проходит сериозный кризис. И если эта культурная элита не проникнется идеей служения, если она останется в состоянии самодовольства и презрения к нижестоящим, то она будет обречена на исчезновение. Во всяком случае либерализм XVIII и XIX веков кончен, в нем нет больше силы. Индивидуализм, который в прошлом мог быть революционным, делается бессильным воздыханием о прошлом. Особенно либерализм экономический делается силой реакционной, поддерживающей умирающий капиталистический строй. Кончается и либеральная демократия, которую пытаются еще поддержать, она мешает социальному реформированию общества. Будущее принадлежит новой форме демократии, демократии социальной. Лозунг свободы часто бывает ложным и реакционным, его провозглашают из страха и ненависти к надвигающимся на мир социализму и коммунизму.
За свободу стоят те, которые раньше были врагами свободы и по–настоящему свободы не любят или любят ее для себя и не любят для других. (В первые годы русской революции я знал
324//325
одну даму, которая не была верующей и всегда нападала на христианство. В одно из воскресений она пришла в церковь. Когда ее спросили, почему она это сделала, будучи противницей христианской веры, она ответила, что она пришла из ненависти к проклятым большевикам. Вот так пробуют и защищают собственную свободу, которой раньше боялись7.) [Нашли собственную свободу, хотя раньше ее отрицали8.] Проблему свободы нельзя ставить отвлеченно, исходя из доктринальных принципов, ее нужно ставить конкретно, нужно понять сложную диалектику свободы, ее динамику. Свобода в более глубоком смысле есть не право человека, а обязанность человека. Трагизм этой проблемы в том, что ограничение свободы, особенно экономической свободы, необходимое для социального переустройства общества, для решения проблемы «хлеба», сопровождается ограничением и даже отрицанием свободы духа и духовного творчества. Свобода же духа, совести, мысли, слова, творчества имеет абсолютный характер и зависит не от царства Кесаря, а от Царства Божьего. Но разграничение «Кесарева» и «Божьего» с большим трудом дается грешному человеку, и в прошлом оно никогда по–настоящему и последовательно не было сделано. Дух всегда утеснялся миром и в новой форме продолжает утесняться. Выброшенность человеческого существования вовне приводит к этому.
Будущее нельзя себе представлять целым и единым, в нем будет движение, будет духовная борьба. И это может быть наиболее обострено, когда социальная борьба уляжется. Тогда духовные проблемы, затемненные социальным неустройством и социаль-
325//326
ными противоречиями, предстанут в более чистом виде. И будущее России нельзя себе представлять детерминированным и фатальным, оно зависит от человеческой свободы. Можно себе представить необычайный рост экономической и политической мощи России и возникновение нового типа цивилизации американского типа, с преобладанием техники и с поглощенностью земными благами, которого не было в прошлом русского народа. Но воля наша должна быть направлена на созидание иного будущего, в котором будет разрешена справедливо социальная проблема, но<и>обнаружит себя религиозное призвание русского народа и русский народ останется верен своей духовной природе. Будущее зависит от нашей воли, от наших духовных усилий. То же нужно сказать<о>будущем всего мира. Роль христианства тут не может не быть огромной. Но эта роль может быть огромной лишь в том случае, если обветшавшие и выродившиеся формы христианства будут преодолены и будет раскрыта профетическая сторона христианства, из которой вытекает и совсем иное отношение к стоящим перед человеческим обществом проблемам9. В новую мировую эпоху входит новое христианское сознание и новая христианская активность. Такое новое христианское сознание с сильным профетическим элементом в России подготовляется.