Монахиня N

Пенсионеры 2030 – 2050 годов могут оказаться в тяжелой ситуации; кто знает, как поступит с ними государство под угрозой экономического краха: повысит ли пенсионный возраст, как в Германии, Греции, Италии, Португалии, Великобритании, увеличит трудовой стаж, необходимый для нормальной пенсии, как в Германии, Греции, Италии, или снизит отношение средней пенсии к средней заработной плате, как в Австрии, Финляндии, Франции, Германии, Греции, Италии, Голландии. Получается, пенсия зависит все таки от милости государства – все богатства которого, заметим, до последней копейки, взыскано с граждан, в том числе и тех, чей продуктивный возраст пришел к концу.

Бывают и совсем грубые методы решения проблемы: недавно туркменбаши Сапармурат Ниязов отказал в пенсиях тем, у кого имеются совершеннолетние дети, а также распорядился пересмотреть порядок исчисления стажа, исключив из него праздники, больничные, отпуска и прочие нерабочие дни.

Короче говоря, положение с пенсиями год от года будет ухудшаться, причем повсеместно; будущим старикам стоит уповать лишь на Бога. Лидия Д. оказалась в отчаянном положении: три года болела мать, приходилось покупать дорогие лекарства, памперсы, платить за уколы; потом похороны, влезла в долги, которые из пенсии отдать казалось невозможным. На богослужении в день памяти святителя Николая она неожиданно для себя попросила святого: «дай мне выбраться из кабалы! дай денег!» – стеснялась потом, что унизилась до такого материализма , – но дела пошли на лад! Предложили хорошую работу, всё выплатила и, более того, с тех пор лет пятнадцать уже не знает никакой нужды и всхлипывания знакомых о скудости и бедности деловито прерывает: «а молиться не пробовали?».

к оглавлению

Копить на старость

Всё – ты сказал мне – поглотили годы:

Веселый опыт чувственной природы,

О милом память, о любовном вздоре,

О днях, когда в безоблачном просторе

Витал твой дух. Ни в чем, ни в чем отрады!

Не радуют ни слава, ни награды,

Нет радости от собственного дела,

И жажда дерзновений оскудела.

Так что ж осталось, если всё пропало?

Любовь и Мысль! А разве это мало?

И. В. Гёте[34].

Почему то никто не завещал написать на своей могиле эпитафию, дескать, имярек нажил столько то миллионов, жил в роскошном доме, дарил жене бриллианты, владел огромной яхтой, самолетом и островом… но с собой ничего забрать не смог; уголовники, блатные выражают эту истину кратким изречением: «в гробу карманов нет». Типичный случай –знаменитый дорогостоящими увлечениями миллиардер Говард Хьюз (1906 – 1976), увековеченный в фильме М. Скорцезе «Авиатор»: он говорил «я могу купить всё на свете», и покупал: игорные дома, киностудии, отели, женщин, изведал все мыслимые наслаждения, удовлетворял любые свои страсти; к 50 годам, охваченный параноидальным страхом перед микробами, Хьюз стал общаться с внешним миром с помощью телефона и записок; к старости он оказался в полном одиночестве и умер в самолете, когда летел из Мексики; тело его, исколотое наркотиками, весило 41 кг при росте 190, опознавать пришлось по отпечаткам пальцев, поскольку много лет знаменитого соотечественника никто не видел; состояние поделили между собой два десятка родственников.

Дотошные исследователи в США вывели: счастье не зависит от доходов. Хотя именно там склонны отождествлять человека с тем, чем он владеет, на чем ездит, что ест и что носит, и сам он гоняется за деньгами, по их выражению, как борзая за механическим зайцем, не в силах преодолеть наркотическую зависимость от материальных ценностей и общественного статуса, расходуя себя на лишние комнаты в доме, мощность автомобильного двигателя и прочие атрибуты игры, которая неизбежно завершается к старости. В России пока предпочитают слишком хлопотному богатству средний достаток: пристойную зарплату, позволяющую нормально питаться, прилично одеваться, проводить отпуск у моря, принимать гостей, обновлять компьютер, ездить на дачу в автомобиле, способном достичь цели без поломок; о кадиллаках, нарядах от Диора и виллах на Лазурном берегу мало кто мечтает.

Западные пенсионеры исполняют обязательное для всех правило: вкалывают от зари до зари, экономят, откладывают, а в конце, если повезет дотянуть, награждают себя, например, кругосветным круизом на шикарном океанском лайнере, оснащенном максимальными удобствами, вышколенной обслугой и удобными приспособлениями для инвалидов; обвешанные суперсовременными камерами, они сходят на очередной экзотический берег, раскованно смеясь и удовлетворенно сверкая белоснежными вставными зубами[35]. И нам кажется, что они, не в пример нашим старикам, сыты, богаты и довольны.

Однако реальность обычно далека от идиллии. В Великобритании каждую зиму двадцать человек ежедневно погибает от переохлаждения, два миллиона престарелых страдают от недоедания и опять же гипотермии, поскольку обогрев требует немалых затрат; еще одна беда в западных странах – повсюду в домах непременные лестницы, которые представляют собой серьезный фактор риска для детей и стариков. А богатство вещь относительная, одной сытости мало для довольства, к тому же, как заметил преподобный Нил Синайский, тому, что сверх потребности, нет предела. Поскольку уровень жизни растет, постольку пожилых становится всё больше, они кажутся иждивенцами и вызывают раздражение остального населения.

Например, в США, где граждане действительно лучше всех в мире обеспечены, имеют великолепные, по нашим меркам, жилищные условия и обильную еду, старики тем не менее сталкиваются с негативным отношением большинства; выражения «стар как мир», «второе детство», «старая перечница», «грязный старик» отражают отношение общества к старости как чему то нежелательному, враждебному, даже отвратительному. Именно там родился термин «эйджизм» (от age – возраст, по типу «расизма» и «сексизма»), означающий дискриминацию по возрасту.

За океаном всегда ценились преимущественно мускулы, ловкость и здоровье, поэтому престарелые, как утверждают, подвергаются даже большему остракизму, чем индейцы, чернокожие и иммигранты всех мастей. Случается, сам смысл существования оказывается под угрозой: приехал один наш человек в Лос Анджелес, вроде удачно вписался в тамошний быт и бизнес, набрал, как у них положено, кредитов – и всё, потерял покой, ночи напролет изводится от тревоги, проигрывая в мыслях страшные сюжеты: уволили, занемог, умер, не успев выплатить долги, как же тогда семья. Вообще переезд в другую, удобную и благоустроенную страну нередко вопреки ожиданиям оборачивается серьезной болезнью, физической или психической; оказывается, докопались зарубежные психологи, человеку необходимо и полезно жить и развиваться только в определенном поле, к которому он принадлежит по рождению, и разделять судьбу своего отечества.

Америка ценит главным образом успех, силу и компетентность. Там слово «старый» подобно слову «негр» входит в разряд неполиткорректных, там именование «ветеран» вышло из употребления, поскольку подразумевает преклонный возраст, там несметное число общественных организаций защищает права пенсионеров, лоббируя выгодные для них законопроекты в области социального обеспечения и медицинского обслуживания; там можно выиграть какой то грант, и получишь сверхкомфортные условия, даже в казино при желании будут возить дважды в неделю! Тем не менее проблемы остаются: за один только год подвергаются насилию, физическому или словесному, более миллиона пожилых людей; стариков не желают подолгу держать в больнице, т.к. не хватает санитарок, лекарства дорогие, государственные пособия, сравнительно с доходами работающих, невелики.

В США родилась чуть ли не экстремистская группа воинственно настроенных стариков – «седые пантеры»; они сбиваются в стаи, активно отстаивают интересы пожилых, а главное, подобно престарелым бременским музыкантам в известной сказке, создают «группы самопомощи», где чувствуют себя не столь беззащитными, как поодиночке. У нас ту же цель преследуют общества, клубы, танцплощадки для пожилых; старики поддерживают друг друга, они активны, деятельны, нашли применение нерастраченной энергии и освободились от одиночества; в конце концов «на миру и смерть красна». В Новосибирске, например, после дефолта 1998 года возникла группа по защите пенсионеров, под крайне неудачным, к сожалению, унылым названием: «Отверженные».