Страница 309 из 349
борется человек перед смертью.
Но обыкновенно человек просто умирает, беззащитно, здесь происходило нечто
более трагичное. Своим ученикам Христос до этого сказал: Никто жизни у Меня
не берет— Я ее свободно отдаю (Ин10:18). И Он свободно,
но с каким ужасом отдавал ее. Первый раз Он молился: Отче, если Меня может
это миновать— да минет. И боролся. И второй раз Он молился: Отче!
Если не может миновать Меня эта чаша— пусть будет. И только в третий
раз, после новой борьбы, Он мог сказать: Да будет воля Твоя. Мы должны в
это вдуматься: нам всегда— или часто— кажется, что легко было Ему
отдать Свою жизнь, будучи Богом, Который стал человеком. Но умирает-то
Спаситель наш Христос как человек: не Божеством Своим бессмертным, а
человеческим Своим, живым, подлинно человеческим телом.
И потом мы видим распятие, видим, как Его убивали медленной смертью и как Он
без одного слова упрека отдался на муку. Единственные слова, обращенные Им к
Отцу о мучителях, были: Отче, прости им: они не знают, что творят! Вот
чему мы должны научиться: перед лицом гонения, перед лицом унижения, перед
лицом обид— то есть тысячи вещей, которые далеко-далеко отстоят от самой
мысли о смерти,— мы, посмотрев на человека, который нас обижает, унижает,
хочет уничтожить, должны повернуться душой к Богу и сказать: Отче, прости ему:
он не знает, что делает, он не понимает смысла вещей. Аминь.
Пятница. 4апреля 1980г.350
Мф27:1—38; Лк23:39—43; Мф27:39—54; Ин19:31—37;
Мф27:55—61
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Мы видели сегодня вечером смерть Христа, но мы провозглашаем, что и в самом
гробе тело Христово не узнало тления, ибо Его Божество пронизало Его плоть так
же совершенно и навеки нераздельно, как Оно пронизало Его человеческую душу.
Христос умер, и теперь мы созерцаем образ Христа во гробе, но помните Его
слова: если зерно не умрет, оно не принесет плода (Ин12:24).
Только то может воскреснуть в вечности, что умерло во временной жизни. И в то
время как мы созерцаем Христа во гробе, покоящегося плотью Своей от страданий,
которые Он перенес, Его душа, сияющая всей славой Божества, сходит в место,
которое мы называем адом, или шеолом, в место, где находилась всякая
душа человека, праведного или неправедного, умиравшего после того, как
человечество было отторгнуто от совершенства общения с Богом. И Он наполняет
это место Своим присутствием, так что ада не стало больше; победа над
адом— это конечная, окончательная победа Христа над смертью. Ад узнаёт
теперь о своем окончательном и полном поражении. Это мы услышим завтра ночью,
но литургия завтра утром, как бы продолжая победное пение «Аллилуйя», которое
уже есть провозглашение Воскресения, будет совершаться, после чтения Апостола,
в белых одеждах, потому что мы знаем о победе Христа, хотя еще не стояли перед
лицом всей славы этой победы. Будем же подходить к животворящему гробу,
кланяясь ему земно, благоговея перед любовью Бога, отдавшей Сына Божия на
смерть за нас, и будем поклоняться в то же время тайне Его победы и ждать
минуты, когда весть о Воскресении достигнет до нас. Будем подходить в тишине и
благоговении, в благодарности и смирении— и с радостью в сердцах наших.
Аминь.
Суббота. 5апреля 1980г.351
Мф27:62—66; 28:1—20
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Блаженны мы: в часы, отделяющие нас сейчас от провозглашения Воскресения
Христова, мы ожидаем его, мы знаем, что оно случилось, знаем, что сошествие во
ад есть победа над адом, а не конечное поражение Человека Иисуса, распятого на
Голгофе. Апостолы этого не знали; в эти часы, которые мы будем проводить,
предвкушая радость наступающей ночи, они были во тьме, в безнадежности и
страхе. И когда оказалось, что страх их был напрасен, что победа одержана там,
где они видели поражение, они принесли нам благую весть. Проведем же эти
остающиеся часы с теплым, благодарным чувством, ожидая, чтобы весть дошла до
нас, но радуясь за миллионы людей, которые были в тени смерти, во мраке
отделенности от Бога, пока Сам Бог не пришел внезапно в место предельной
оставленности. Будем думать о них; и будем благодарить Бога за них и за всех
тех, которые ушли из этой жизни, но не умерли, а уснули сном успения: за наших
умерших родителей, наших умерших предков, наших друзей, членов этого прихода,
людей ведомых нам и неведомых: смерти больше нет. Потому что жало смерти
заключалось в конечном отделении от Бога и отделенности от нашего ближнего, и
этого больше не существует. Теперь это только временная разлука души и тела,
время, когда тело будет отдыхать и рассыплется в прах, тогда как душа будет оживать
все более и более, как все разгорающееся пламя, до дня, когда будет
восстановлена цельность, когда мы воскреснем и заживем жизнью Божией вовеки.
Аминь.
Пасха
Пасха352
6апреля 1980г.
Христос воскресе!
Мы поем Христово Воскресение, и только что, словами святого Иоанна
Златоустого, мы провозглашали победу жизни над смертью: Где, ад, твое жало,
где, смерть, твоя победа? Воскрес Христос— и ни один мертвец не остался
во гробе353. А вместе с
этим мы видим собственными очами, мы слышим страшные вести о том, что смерть
все еще косит людей вокруг нас, что умирают ближние, умирают молодые, умирают
дорогие,— где же это благовестие о победе жизни?
Смерть бывает разная: бывает телесная смерть, но бывает смерть еще более
страшная— разлука, разлука окончательная, разлука вечная, непреодолимая
разлука. И эта смерть в течение тысячелетий до прихода Христова была
опытом всего человечества. Оторвавшись от Бога, потеряв Бога как источник своей
жизни, человечество стало не только умирать телом, но стало уходить
окончательно, навсегда от общения с Ним. Умерев без Него, люди оставались
мертвыми без Него.
И вот Христос, Сын Божий, Бог Живой, пришел на землю. Он жил человеческой
жизнью, будучи Богом Живым, Самой Жизнью. Он приобщился всему, что составляет
судьбу человека: жаждал, был голоден, уставал, но страшнее всего— в
конечном итоге Он приобщился умиранию и смерти. Как Бог Он умереть не мог, но
по любви к нам Он разделил с нами нашу судьбу. С Богом остался и был отвержен
людьми, с людьми не разлучился и на Кресте— о, на Кресте Он сказал самые
страшные слова истории: Боже Мой, Боже Мой! зачем Ты Меня оставил? (Мк15:34).
И умер, умер: сама Жизнь умерла, потух свет, который Свет по
существу. И сошел Христос человеческой Своей душой в бездну богооставленности,
туда, где нет Бога, и когда Он вошел в эту страшную область, Он Собой, Своим
Божеством, Жизнью вечной, Светом неумирающим заполнил все.
И эта смерть навсегда упразднена, теперь смерть мы называем успением,
временным сном, и когда умираем, мы уходим не в бездну отчаяния и богооставленности,
а уходим к Богу, возлюбившему нас так, что Он Сына Своего Единородного,
Единственного, Возлюбленного дал, чтобы мы поверили в Его любовь!
Можем ли мы в этой любви сомневаться, когда видим, знаем, чего эта любовь
Богу стоила: жизнь Христа, смерть Христа, отверженность людьми, отверженность
Богом, ужас Гефсиманского сада, когда Он ждал смерти, зная, что Его предал
близкий ученик, зная, что через несколько часов другой Его ученик Петр от Него
отречется и что все Его оставят умирать в одиночестве, умирать одному? И этим
Он нам сказал: смотрите— и это Я на Себя принял, и умер, чтобы вы
верили, что вы любимы Богом и потому, что вы Богом любимы, вы спасены—
потому что спасение наше не от нас зависит, а от этого чуда любви.
А мы— чем можем отозваться на эту любовь? Мы можем эту любовь принять
благоговейно, трепетно в сердца наши, мы можем с изумлением предстоять перед
этим чудом непобедимой Божественной любви, и тогда можем всю жизнь превратить в
благодарение. Не по долгу поклоняться Богу, не по необходимости исполнять Его
заповеди, а сказать: Господи! Если Ты нас так любишь, то можно Тебя
почитать, любить, слушаться, потому что Твой путь— путь жизни. И всю
жизнь, всю жизнь без остатка сделать не словом благодарности, не песнью
благодарности, а живой благодарностью: так любить каждого человека, как его
возлюбил Бог— любой ценой и до конца.
И если мы так научимся любить, то мир наш станет новым, другим миром, тогда
придет к нам Царство Божие, Воскресение, новая жизнь. Но для этого каждый из
нас должен умереть— не телесной смертью и не ужасной смертью разлуки, а
отказом от всего себялюбия, от искания своего. Каждый должен открыться Богу,
открыться другим, жить для других, потому что воскреснуть вечной жизнью может
только тот, кто сбросил с плеч, как старую ненужную одежду, все временное и