Страница 257 из 349
месту, где это единство является самым содержанием, чудом, радостью Церкви. Вот
как мы должны видеть Церковь. Все остальное— производное, а это—
нечто, что происходит в сердце, в душе, в жизни каждого из нас, если мы только
к этому стремимся, этого хотим, потому что стоит нам захотеть, как Бог
отвечает, что Он тут, Он с нами. Церковь— чудо единства уже
совершившегося между Богом и человечеством. Как не любить Такого Бога, как не
желать всем существом принести Ему радость, показать Ему, что наша
благодарность не на словах только, а охватывает все наше существо?! Если мы так
научились бы видеть Церковь и нашу жизнь в ней, то могли бы быть светом в
полумраке земном, могли бы быть для других людей путем. Как это дивно и
изумительно!
Скажу еще нечто. Бог открывается сердцу, не сентиментальности, а— блаженны
чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф5:8). И в этом отношении мы
должны искать чистоты сердца, очищать наши мысли, чтобы они не оскверняли наше
сердце, хранить сердце от всего, что недостойно любви. Как мы себя оберегаем,
когда мы кого-нибудь полюбим всем сердцем, всей жизнью нашей, как мы себя
оберегаем, чтобы в нас не было ничего такого, что осквернило бы имя, память этого
человека, тем более его или ее самое! Так мы должны относиться, так должны мы
жить. И то, как это открывается сердцу, нам открывает тоже другие глубины.
Мы порой ставим себе вопрос о том, в какой Церкви Бог присутствует в большей
полноте или меньшей, в какой Церкви, среди каких людей Его нет. Я хочу вам дать
три примера из житий святых. Первый пример— рассказ о священнике святой
жизни, чистого сердца, но который был научен христианской вере еретиками и
поэтому кое в чем или во многом отходил от истинной веры, от истины. Как-то
пришел к нему в храм подвижник из пустыни, послушал его и сказал: «Знаешь, ты
исповедуешь ересь, это неправда о Боге, неправда о человеке, неправда обо
всем!» И тот ему говорит: «Как это возможно? Каждый раз, когда я совершаю Божественную
литургию, со мной сослужит ангел. Он не мог бы сослужить с еретиком».
—«Этого я не знаю,— говорит подвижник,— но знаю, что твои
взгляды еретические. Спроси его». И в следующий раз священник, совершая
Божественную литургию, остановился и обратился к ангелу с вопросом: «Еретик я
или нет?» —«Да!» —«Как же ты можешь со мной сослужить?» —«Бог
мне велел при тебе быть и сослужить тебе ради чистоты сердца, которая в тебе
есть». И священник обратился снова к ангелу: «Но неужели ты не мог меня
предупредить?» —«Нет, тебя должен был предупредить твой собрат по
человечеству, проявить к тебе спасающую любовь». Мы видим из этого рассказа,
насколько Бог близок чистому сердцу, как Его не могло остановить даже
замешательство ума, лишь бы были чисты жизнь, сердце и устремленность.
Есть другой рассказ— как человек пришел в храм креститься и его
крестил священник-еретик. Кто-то узнал об этом и сказал крещенному: «Ведь это
ужасно! Тебя крестил еретик, ты даже христианином в полном смысле не стал!» Они
пошли в храм, встретили еретика-священника, и второй человек спрашивает своего
друга: «Этот тебя крестил?» —«Нет, меня крестило светоносное существо, а
этого во время моего крещения два темных существа держали в углу, связанным».
Еще один пример уже изумительной чистоты. Несколько детей, побывав в храме,
как часто бывает, захотели сами изобразить то, что там видели. Они собрались в
поле, сложили из камней престол, принесли хлеба и немножко вина и стали
молиться. Молиться, конечно, не словами богослужения, которых они наизусть не
знали, но молиться Богу: Ты обещал, что снизойдешь, что этот хлеб станет Твоим
Телом, это вино станет Твоей Кровью. Господи, приди, приди к нам! И вдруг
молния упала, и они увидели, что хлеб стал Телом Христовым и вино— Кровью
Христовой. Они в ужасе побежали в город рассказать о случившемся. И местный
епископ вышел со всем своим клиром и принес в храм Святые Дары, которые по
чистоте сердца детей были освящены Святым Духом.
Я вас оставлю с этим, потому что в следующий раз хочу вернуться к вопросу о
пределах Церкви и к тому, что мы думаем о том мире, который не приобщен Церкви.
Я совсем не предполагал сегодня провести эту беседу так, я думал о другом, но
меня унесло— не вдохновение, а желание поделиться с вами чем-то, что мне
страшно дорого, для меня важно. Вы уж привыкли, вероятно, меня терпеть, какой я
есть, потерпите!
Помолчим немножко, помолимся и разойдемся по домам и, надеюсь, унесем в
сердцах наших теплоту, взаимную любовь, посмотрим друг на друга, увидим друг
друга. И когда вернемся и встретимся вновь, попробуем друг друга узнать, а
не просто подумать: где-то я его встречал, кто же это может быть? откуда он
взялся?
Продолжая беседы о Церкви, я хочу остановиться на одном пункте, относящемся
к разделению христиан, и обратить ваше внимание на статью, которую еще в
1920году написал митрополит Антоний Храповицкий, один из самых
«традиционных» и строгих православных богословов нашего времени. Ему был
поставлен вопрос об отношении православия к инославию вообще, в частности к
Англиканской Церкви, и он написал статью, замечательную тем, что он
говорит, и замечательную тем, что она была написана именно им, человеком
бескомпромиссным, совершенно прямым.
Он ставит вопрос о том, каким образом отношение к ересям или к разногласиям
внутри христианского мира менялось в разные эпохи, и обращает наше внимание на
то, что ранние ереси отрицали самую сущность православной христианской веры.
Они отрицали Божество Христа, человечество Христа, существование во Христе
подлинной человеческой воли, а не только Божественной воли; подобные учения
были Церковью полностью отвергнуты. Но, говорит Владыка Антоний, по мере того
как проходили столетия и отделялись друг от друга (в конечном итоге— от
Православной Церкви) различные христианские общины, они с собой уносили все
большее и большее количество православной веры. Те, кто уходили вначале,
уносили очень мало, те, кто уходили позже, уносили с собой столетия
православного вероисповедания, лишь напоследок исковерканного или умаленного
новым вероучением. И это очень важно. Отношение к инославным нашего времени не
может быть таким же, как к еретикам ранних столетий. С теми, кто отрицал
Божество или Человечество Иисуса Христа, кто отрицал учение о Святой Троице,
учение о Святом Духе, общения быть не могло. Но когда мы теперь встречаем
инославных, если мы прислушиваемся к тому, что они говорят о своей вере, мы не
можем не заметить, что у нас очень много общего и что они с собой унесли из
недр неразделенной Церкви достаточно истины, чтобы мы в них могли признавать
верующих христиан. Это очень важный момент, потому что в таком случае мы можем,
как пишет об этом профессор Зандер, с ними говорить как с людьми, которые с
нами разделяют самые основы нашей веры, но отошли от тех или других моментов,
потеряли нечто293. Мы с ними
можем молиться так, как нельзя было молиться с арианами294 или с несторианами295, потому что у нас общего в вере гораздо
больше. Не говоря уже о том, что важно не только вероисповедание наше на
словах, в богословии: колоссальную роль играет вера, воплощенная в жизнь. Есть
люди инославные, которые доказывают свою веру во Христа всей жизнью, тогда как
многие правоверные, православные христиане доказать свою веру не только жизнью,
но даже смертью не всегда могут. И тут приходится принимать в учет, что
исповедание веры заключается не только в том, чтобы знать элементы этой веры,
как они изложены в Символе веры и в различных дальнейших богословских
утверждениях, но соответствовать им жизнью: покажи мне веру твою без дел
твоих, а я покажу тебе веру мою из дел моих,— говорит святой апостол
Иаков (Иак2:18). Это очень нам важно помнить.
И теперь мне хочется поставить перед вами вопрос, который я сам, может быть,
не до конца продумал: каким образом рождается ересь, рождается неправда
церковная? Мне кажется, что у нас есть два источника познания: с одной стороны,
ум, с другой— сердце. Профессор Семен Людвигович Франк говорил, что
ум— слуга, познание Бога и истин веры происходит в сердце. И когда он
говорил о сердце, он говорил не об эмоциях, не о сентиментальных переживаниях,
он говорил о сердце в том смысле, в каком это слово употреблялось в древности
святыми отцами: это самое наше нутро, наша способность всем существом, а не
только головой, воспринимать истину о Боге и общаться с Самим Богом. А когда он