Страница 9 из 15
Говоря о священниках, можно подчеркнуть, что это люди, которых труднее всего удивить. Ни «глупости», которые мы будет говорить, ни тягчайшие грехи не могут шокировать человека Божия, который в своей молитве за Литургией чувствует страдания и искушения всего мира. Следует также заверить ребенка, что батюшка никогда не выдаст его. Многие дети думают, что их родители узнают от священника, что они натворили, или указывают ему, что они сделали или должны делать.
Родители должны избегать вмешиваться в священное таинство исповеди, если они не хотят лишить своих детей благодати этого таинства. Священнику трудно молиться свободно и отвечать ребенку по вдохновению, когда ему заранее объявляют, что скажет ребенок и что говорить ему. На исповедь каждый идет со своими грехами и ошибками; о других может зайти речь только в том случае, если это необходимо для объяснения своего греха или для получения совета о том, как себя вести. Необходимо оказывать доверие духовнику своих детей.
Не преподносите исповедь как обязанность, но — как возможность получить от Христа прощение. С другой стороны, никогда не говорите о детях, идущих на исповедь «Ах, как это мило!» или «Какая умница!» — это только смутит их и оттолкнет. Когда ребенок, хотя бы и пятилетний, подходит на исповедь, должно смотреть на это, как на нечто вполне естественное и относиться к этому серьезно.
Наибольшую сложность пастырь или духовный наставник встречает тогда, когда ему приходится осознать, что родители сделали ошибку — или вообще в обращении с ребенком в течение какого–то времени, или в ответе на какой–либо частный вопрос. Он не всегда может обсудить это с родителями, чтобы не предать то доверие, с которым ребенок отнесся к нему. Он не может ответить так, как хотелось бы родителям. Он не дипломат, который работает на них; он пытается понять волю Божию об этом ребенке в данный момент. Но он не хочет и пошатнуть уважения ребенка к родителям — в немалой мере потому, что это навредит самому ребенку. Само Писание учит чтить и повиноваться родителям. Могут быть случаи, когда он вынужден будет сказать ребенку, что он не согласен с родителями. Но в большинстве случаев он, тем не менее, посоветует ребенку поступать, как сказали родители. Если даже ребенку известно, что родители мыслят по–другому, священник постарается показать, что они хотят, как лучше, и оправдать их точку зрения. Он еще напомнит ребенку о почтении и благодарности, которые он обязан оказывать своим родителям. Вразуми всех нас, Господи!
Батюшки, монахи и монахини иногда дают детям сладости или подарки (как делал св. Тихон Задонский и другие святые), как один из способов проявления любви. Впечатление о доброте кого–нибудь, кто представляет для ребенка Церковь, очень ценно, и даже может сказаться на том, что и в случае последующей потери веры под напором антихристианских идей он не будет действительно против Церкви.
Дети и приход
Одним из наиболее эффективных средств к осознанию ребенком жизненности Православной традиции является то, чтобы он иногда видел и другие приходы, помимо своего, а также побывал в монастырях.
Дети должны чувствовать себя активными членами приходской жизни. Они не должны всегда быть только теми, о ком заботится приход. Их должно всячески побуждать оказывать помощь не только в храме, но и в общественной жизни прихода, как, например, посещение больных и т. п.
Христианин, принадлежащий к определенному приходу, несет ответственность за других прихожан; нельзя просто присутствовать на службах, оставаясь безразличным к жизни своих братьев по приходу. «О сем разумеют вси, яко мои ученицы есте, аще любовь имате между собою» (Ин. 13, 35). Пусть дети видят в своих приходах пример такой любви и сотрудничества. Пусть их не коснется никакой скандал, никакая сплетня. Пускай всегда находятся желающие занять детей делами. Приход должен быть как одна семья, в которой скорби (как, например, болезнь или одиночество) и радости (такие как День ангела) разделяются. Быть может, такая картина покажется далекой от реальности идиллией, однако, опыт за несколько десятков лет в нашем монастыре показал, насколько воскресения, проводимые регулярно в его стенах, влияют на молодое поколение. Люди едят вместе после Литургии. Затем они могут присутствовать на беседе, на вечерней службе, пойти на исповедь, а также принять участие в праздновании дней рождения или дней ангела за чаем. Трудно также переоценить значение того, что люди имеют возможность встречаться и разговаривать с членами своей собственной семьи и других семей, а дети — вместе играть. Завязываются отношения такие же тесные, как и в единой семье. Конечно, не все приходы располагают такими возможностями.
Но если хотя бы небольшие группы внутри одного прихода стремились к тому идеалу, о котором здесь написано, в той форме, в какой это возможно в данном приходе — многие дети от этого выиграли бы.
Как говорить о бесах, аде и смерти
Слишком вдаваться в подробности в разговорах о бесах с совсем маленькими детьми — серьезная педагогическая ошибка, потому что ребенку, как он услышит о них, как они есть, невозможно не начать воображать их. Взрослых можно предупредить об опасности принимать в ум образы бесов, а маленьким детям предупреждение не поможет, и они могут серьезно духовно повредиться, или, по меньшей мере, страдать от ночных кошмаров. Если маленькие дети спрашивают о дьяволе или о реальности злых духов, лучше просто отойти от этих вопросов, говоря так, чтобы не уделять им в мыслях большего внимания, чем снам. Вообще, следует направлять детские умы ко Христу, к Святым, к Ангелам.
Лучше учить детей невидимой брани без прямого указания на борьбу с демонами. Они вполне естественно могут научиться ограждать Крестным знамением себя и постель или подушку перед сном, как благословение на ночь, прибегать к Иисусовой молитве или своими словами обращаться ко Господу и к Святым, когда захотят. Тогда, в случае искушения (например, страхом или кошмарами), они будут естественно использовать правильное «оружие». Они могут спать с четками в руке или под подушкой — и могут включать Иисусову молитву (хотя бы всего несколько раз) в свои молитвы. Детей очень пугает ад. Нам тоже страшно, но наш страх остается в разумных пределах; по существу, он основан на любви к Богу и опасении остаться без Него. Что нужно воспитать в детях, так это не боязнь ада, а любовь к Богу. Дети могут серьезно задумываться над метафизической проблемою зла и Божией любви. Когда мы говорим об аде (не совсем, конечно же, маленьким детям), мы должны подчеркнуть, что ад — это не какое–то место, куда Бог хочет послать злых людей; ад — это самому себе причиняемая боль от отвержения Божией любви. Ад — это то же видение Божия света, сожигающее тех, кто не сделался подобным Ему. Или можно сказать, что, если кто болен и отказывается принять от врача лекарство, то врач не виноват, что ему плохо. Опять же — готовых ответов быть не может, это только примеры.
Нередко случалось, что взрослые отказывались от христианства, чтобы избавиться от подавляющего страха перед адом, в котором были воспитаны. Даже говоря о злых делах, или о тех, кто совершил их, нужно быть уверенным, что в ребенке живо убеждение, что Христос готов простить их.
Когда дети говорят о рае, их идеи о том, что они найдут там, могут показаться нам богословски неправильными. Нужно быть осторожными, чтобы не разрушить их стремление к раю. Ну кто же может представить себе стремление туда, где нет ни еды, ни игрушек, ни котят и собачек?! Мы должны уметь дать впечатление (и оно не будет ложным), что рай лучше, чем все, что мы только можем себе представить. Бывало, что когда детям говорили это, они непроизвольно восклицали: «Лучше, чем Пасхальная ночь?», «Лучше, чем мороженое?», «Лучше, чем когда мама убаюкивает в кроватке?» А то, что будет райская пища, райское веселие (и даже Ев. Лука говорит о смехе (см. Лк. 6, 21)) и т. д. — это библейское учение. Что до того, будут ли в раю их любимые животные, не нужно маленьким детям начинать богословски объяснять отличие души человека и животного; вместо этого напомните, что Бог печется о всякой малой птице (см. Мф. 10, 29). Никогда нельзя, объясняя что–то богословски, изменять чье–либо представление, если мы не заменяем его более совершенным в пределах возможностей научаемого. У Св. Отцов находим повествование об одном монахе, который был антропоморфист (тот, кто буквально понимает библейские выражения о Божиих руках, глазах, ногах и т. п.) и был исправлен православными монахами. Другой брат зашел к нему и нашел его в плаче. Он спросил его: «Что ты плачешь, отче?