Страница 36 из 349
сказать вот что. Владыка Сергий Одесский говорил с одним из подобных целителей
и спросил его: «А вы крещены?» А тот ему ответил: «О нет! Я не захотел
креститься, потому что уверен, что, если крещусь, я потеряю свой дар». Для меня
это довольно-таки значительный ответ.
Помню, в Англии была знаменитая целительница, которую я хорошо знал, ее все
очень уважали, а на меня она производила впечатление хищного зверя. Когда моя
мать умирала от рака, та написала письмо, предлагая свою помощь, говоря, что она
молилась и ей было открыто, что она может мою мать вылечить. И моя мать
ответила: «Я предпочитаю чисто умереть, чем грязно исцелиться».
Имеет ли это какое-то отношение к целителям-экстрасенсам или людям,
которые лечат какими-то биотоками?
Я думаю, как только мы ярлыки наклеиваем, мы создаем проблемы. Мне кажется,
что естественно ощущать друг друга на расстоянии, просто нормально. Скажем,
когда с кем-нибудь, кого вы любите, стряслось нечто тяжелое душевно, так часто
«сердце сердцу весть подает». Я не вижу никакого основания, чтобы этого не
было, и если это естественное свойство, а не какое-то чудо, то почему нельзя
воспитать в себе эту чуткость? Мне кажется, первое, что надо делать, чтобы эту
чуткость воспитать, это обращать внимание, когда это случается, а не
отстранять, не говорить: «Ах, не может быть!» Наоборот: я ощутил тревогу о
каком-то человеке, я на этом остановлюсь, буду об этом человеке думать,
молиться, переживать— кто как умеет, и никогда не пропускать эти моменты,
иначе эта чуткость притупляется, как притупляется любая наша способность,
которую мы не употребляем. Конечно, люди бывают разно одаренные, но в какой-то
мере каждый, кто связан с другими сердечным образом, а не только внешне, может
это ощущать. У меня нет особого дара на такие вещи, но я почти всегда знаю за
два дня, что идет письмо от такого-то человека, и просто жду его, или знаю:
что-то с таким-то случилось.
А иногда бывает какое-то общее чувство тревоги: до тебя дошло что-то, как
будто крик раздался, и ты услышал крик, но не узнаешь голоса, об этом со мной
однажды говорил отец Софроний. Тогда, советовал он, ищи ощупью, молись о каждом
человеке, кого знаешь, ставь вопрос: ты или не ты? ты или не ты?— и в тот
момент, когда окажется: «ты»— совершенно ясно делается: да, я уже не в тумане,
я коснулся реальности…
Существуют люди, которые очень успешно лечат болезни разными молитвами.
Как к этому относиться? Молитвы вполне христианские, никаких искажений нет…
Добрые намерения, какое-то дарование от Бога, добрая воля, не колдовство на
зло, а молитва, которая обращена к Богу разумным образом,— почему нет? В
конце концов, обращаются к священнику для совершения помазания елеем в случае
болезни. Священник действует как тайносовершитель, но сила Божия не
ограничивается таинствами. Как Владимир Николаевич Ильин раз сказал: всякое
чудо— это нерегулярное таинство, то есть если понимать таинство как
непосредственное воздействие Божие, то чудо есть непредвиденная форма такого
воздействия, и почему бабуся не может этого сделать, а должен непременно какой-то
«патентованный» человек это делать?
У нас замечается нездоровое увлечение колдовством, поэтому поневоле
встает вопрос: насколько все это чисто. Некоторые экстрасенсы считают себя
христианами, но есть мнение, что они лечат естественные болезни какими-то
потусторонними силами…
Мне думается, нет однозначного ответа, прописи тут не дашь. Есть
люди, у которых чисто природные дарования более выраженные, чем у других. Очень
обычное явление— люди, которые могут успокоить человека, держа его за
руку, или которые, наоборот, могут его как-то взвинтить, потому что из них так
и течет нервность. Это самая обыкновенная, незатейливая вещь. Есть люди, у
которых подобные дарования, чисто психофизические, более ярко выражены и
которые в этом отношении могут помогать или вредить.
У меня был знакомый англиканский священник, который интересовался и работал
над «чертовщиной», скажем, и такими вещами, и у него был какой-то дар облегчать
страдания, боль. В какой-то период, когда у меня спина была очень плоха, он мне
сказал: «А почему мне не попробовать вам помочь?» Он меня положил, сам он
длиннющий, на голову положил одну руку, на ноги другую— такой охват,
сосредоточился, и у меня все прошло на время. Через некоторое время он ко мне
снова пришел. За это время я ставил себе именно этот вопрос: какая в этом доля
добра или среднего, скажем, не черного, а серого, и когда он второй раз мне
предложил, я сказал «да» и молился во время его действия— и ничего не
получилось. Вероятно, или я перестал быть восприимчив, потому что отключился от
того, что он делал, мы просто не встретились, или это было что-то
сложное— просто не знаю, знаю только, что ничего не случилось.
Есть люди, у которых к этому примешивается в плане человеческом или даже в
плане темной силы что-то дурное. Они обладают каким-то даром исцеления—
но я предпочел бы болеть и умереть, скорее чем от них получить помощь, потому
что они мне кажутся нравственно жуткими, и мне не хотелось бы получить помощь
от человека, которого я расцениваю как злое присутствие. Помню, когда я был
врачом, ко мне послали одного человека, целителя: он вам будет помогать, он
будет исцелять тех, кого вы не можете вылечить,— что, конечно, было бы
страшно удобно и приятно. Я ему сказал: «А вы мне сначала докажите, что у вас
какая-то сила есть». Он сказал: «Вот, смотрите». Он протянул руку на меня, и
меня просто обожгло жаром. Потом протянул снова, и меня прямо морозом обдало.
Значит, что-то у него было. Но когда я с ним поговорил, он оказался таким
прохвостом, что я решил: лучше моим пациентам страдать от меня, чем лечиться у
него. Я хоть честно могу пациента отправить от себя, сказать: ничего не
понимаю, ищи другого. А этот был бесчестный человек. И у меня было чувство, что
у него дар-то, вероятно, природный, но использование его из-за его жадности к
деньгам— уже совсем другого порядка.
Ясно, что у святых эта способность тоже коренится в другом, но мне кажется,
что самый дар в значительной мере природный. Я не говорю, что чудеса являются
природными действиями, но Феофан Затворник в одной из своих книг пишет, что мы
недооцениваем свои природные возможности. Когда, скажем, мы молимся и ощущаем в
своем теле те или другие явления, мы склонны сразу их приписывать благодати. И
Феофан говорит: нет, это не благодатное явление, а просто чисто природное. Я
думаю, что есть средняя полоса. У всякого человека есть дарования, которые
могут развиться далеко за пределы обычного, но эти дарования будут окрашиваться
от того, какой это человек, кто он по отношению к Богу, к темным силам…
Могу признаться, что, когда я был на первом курсе медицинского, у меня
начали проявляться способности читать мысли людей на расстоянии, передавать им
на расстоянии свои мысли, и я задумался над этим. Это было в летнем детском
лагере; помню, я ходил по лужайке, вдруг остановился и сказал: «Господи, если
этот дар от Тебя, пусть он со мною останется, если он от злой силы или просто
естественный, но может меня повлечь в гордыню и в разрушение— сними!» И
он был снят мгновенно, и никогда больше в такой форме я этого не переживал.
Это меня заставило быть вдумчивым и осторожным в этом отношении, потому что
мы ищем— в духовном руководстве, или в проповеди, или просто в общении с
людьми, чтобы Господь через нас совершил какое-то дело, сказал слово, совершил
действие во спасение. Но основывать действие или слово во спасение на
естественной почве нельзя, мы ищем другого, наша борьба не с плотью и кровью, а
с силами тьмы поднебесной; и никакие естественные дарования не защищены от
проникновения и воздействия подобной силы. Поэтому я бы сказал: лучше не надо
этим пользоваться, если у вас нет основания думать, что это не естественное
дарование в человеке, а плод святой жизни. Я не говорю о Серафиме Саровском, о
тех людях, которые были боговидцы и говорили словом Духа Святого, а о той
смежной почве, где— да, можно прислушаться, но с осторожностью, не
боязливо, не трусливо, но трезво, молитвенно и осторожно к этому относиться.
Владыка, вы по образованию врач. Продолжаете ли вы сейчас врачебную
деятельность?
Нет, я давно бросил. Я пробовал с полгода быть врачом и священником