Страница 17 из 54
раза, то уже теряет самый капитал. Кроме того, постановлен был дозволенный
процент: 10 кун за гривну, что составляло около трети или несколько более,
если принимать упоминаемую гривну гривною куна 2 .
Частые войны и нашествия половцев разоряли капиталы, являлись
неоплатные должники, а под видом их были и плуты. Торговые предприятия
подвергали купца опасностям; от этого и те, которые давали ему деньги,
также находились в опасности потерять свой капитал. Отсюда и высокие
проценты. Некоторые торговцы брали у других купцов товары, не платя за них
деньги вперед, а выплачивали по выручке с процентами; по этому поводу
возникали обманы. При Владимире положено было различие между тем
неоплатным купцом, который потерпит нечаянно от огня, от воды или от
неприятеля, и тем, который испортит чужой товар, или пропьет его, или
"пробьется", т. е. заведет драку, а потом должен будет заплатить виру или
"продажу" (низший вид виры). При несостоятельности купца следовало
принимать во внимание: от какой причины он стал несостоятелен. В первых
случаях, т. е. при нечаянном разорении, купец не подвергался насилию, хотя
не освобождался от платежа долга. Некоторые брали капитал от разных лиц, а
также и у князей. В случае несостоятельности такого торговца его вели на
торг и продавали его имущество. При этом гость, т. е. человек из иного
города или чужеземец, имел первенство перед другими заимодавцами, а за ним
князь, потом уже прочие заимодавцы получали остальное. Набеги половцев,
проценщина, корыстолюбие князей и их чиновников - все способствовало тому,
что в массе народа умножались бедняки, которые, не будучи в состоянии
прокормить себя, шли в наемники к богатым. Эти люди назывались тогда
"закупами". С одной стороны, эти закупы, взяв от хозяина деньги, убегали
от него, а с другой - хозяева взводили на них разные траты по хозяйству и
на этом основании притесняли и даже обращали в рабство.
Закон Мономаха дозволял закупу жаловаться на хозяина князю или судьям,
налагал определенную пеню за сделанные ему обиды и притеснения, охранял
его от притязания господина в случае пропажи или порчи какой-нибудь вещи,
когда на самом деле закуп был не виноват; но зато с другой стороны
-угрожал закупу полным рабством в случае, если он убежит, не выполнив
условия. Кроме закупов, служащих во дворах хозяев, были закупы "ролейные"
(поселенные на землях и обязанные работою владельцу). Они получали плуги и
бороны от владельца, что показывает обеднение народа; хозяева нередко
придирались к таким закупам под предлогом, что они испортили данные им
земледельческие орудия, и обращали в рабство свободных людей. Отсюда
возникла необходимость определить: кто именно должен считаться холопом.
Законодательство Владимира Мономаха определило только три случая обращения
в холопство: первый случай, когда человек сам добровольно продавал себя в
холопы или когда господин продавал его на основании прежних прав над ним.
Но такая покупка должна была непременно совершаться при свидетелях.
Второй случай обращения в рабство - принятие в супружество женщины
рабского происхождения (вероятно, случалось, что женщины искали
освобождения от рабства посредством замужества). Третий случай, когда
свободный человек без всякого договора сделается должностным лицом у
частного человека (тиунство без ряду, или привяжет ключ к себе без ряду).
Вероятно, это было постановлено потому, что некоторые люди, приняв
должность, позволяли себе разные беспорядки и обманы, и, за неимением
условий, хозяева не могли искать на них управы. Только исчисленные здесь
люди могли быть обращаемы в холопы. За долги нельзя было обращать в
холопство, и всякий, кто не имел возможности заплатить, мог отработать
свой долг и отойти. Военнопленные, по-видимому, также не делались
холопами, потому что об этом нет речи в "Русской Правде" при перечислении
случаев рабства. Холоп был тесно связан с господином: господин платил его
долги, а также выплачивал цену украденного его холопом. Прежде, при
Ярославе, за побои, нанесенные холопом свободному человеку, следовало
убить холопа, но теперь постановили, что в таком случае господин платил за
раба пеню. Холоп вообще не мог быть свидетелем, но когда не было
свободного человека, тогда принималось и свидетельство холопа, если он был
должностным лицом у своего господина. За холопа и рабу вира не полагалась,
но убийство холопа или рабы без вины наказывалось платежом князю
"продажи". По некоторым данным ко временам Мономаха следует отнести
постановления о наследстве.
Вообще, по тогдашнему русскому обычному праву, все сыновья наследовали
поровну, а дочерям обязывались выдавать приданое при замужестве; меньшому
сыну доставался отцовский двор. Каждому, однако, предоставлялось
распорядиться своим имуществом по завещанию. В правах наследства бояр и
дружинников и в правах смердов существовала та разница, что наследство
бояр и дружинников ни в каком случае не переходило к князю, а наследство
смерда (простого земледельца) доставалось князю, если смерд умирал
бездетным. Женино имение оставалось неприкосновенным для мужа. Если вдова
не выходила замуж, то оставалась полной хозяйкой в доме покойного мужа, и
дети не могли удалить ее. Замужняя женщина пользовалась одинаковыми
юридическими правами с мужчиной. За убийство или оскорбления, нанесенные
ей, платилась одинаковая вира, как за убийство или оскорбления, нанесенные
мужчине.
Местом суда в древности были: княжеский двор и торг, и это означает,
что был суд и княжеский, но был суд и народный - вечевой, и, вероятно,
постановления Русской Правды, имеющие главным образом в виду соблюдение
княжеских интересов, не обнимали всего вечевого суда, который
придерживался давних обычаев и соображений, внушенных данными случаями.
Доказательствами на суде служили: показания свидетелей, присяга и, наконец,
испытание водою и железом; но когда было введено последнее - мы не знаем.
Эпоха Владимира Мономаха была временем расцвета состояния
художественной и литературной деятельности на Руси. В Киеве и в других
городах воздвигались новые каменные церкви, украшенные живописью: так, при
Святополке построен был в Киеве Михайловский Золотоверхий монастырь, стены
которого существуют до сих пор, а близ Киева - Выдубицкий монастырь на
месте, где был загородный двор Всеволода; кроме того, Владимир перед
смертью построил прекрасную церковь на Альте, на том месте, где был убит
Борис. К этому времени относится составление нашей первоначальной
летописи. Игумен Сильвестр (около 1115 года) соединил в один свод прежде
существовавшие уже отрывки и, вероятно, сам прибавил к ним сказания о
событиях, которых был свидетелем. В числе вошедших в его свод сочинений
были и писания летописца Печерского монастыря Нестора, отчего весь
Сильвестров летописный свод носил потом в ученом мире название Несторовой
летописи, хотя и неправильно, потому что далеко не все в ней писано
Нестором, и притом не все могло быть писано одним только человеком. Мысль
описывать события и расставлять их последовательно по годам явилась
вследствие возникшего знакомства с византийцами-летописцами, из которых
некоторые, как, например, Амартол и Малала были тогда известны в
славянском переводе. Сильвестр положил начало русскому летописанию и
указал путь другим после себя. Его свод был продолжаем другими летописцами
по годам и разветвился на многие отрасли, сообразно различным землям
русского мира, имевшим свою отдельную историю. Непосредственным и
ближайшим по местности продолжением Сильвестрова летописного свода была
летопись, занимающаяся преимущественно киевскими событиями и написанная в
Киеве разными лицами, сменившими одно другое. Летопись эта называется
"Киевскою"; она захватывает время Мономаха, идет через все XII столетие и
прерывается на событиях начальных годов XIII столетия. Во времена
Мономаха, вероятно, было переведено многое из Византийской литературы, как
показывают случайно уцелевшие рукописи, которые относят именно к концу XI
и началу XII века. Из нашей первоначальной летописи видно, что русские
грамотные люди могли читать на своем языке Ветхий Завет и жития разных
святых. Тогда же по образцу византийских жизнеописателей стали составлять
жития русских людей, которых уважали за святость жизни и смерти. Так, в
это время уже написано было житие первых основателей Печерской обители: