Моника Пиньотти

Моника Пиньотти

МОИ ДЕВЯТЬ ЖИЗНЕЙ

В САЕНТОЛОГИИ

Содержание.

Введение

Как я была вовлечена.

Приманка.

Миссия.

Мой отец пытается вмешаться.

Техники контроля разума – первые месяцы.

Отчуждение от внешнего мира.

Я совершаю первые шаги по «Мосту к полной свободе».

Мой первый контакт с Морской Организацией.

Жесткие ТУ.

ОТ III.

Морская Организация.

Флагманский корабль «Аполло».

Интернатура одитора Флага.

Коммодор прибывает.

ОПР.

Личная благодарность ЛРХ.

Миссия в Нью-Йорк.

Рок-концерт.

Снова американские горки.

Урок ОПР.

Я начинаю новую жизнь.

Введение

Ниже изложен отчет о моей жизни в саентологии, в группе, в которую я была вовлечена с декабря 1970-го по август 1976-го – около пяти лет и девяти месяцев. С 1973-го по 1975-й я жила на борту флагманского корабля «Аполло» (Флаг), дома Рона Хаббарда, основателя дианетики и саентологии. На Флаге я училась на одитора (саентологический консультант). Моя жизнь на Флаге была непрерывной чередой взлетов и падений. Сегодня я получаю личную благодарность от Хаббарда и привожусь в пример того, каким должен быть одитор на Флаге, а затем, через какой-то месяц Хаббард забирает все мои сертификаты и отправляет в ОПР (саентологическая тюрьма) за ошибку в одитинге, которой я даже не совершала. На Флаге, как одиторы, мы были под постоянным давлением быть совершенными, при этом стандартом совершенства являлся каприз Рона Хаббарда.

Многие несомненно читали ужасы о том, что происходило на Флаге, и я могу лично засвидетельствовать факт их подлинности. Это может вызвать недоумение, зачем кому-то вообще присоединяться к такой группе. Как можно было мириться с такой несправедливостью? При написании этого свидетельства, я надеюсь облегчить понимание ответа на этот вопрос. Факт в том, что я не вступала в саентологию, чтобы мною помыкали, и не знаю никого, для кого это было бы мотивом. Группа, в которую вступала восемнадцатилетняя идеалистка была совсем не похожа на то, чем в действительности оказалась саентология и чем она является и поныне.

Когда я нашла саентологию, я думала, что нашла все ответы на великие тайны жизни; я нашла Истину, как я полагала. В то время я даже не догадывалась, что оказалась вовлечена в деструктивный культ, использующий обман вкупе с тонкими, но очень эффективными техниками контроля разума.

Я осознала, насколько обширным был этот удар, лишь годы спустя после своего ухода. Сейчас я понимаю, что эта группа причинила мне огромный вред, что я была жертвой контроля разума. Моя цель в написании этого отчета о своем опыте – дать людям понять, на что это похоже, быть саентологом, что привлекает людей в саентологии, и показать используемые в саентологии техники контроля разума. Это несимпатичная картинка, но иметь это знание жизненно важно, если вы хотите помочь другу или любимому освободиться из тисков этого крайне разрушительного культа.

Каким бы болезненным ни был мой опыт, сейчас я наконец счастлива, что снова свободна и сама могу принимать решения в своей жизни. Однако некоторым людим повезло меньше. Квентин Хаббард, сын Рона Хаббарда и мой близкий друг, совершил самоубийство в возрасте 22 лет, потому что не видел выхода из западни, в которой находился. Родившись в саентологии, он и представить не мог жизнь вне культа, но не выносил жизнь в нем. Для Квентина уже слишком поздно. Он погиб и никто не исправит вред, нанесенный ему, но еще не слишком поздно для других. Если эта работа поможет кому-то вытащить любимого из саентологии, тогда, возможно, мои годы в этом культе прошли не напрасно.

Как я была вовлечена

Я всегда была очень любознательным человеком в том, что касается вопросов жизни и человеческой природы. Подростком я вела подробные дневники своих переживаний, своих мыслей о них и о своем понимании жизни. Прекрасно понимая серьезные проблемы, существующие в мире, я хотела как-то улучшить его. Многие мои друзья принимали наркотики, чтобы избежать давления обстоятельств, но я не присоединилась к ним. Я была человеком с очень сильной волей и не поддавалась влиянию коллектива. По словам моей мамы, я была «свободной душой».

Меня очень интересовали идеи, отличавшиеся от принятой нормы. Я чувствовала, что миру нужны новаторские концепции и решения и надеялась когда-нибудь сделать ощутимый вклад в решение общих проблем. Я читала все, что могла найти на тему человеческой природы, и как мы могли бы использовать свой потенциал в полной мере. Я твердо верила, что чтобы изменить мир, мы должны изменить себя, и поэтому я очень заинтересовалась, когда услышала о книге под названием «Дианетика: современная наука душевного здоровья».

Это было осенью 1970-го, мне было 17, и я только начинала свое обучение в университете штата Юта, специализируясь на музыке. Я занималась музыкой с четырех лет, будучи из семьи музыкантов, и всегда считала, что стану музыкантом, но в том году я поставила это предположение под вопрос. Отрицание всего, что мои родители желали мне, вызывало во мне сильную вутреннюю борьбу, но в то же время я понимала, что должна идти своей дорогой. Эта внутренняя борьба, распространенная среди людей моего возраста, была одним из тех факторов, что сделали меня уязвимой для саентологии.

Я очень интересовалась психологией и посещала вводный курс, на котором все толковалось в пользу бихевиористов. Мало говорилось о других формах психологии, которые, возможно, подошли бы мне больше. С той ограниченной информацией, которая у меня была, я пришла к выводу, что эта организация мало чем полезна и возобновила поиски.

В университете была профессор музыки Салли Пек, которая занималась саентологией. Салли была ведущей альтисткой симфонического оркестра Юты и уважаемым членом общества. Одна из ее студенток рассказала мне о саентологии и отвела меня на бесплатную лекцию по общению в декабре 1970-го, вскоре после моего восемнадцатилетия. В содержании лекции не было ничего потрясающего, но меня впечатлили люди. Многие из них были художниками и музыкантами, которые, казалось, обретают здесь глубокое понимание основ жизни и своей творческой работы. После лекции я приобрела книгу по дианетике и провела свои рождественские каникулы дома в Мичигане, читая ее. Я просто не могла отложить эту книгу – я была очарована. Рон Хаббард, казалось, разработал новаторскую теорию о человеческом разуме и причине всех человеческих аберраций, а также технику под названием одитинг, предназначенную воплотить теорию на практике и таким образом освободить мир от войн и безумия. Так началось мое путешествие. Вернувшись в Солт-Лейк-Сити в январе 1971-го я начала свой первый саентологический курс.

Приманка

Думаю, сейчас важно объяснить что именно в саентологии привлекло меня. Каждый культ, неважно насколько зловещим он кажется, имеет в себе что-то положительное, что используется как приманка для привлечения людей. В конце концов, если бы все в культе было негативным, никто бы не присоединился. Я не верю, что мазохизм – составляющая человеческой природы, люди не хотят страдать от унижения и деградации, которые процветают в культах; люди вступают в культ, потому что они думают, что в нем есть что-то, что может им помочь изменить некоторые нежелательные моменты и вырасти как личность, чтобы жить более полной и счастливой жизнью.

В саентологии в качестве наживки используется одитинг. Одитинг это процесс, происходящий между двумя людьми - одитором (терапевт или консультант) и преклиром (ПК, одитируемый человек). Работа одитора состоит в том, чтобы задавать преклиру вопрос, внимательно выслушивать ответ, который дает на него преклир, и подтверждать что преклир сказал, говоря «спасибо», «хорошо» после того, как преклир ответил. Работа преклира – смотреть в собственный разум и отвечать на вопрос. Одно из основных правил одитинга: одитор никогда не оценивает за преклира, что значит, что одитор никогда не говорит преклиру, какой по его мнению должен быть ответ или что преклир должен думать. Таким образом преклира поощряют находить ответы в себе самом, а не полагаться на кого-то еще в этом поиске, что развивает самоопределение человека. Предпосылка здесь следующая: ответы находятся в каждом из нас, и мы вполне способны найти их.