МОСКОВСКАЯ ДУХОВНАЯ АКАДЕМИЯ

По повелению Царицы Небесной апостол Иоанн изложил святителю истинное учение о Святой Троице, которое было им тут же записано.

Теперь мы вплотную подошли к основному вопросу «марианской» веры. Кем для «богородичников» является Дева Мария, Богом или человеком, и в каком отношении к Богу она находится? Вопрос чрезвычайно сложный и однозначно на него ответить нельзя, потому что мариалогия БЦ неотделима от теологии и в своей совокупности они представляют громоздкое, разветвленное и изобилующее противоречиями учение о «метаипостасях» Божества. Мы попытаемся изложить его лишь в общих чертах.

2. 1. 2. Учение о Женском Начале в Боге (учение о «метаипостасях»).

Всего существует три «метаипостаси». Это, как бы, стадии, разворачивающегося во времени, эволюционного процесса внутри безликого Божества. Первая «метаипостась» охватывает период от сотворения мира до Нового Завета. В этом «метаисторическом» периоде, как и во всех последующих, Божество имеет как Мужское ипостасное проявление, так и Женское. Маскулинная ипостась Божества выступает как «Создатель, Зиждитель, Творец», «Отец всякой твари и Зиждитель всего сущего», «Отец Светов». Феминная – как «Премудрость Божия, Светоприемница Божественного Света, Ее ипостась – “Мать творения”». «Премудрость Божия – это как бы женственное премилосердное откровение Вседержителя-Творца». Но не просто «откровение», а Сам «Бог, открывающийся в женской ипостаси, Мать Милосердия или, как мы учим, Пресвятая Дева». «Я <Мария> Вышний Бог, Я твоя Царственная Мать». Божественной Софии уже в первый «метаипостасный» период усваиваются имена «Богородица», т. к. Она «являла сияние Солнца Божества», была «Славой Божией» – мотив шехины – и даже «Мария Сокровенная». Это становится возможным в силу того, что первая «метаипостась» прообразовательно уже содержит в себе все последующие. Эпитет «Сокровенная» также указывает нам на доминирование в первом «метаипостасном» периоде Мужского начала над Женским: «Ветхий Завет – Завет Создателя. Метаипостасное проявление Марии здесь крайне ограничено».

Важно отметить, что Женское начало в лице Софии-Богородицы-Марии отождествляется со Святым Духом. София-Мария не просто «стояла у Трона Божия при сотворении мира, Духом Святым уневестовлённая Отцу», она – сам (или сама) «Дух Божий, в образе голубя носившийся над бездной». Этим обстоятельством объясняется и то, что Святой Дух назван «Ипостасью Богородичной».

Вторая «метаипостась» охватывает период от Боговоплощения до наших дней. Новый этап обусловлен рядом изменений в структуре Божества. Об их причинах и целях мы скажем позже, формальная же сторона изменений такова: Мужское начало Божества отныне выступает как «Отец», а Женское как «Богородица». Они порождают или, скорее, переходят в Ипостаси Христа и Марии, соответственно. «Господь-Отец привел в мир единородного возлюбленного Сына Своего, Свою Вторую Ипостась. Себя Самого низвел в образ человеческий и принял зрак раба», «в лице Иисуса пришел в мир Сам Бог Отец». В свою очередь «Премудрость созидает Себе дом. Это очень важно понять, ибо речь идет о Марии», «Премудрость Божия олицетворена в образе Приснодевы». При этом Женская ипостась Богородицы-Марии явно выходит из тени. За редким исключением во всем подчеркивается Ее равенство со Христом: «Перед очами Отца Небесного Пресвятой Деве и Господу подобает равная слава ». Это равенство особенно ярко проявляется в равноценности Христа и Марии в деле нашего спасения. Христос уже не Искупитель, а «Соискупитель человечества», Мария – «Соискупительница», при этом сама она, «не нуждающаяся в Искупителе», «могла не умирать, и быть живой восхищенной на Небеса». Христос и Мария – «Агнец и Агница, два Соискупителя». Единственным, на первый взгляд, существенным недостатком Марии по отношению ко Христу может показаться Ее тварность.

Мария – «Дочь Человеческая, призванная из смертных, Тварь от Творца», «земная и смертная женщина». Но здесь кроется некая уловка. Во-первых, «богословы» БЦ с тем же успехом рассуждают и о тварности Самого Христа: «Сын Божий тоже творение», – вслед за еретиком Арием (IVв.) заявляют они. Оказывается, Христос имеет не просто «человеческую ипостась», а «тварную ипостась», – что по существу является откровенным несторианством (Vв.) – и, т. о. сотворены и Христос, и Мария, и это обстоятельство вновь уравнивает их статус. Во-вторых, сам тезис о тварности Богоматери так и остается тезисом, не подкрепленным никакими серьезными доводами. Вот пространная цитата, излагающая учение о тварности Девы Марии: «Дочь Вышнего Отца в человеческом естестве, будучи в отличие от Господа Богочеловека, смертной по происхождению, являет собой другую тайну – тайну Неопалимой Купины: куст горит и не сгорает (Исх.3,2). Под кустом здесь имеется в виду падшая человеческая природа, обреченная тлению, которая не способна принять свет: огонь Духа Святого ее испепеляет. И вот огонь горит и куст не опаляется, – это и есть тайна Марии». «Будучи смертной по происхождению…», но, если верить Береславскому, ипостаси Христа и Марии существовали превечно: в первой «метаипостаси» уже «прообразовательно содержалась Богородично-христианская ипостась Иисуса и Марии».

Мария подобно Иисусу, «Который был сотворен по имманентно содержащемуся в Пресвятой Троице образу, также потенциально содержалась в Славе Пресвятой Троицы <напомним, что Мария именуется «Славой невещественной» или «Олицетворенной Славой» Бога>, куда и была возвращена по Успении». Мария – Превечная Невеста Превечного Жениха. Вероятно, следует сделать акцент на слова «в человеческом естестве» и обратить внимание на различия в образе зачатия Иисуса и Девы Марии, к тому же, для Береславского этот аспект составляет «одну из самых важных тайн», т. к. «зачатие – священнодействие». «Мариане» признают, что в отличие от «бессеменного» зачатия Христа, зачатие Богоматери «небессеменное», хотя при этом они и не берутся судить о «степени участия престарелого и праведного Иоакима в зачатии ». Но, не взирая на указанное обстоятельство, в итоге, Мария и здесь не уступает Христу: Они – «совершенное человечество – Иисус и Мария», «они никак, никаким преемством, наследством или проклятием не связаны с грешной Евой и Адамом», их зачатие «абсолютно непорочное», в отличие от «относительно непорочного», «относительно порочного» и «абсолютно порочного» зачатия остального человечества.

«Дева – символ небесной чистоты и совершенства», «в Ней не заключено было ни возможности, ни потенции, ни пятна, ни чего-либо сообразующегося, связанного с грехом», Она «абсолютно чужда греховному началу (первородному греху)» и отнести к ней слова «падшая человеческая природа, обреченная тлению» – «что выставить икону в похабном месте». Почему же «богородичники» так настойчиво подчеркивают «человечность» Марии? Дело в том, что «Отец <…> посылает Сына затем, чтобы человечество возлюбило Его, как родного Отца. Но это почти невозможно и непостижимо». Тогда «Премудрость Божия посылает Марию, образ Которой доступней и ближе нам». Вероятно, именно в целях лучшей «приемлемости» идеологи БЦ делают акцент на мнимой тварности Марии. К тому же, Береславскому дает о себе знать рефлексия человека знакомого с православным учением и боящегося быть обвиненным в неправославии. Так или иначе, онтологическая дистанция между Творцом и тварью, кажется, легко преодолевается в момент Распятия. «Мария стала одно со Христом на Голгофе. Страстотерпец Крестный наделил Марию полнотой Божественной природы на Кресте». «Тогда Я <Мария> уже перестала быть земной женщиной и чудодейственно, сердцем и всею полнотой ощутила Его <…> Я была неотделима от Него и нерасторжима с Ним». Залогом этого единства стали «два сердца Иисуса и Приснодевы, соединенные в одно у Голгофы».

С этого момента, «первая из обоженных смертных существ, Мария принимает в Себя полноту божества». Приведенные цитаты лишний раз свидетельствует о вере «мариан» в нетварность Девы Марии, т. к., по учению Церкви, разумная тварь (люди и ангелы) соединяются с Богом посредством божественной благодати, но ни в коем случае не в силу сущностного единения: «Обожение есть уподобление и соединение с Богом. Уподобление, но не слияние, – непреложная грань Божественной неприступности остается всегда ненарушенной». Вполне очевидно, что эта проблема беспокоила и самих «богородичников». Лишь недавно, на XXI-м «Соборе» (24 ноября 2001г.) упомянутый нами «священник» Викентий Давыдов сделал первую серьезную попытку систематизировать учение секты по данному вопросу. Мы здесь приведем большой фрагмент его выступления, т. к. в нем один из ведущих идеологов секты наконец внятно формулирует ряд важнейших положений «богородичного» вероучения: «Мучительная тайна <…> Как это понять? Наше представление о Богородице Марии <…> все-таки не вяжется с тем, что это София на земле <…> София, пренебесная ипостась, Бог в Женской ипостаси <…> была и остается премирно, пренебесно, но Она имеет Свое ипостасное выражение на земле – Богородицу Марию. Это Она, но Она в Своем инобытии на земле <…> И вот, сначала они предельно разведены: на земле юная Дева, <…> а София по-прежнему на небесах.