Мысли. Заметки

75. Велика вещь человек (Притч. 20; 6)

Так велика, что Сам великий Ценитель и Судья всяческих ставил ее выше всех вещей в мире. Кая бо польза человеку, - говорит Он, - аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит? (Мф. 16; 26).

Велика вещь человек, потому что сия вещь произошла от Величайшего, вследствие Великого Совета, и стоила немало. И рече Бог: сотворим человека (Быт. 1; 26). И созда Бог человека, персть (взем) от земли, и вдуну в лице его дыхание жизни (Быт. 2; 7).

Велика вещь человек, потому что сия вещь имеет величайшее значение и чрезвычайно много заключает в себе. И сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его (Быт. 1; 27).

Велика вещь человек, потому что предназначена для великих целей. И благослови... Бог (человека), глаголя: раститеся и множитеся, и наполните землю, и господствуйте ею (Быт. 1; 28). И взя... Бог человека, егоже созда, и введе его в рай сладости, делати его и хранити (Быт. 2; 15).

Велика вещь человек, потому что и падение этой вещи превратило и опрокинуло за собою все. Вемы бо, яко вся тварь (с нами) совоздыхает и сболезнует даже доныне. Суете бо тварь повинуся не волею, но за повинувшаго ю (человека) (Рим. 8; 22, 20).

А как ценится сия великая вещь у самих человеков? Чему не подчиняется? На что не меняется?

Человек подобен сыну и наследнику великого царя, который, находясь с малолетства в изгнании, забыл о своем великом происхождении и столь же великом предназначении. Посему первый и последний урок человеку должен быть: познай самого себя!

76. Открый очи мои, и уразумею чудеса от закона Твоего (Пс. 118; 18)

Какие очи? Без сомнения, не чувственные, а духовные, очи ума, и еще более - очи сердца, просвещения коих светом благодати так усердно желал некогда апостол Павел своим возлюбленным ученикам Ефесским (Еф. 1; 18). В естественном падшем состоянии человека очи сии закрыты, как у слепорожденных, а ими-то одними и можно видеть чудеса закона Божия. Чудеса, а не смысл обыкновенный закона; последний видим и очами разума естественного. Но закон Божий имеет не только смысл, подобно законам человеческим, но и чудеса, как произведение премудрости Божественной. В сем отношении откровение Божие подобно видимой природе: порядок, величие, красота видны в ней и для слабого глаза; но чтоб видеть внутренний состав вселенной, для сего потребно прозрение под поверхность вещей, - глаз особенный.

Обыкновенным ведением закона святой Давид давно обладал, но вместе с тем видел, что в законе Божием сокрывается стократ более, нежели он видит, и что для уразумения последнего тех очей, коими он видел, недостаточно; и вот он молит Самого Законодателя открыть ему очи, дабы видеть уже не смысл, а самые чудеса закона Божия, то, что в нем есть превосходящего наш разум. Не следствием ли открытия сих очей в Давиде был псалом 118, где так разительно и подробно описываются совершенства закона Божия?.. А может быть, следствием сего был не псалом, а безмолвие: пред чудесами не разговоришься...

77. Отец Мой доселе делает, и Аз делаю (Ин. 5; 17)

Как же сказано у Моисея: и почи в день сеемый от всех дел Своих, яже сотвори (Быт. 2; 2). Ужели шестидневное творение было неполное, так что после некоторого успокоения опять надлежало приниматься за дело и продолжать его, или доканчивать? Нет, тогда было сделано все, что нужно, и все сделанное было весьма хорошо, как показывает отзыв о деле Самого Великого Делателя; посему и покой Божий был всецелый и продолжался бы всегда, если бы не открылось нужды в новом творении. Кто открыл сию нужду? Ты, человек. Как? Твоим падением и превращением чрез него всех вещей.

С тех пор, как ты пал с высоты богоподобия и убился до смерти, Отец и Сын доселе снова делают, и будут делать дотоле, пока ты не воскреснешь и не восстанешь, не начнешь жить всею полнотою первобытной жизни, не станешь паки на свое место, и чрез тебя не восстановятся и не возглавятся и все прочие твари. Делание в то время, когда бы предлежало только покоиться, само по себе есть состояние не вожделенное; но человек, нарушив покой Божий и заставив любовь Творца своего снова действовать и, так сказать, трудиться, не только не облегчает собою этого труда, но всемерно отягчает, ожесточает, преогорчает его, так что само долготерпение Божие принуждено иногда бывает жаловаться на труд, даемый Ему человеками (Ис. 7; 13). Теперь, если есть где-нибудь некое место успокоения для творческой деятельности, то в душах людей праведных. Сей покой Мой... - говорит Сам Бог, -зде вселюся (Пс. 131; 14). В сем-то разуме и Святая Церковь, устами священнослужителей своих, возглашает: "Един свят и во святых почиваяй!". Выражение глубокое и премного знаменательное! Если же во всем мире теперь один только ты, человек, можешь доставлять успокоение Творцу своему, то познай свое преимущество и не упускай драгоценного случая послужить ныне своему Господу, дабы иметь участие и в той Субботе Божественной, которая последует за новым творением.

78. Аще исповедаем грехи нашя, верен есть и праведен, да оставит нам грехи нашя и очистит нас от всякия неправды (1 Ин. 1;9)

Какая необыкновенная логика! Верен и праведен; потому и оставит нам все грехи, коль скоро мы исповедаемся в них и признаем себя виновными! Но так действовать прилично одному милосердию; а правды неотъемлемое свойство - судить, осуждать виновных и наказывать.

Премилосердый завет сей в пользу падшего человечества и всех грешников принят и утвержден на всю вечность самою правдою Божиею. После сего каждый раз, когда грешник раскаивается и просит помилования, не только милосердие Божие, всегда и без того стоявшее за несчастных грешников, но самая правда Божественная, по самой природе своей стоявшая некогда против нас, требует, чтобы грешнику подаваемо было прощение. Иначе, со стороны Самого Судии Небесного не было бы соблюдено верности тому завету и договору, который принят, одобрен и утвержден Им самим; иначе правосудие Божественное перестало бы быть правосудным... Итак, вот откуда эта необыкновенная логика! С Голгофы!..

79. Упованием... спасохомся (Рим. 8; 24)

Точно, упованием; ибо чем другим? Наше прошедшее ужасно мрачно! Наше настоящее удивительно худо и бедно! Посему если есть спасение, то в будущем; но кто поручится и за будущее? Если судить по прошедшему и настоящему, то скорее надобно отчаиваться и за будущее, потому что будущее есть следствие прошедшего и настоящего. Только во свете откровения может представляться светлым и отрадным само будущее, - и представляется!

Не может быть ничего величественнее тех видов, в коих Божественное откровение изображает наше будущее; тут многое выходит за пределы не только нашего опыта, даже понятия: ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша то, по свидетельству слова Божия, яже уготова Бог любящым Его (1 Кор. 2; 9).

80. Во всем и во всех навыкох, и насыщатися и алкати, и избыточествовати и лишатися (Флп.4; 12)

Вот истинная мера полного совершенства! Для сего надобно уметь не только избыточествовать, но и лишаться, - не только лишаться, но и избыточествовать. Умение лишаться значит много, очень много, но далеко не все. Как немало таких, кои, умев лишаться, не умеют потом избыточествовать! А последнее и теперь бывает нередко так же нужно, как и первое, а впоследствии составит единственную необходимость, ибо человек ведется к тому состоянию, в коем не будет никаких лишений, и где посему надобно будет только уметь избыточествовать.

Как приобретается это великое умение?.. Бесстрастием. А бесстрастие?.. Самоотвержением. А самоотвержение?.. Самопознанием. А самопознание?.. Самозанятием и самоуглублением.

Умение избыточествовать, подобно умению лишаться, есть качество и принадлежность души; но, усиленное постоянным навыком, оно, чудным образом, сообщается самому телу. Из жизнеописаний великих подвижников видно, что самая плоть их умела не только лишаться, но избыточествовать, по воле их духа; так что они, например, вдруг после самого строгого поста и величайших лишений, могли, когда это было нужно, позволять себе безвредно вкушение самых разнообразных яств.

81. Грядый принеси, и книги, паче же кожаныя (2 Тим. 4; 13)

Кто пишет таким образом к другу своему и дает ему такое поручение?

Ученик, занимающийся науками, и потому чтением книг? Или наставник, преподающий науки, и для сего имеющий нужду в книгах? Или, по крайней мере, человек, который имеет много свободного времени и хочет употребить его на чтение книг? Нет, это пишет апостол Павел, - пишет к апостолу Тимофею! Пишет из темницы! Пишет в твердой уверенности, что час отшествия его настал (2 Тим. 4; 6), и он уже как жертва близок к жертвеннику!

Книги сии не могли быть чужды апостолу, который, до обращения в христианство, прошел все степени образования Иерусалимского, слушая уроки мудрости из уст самого лучшего из учителей закона Гамалиила. Кроме сего, если судить по некоторым местам посланий Павловых, в его святых руках бывали и другие книги, написанные писателями и неиудейскими.