Монахиня N

Писатель Борис Васильев, участник войны, выходя из окружения, то и дело с благодарностью вспоминал отца, когда то объяснившего ему, как не заблудиться в лесу, как согреться, как развести бездымный костер, какие растения годятся в пищу. Кроме того, отец научил без предубеждения относиться к любой еде – и сын смог оценить полезность разных кореньев и ягод, бодрящие свойства соленого калмыцкого чая и нежный вкус жаренного на костре ужа.

Те, кто родился до начала 1930 х годов, еще помнили семейные молитвы, празднования Пасхи, Рождества, дня Ангела, церковные службы; композитор Г.В. Свиридов (1915 – 1998) в ряду «золотых детских воспоминаний» числил дни в Фатеже, в доме местного священника, где царила патриархальная размеренность, цер е мониальность быта: «без молитвы не садились за стол, всегда пахло свежим чаем… сад небольшой рядом, жужжали шмели, пчелы, всегда малина, мед на столе…это просто какой то рай был!».

А позже уже провал; пишет, к примеру, Леонид Бородин о своей вполне благополучной семье и бабушке, от которой воспринял первые знания и любовь к книгам: «…мы существовали с ней вдвоем в несколько странном национальном поле, куда злоба или доброта дня длящегося не залетала. То было поле духа, единого национального духа, но, как понял много позднее, духа все же ущербного, ибо без высшей явности духа – Духа Свята; о Его присутствии в мире мне поведано не было, и эта ущербность воспитания так и осталась до конца не преодоленной».

Когда ребенок, ощутив свою автономность, сражается за свободу собственного «я», происходит это, очевидно, от инстинктивного чувства ответственности: что то в этом мире только мое, зависит от меня, я обязан совершить, не мешайте. И дерзость переходного возраста можно объяснить также напряженным поиском своего: идеалов, убеждений, за которые стоит бороться и страдать.

Все мы «родом из детства», слишком известное, избитое даже выражение, в суть которого мало кто вникает: но ведь на самом деле почти все проблемы начинаются с душевной травмы, полученной в детстве. Горько сетовал Н.А. Некрасов:

Ничем я в детстве не пленен –

И никому не благодарен!

Те же впечатления вынес из своего раннего периода И.С. Тургенев: обстановка в Спасском Лутовинове, где жестоко властвовала мать, отчасти воспроизведена им в повести «Муму»; вероятно, из за материнского примера он, опасаясь женщин, никогда не женился, а также горячо возненавидел крепостничество и поклялся по мере сил бороться с ним; «Рассказы охотника» стали обвинительным актом, который прочла вся Россия, в том числе и наследник престола, будущий император Александр П, положивший конец рабству. М. Зощенко объяснял болезненными детскими впечатлениями странные судьбы и сложные характеры Э. По, О. де Бальзака, Н. Гоголя, М. Салтыкова Щедрина, Ф. Достоевского.

Светлана Л. всегда отказывалась от путевок в санаторий или дом отдыха: казенное заведение для нее все равно что больница, а больница все равно что тюрьма; ее отдавали в так называемый круглосуточный детсад, от которого запомнилось ощущение скованности, принудительности и безнадежной тоски по дому; она всю жизнь ненавидела даже голубой цвет, в который были выкрашены стены этого казенного заведения.

Погружение в глубокий гипноз, свидетельствуют психоаналитики, обнаруживает корни психических аномалий в самом раннем младенчестве. Оказывается, характер человека, его комплексы, фобии, пристрастия формируются в буквальном смысле у материнской груди: если младенец с молоком матери впитывает любовь и нежность, то научается позитивному, радостному восприятию окружающего мира, он открыт и доверчив. Канадские ученые недавно сделали еще одно открытие: дети, вскормленные естественным способом, по интеллекту, в соответствии с пресловутым IQ, значительно превосходят «искусственников»; может быть, дело не столько в качестве заменителей, сколько в ощущении тепла, ласки и защищенности, испытываемом ребенком на руках матери при кормлении грудью. Наблюдения показывают: поздние дети особенно талантливы, вероятно потому, что долгожданны и чрезвычайно желанны.

Жестокие мужчины, унижающие и избивающие жен, как правило, не могут избавиться от образа злобной, авторитарной матери, а ревнивцы получаются из детей, выросших в атмосфере семейной лжи и лицемерия. Мизантропы, пессимисты, ненавистники, садисты, серийные убийцы, как выясняется, просто мстители за свою нежеланность, равнодушие, раздражение родителей или окружающих. Характерен миф, связанный с судьбой Соломонии Сабуровой, несчастной жены Василия Ш, заточенной в Суздальский Покровский монастырь якобы по причине бесплодия: легенда говорит, что в момент пострига она была беременна, в положенное время родила, ребенка отобрали и отдали на воспитание чужим людям; из него то и вырос знаменитый Кудеяр, атаман разбойников.

Бывает, родительские амбиции вынуждают детей чрезмерно напрягаться, чтобы соответствовать слишком высоким ожиданиям. Н. Амосов рассказывает о переутомлении и нервном срыве, постигшем его дочь на втором курсе института; однако именно он, отец, стимулировал тщеславие подростка, подзадорив пройти три последних класса школы за один год. С Катей уладилось, хотя пришлось брать академический отпуск и серьезно лечиться. А вот одному швейцарцу повезло меньше, и он в автобиографии, изданной под псевдонимом Фриц Цорн, ополчился на свою респектабельную семью, а заодно на всю буржуазную культуру, ради социальных стереотипов требующую от человека слишком правильного поведения и слишком жестких ограничений. Автор скончался от рака, не дожив до 30 лет; врачи допускают, что от длительного гнева иммунная система ослабляется и может открыть дорогу смертельной болезни. Та же болезнь, возможно, по той же причине, унесла в могилу одноклассницу автора Лёлю Н. в восемнадцать лет: ее мать учительствовала в той же школе; и она, и другие преподаватели упорно заталкивали Лёлю в прокрустово ложе, призывая постоянно демонстрировать «отличные успехи и примерное поведение».

«Когда я пришел на эту землю, никто меня не ожидал»; пели в конце 60 х такую песенку, перевод с американского. Подростки пытаются разобраться в окружающем мире, куда попали не по своей воле, и находят, что он не так идеален и справедлив, как представлялось в детстве; однако другого мира нет, приходится погибнуть или принять то что есть, теряя чистоту, утрачивая искренность, адаптируясь к реальности – обыкновенная история , зафиксированная И.А. Гончаровым в одноименном романе. Часто процесс сопровождается непослушанием и дерзостью: отсюда молодежные демарши, протесты, волнения и борьба.

Так, своеволием пылая,

Роптала юность удалая,

Опасных алча перемен (Пушкин).

Юным бунтарям кажется, что они выступают за справедливость и свободу, на самом же деле главным образом самоутверждаются, отстаивая место под солнцем, и порой, не умея различать зло от добра, становятся слепым орудием темных сил. Вероятно, предубеждением к людям и обществу, страхами и тревогами они заразились от своих родителей, либо источником тотальной подозрительности стал образ поведения самих родителей. С возрастом и опытом кровь успокаивается: среди стариков мятежники и смутьяны встречаются чрезвычайно редко, но почему то они таят от своих потомков простую здравую мысль: хочешь, чтоб мир стал лучше – начни с себя.

Раньше принято было спрашивать: «из какой он семьи?». На характере человека происхождение сказывается сильно, но отнюдь не всегда так однозначно, как думал, например, Марк Твен (1835 – 1910): по слухам, он собирался написать о Томе Сойере и Геке Финне, достигших 60 лет; они встречаются, вспоминают прежние времена и, выросши, согласно генетическому предрасположению, заурядными обывателями, сетуют на пустую никчемную жизнь. Г. Уэллс (1860 – 1946) говорил: «если б не особая милость Божья, я был бы сейчас простым дворецким»; он, как и Чарли Чаплин, страдал от повышенной ранимости, присущей, говорят, людям «низкой породы».

А.В. Никитенко родился крепостным и в силу этого обстоятельства не имел права учиться в гимназии, тем более в университете. Но он от младых ногтей тянулся к людям высокого умственного уровня, получал от них книги «серьезного содержания», усердно занимался самообразованием, писал; старшие друзья оказали протекцию у влиятельного князя А.Н. Голицына, и одаренный юноша, отпущенный на свободу, стал студентом и сделал блестящую карьеру. «Ничто не возбуждает так деятельности, как нужда и горький опыт, – оценивал он впоследствии, – исключительность моего положения подстрекала к развитию способностей».