Страница 235 из 349
человеческих сил. Он пал на землю и лежал в изнеможении, и вдруг перед ним стал
Христос. Антоний был настолько слаб и изможден, что не мог даже подняться и
преклониться перед Богом своим. И лежа на голой земле, он сказал: «Господи, где
же Ты был, когда я был в таком страшном искушении?» И Христос, сияя всей Своей
любовью, ему ответил: «Я невидимо стоял рядом с тобой, готовый вступить в бой,
если бы только ты сдался, а теперь победа твоя, ты оказался верным до конца».
Вот вам пример того, как, бывает, мы стучимся, и нам приходится ждать, но не
потому, что Бог безразличен к нам, а потому, что мы должны к чему-то созреть,
должны научиться верности до конца, должны научиться смелости.
Но бывает, что Бог берет инициативу. Есть место у апостола Павла, где он
говорит, что Дух Святой неизреченными воздыханиями действует в нашей
душе (Рим8:26). Дух Святой, не наша тоска, а Сам Господь как бы воздыхает
о том, чтобы мы проснулись к присутствию Божию, чтобы узнали в этой тоске своей
не отсутствие Божие, а Его присутствие, почуяли, что Он тут, рядом: как ты Меня
не видишь? как ты Меня не чувствуешь? И в какой-то момент, когда эти воздыхания
Святого Духа, не наши, дойдут до нашего сознания, мы можем вдруг на них
отозваться и вместе со Святым Духом, движимые Духом Святым, молиться Богу. Не
обязательно кричать о своей тоске, не обязательно даже о чем-то, потому
что дело не только в благодарности или тоске, страхе или надежде. В тот момент
мы можем просто с Ним беседовать, можем Ему излить всю свою душу, можем
рассказать, как тосковали, когда у нас не было сознания Его близости.
Эта встреча не обязательно выражается словесно. Я не помню, упоминал ли вам
(пусть меня простят, если я повторяюсь) рассказ, который вошел в житие одного
из самых замечательных западных святых XIXвека, французского Cur
d’Ars. Он был простой человек, человек молитвы, человек духовного подвига, но
умом не был силен и не смог окончить семинарию. Но его епископ увидел в нем
нечто, чего его учителя не замечали, и поставил его священником. Как-то пришли
другие священники к своему епископу и говорят: «Как ты мог его поставить? Он же
такой необразованный! Мы с ним говорим на богословские темы, и он не может
следовать нашим рассуждениям!» И епископ ответил: «Я не знаю, образован ли он,
но я знаю, что он просвещен». Очень важно— уловить эту разницу в
людях, даже и в себе самом: не от образованности нашей, не от теоретического
знания, а оттого, что мы открываемся Богу, свет Христов, который просвещает
всех, вливается в нас и делает нас тоже светочем. Так вот, в жизни этого
святого есть рассказ о том, как часто, приходя в свою убогую церквушку, он там
заставал старика крестьянина, который часами сидел как будто даже и не молясь.
И как-то этот священник ему говорит: «Дедушка, что ты часами делаешь, сидя
здесь, в церкви? Я заметил, что губы твои не двигаются в молитве, пальцы твои
не бегают по четкам, ты только сидишь и смотришь прямо перед собой. В чем дело,
что это за делание?» И старик улыбнулся и ответил: «Я на Него гляжу, Он на меня
глядит— и нам так хорошо друг с другом!» Вы видите, что молитва может
выражаться очень разно. Она может выражаться словами, криком испуганной,
опечаленной души, она может выражаться тихой, ласковой молитвой-разговором с
Богом, но она может выражаться просто тем, что человек находится перед Богом,
это осознает и счастлив этим.
Был случай и в моей жизни. Старушка много лет читала Иисусову молитву, но
никогда не ощущала Божиего присутствия. Она попросила совета у меня, тогда
только что рукоположенного священника. И я ей прямо сказал: «Когда же Богу
вставить слово, если вы все время говорите? Помолчите перед лицом Божиим!» К
моему удивлению, совет пригодился; она потом мне рассказала, что в наступившей
тишине ощутила то присутствие Божие, которого так долго искала.
Вот несколько примеров того, как и слово, и молчание нас могут поставить в
присутствие Божие. Но для этого надо помнить, что мы не должны постоянно за
собой следить. Одна из самых больших опасностей, которые нас подкарауливают,
когда мы молимся,— следить за собой: что со мной сейчас происходит?
углублен ли я в себя? чувствую ли я Божие присутствие? здесь ли Господь? почему
я рассеялся? Нам надо научиться просто быть перед Богом, действительно
молчать и знать, что Он тут есть; я могу Его не ощущать сейчас, но это не
значит, что Его нет. Есть рассказ о том, как мать играла в прятки с маленькой
девочкой. Вы знаете, как играют в прятки: мать спряталась, аукнула, девочка
открыла глаза и стала ее искать, мать снова аукнула, и наконец девочка ее
поймала. Но в течение какого-то времени девочка не могла увидеть матери, она
только искала, поскольку где-то услышала звук. А потом у них завязался разговор
о том, почему Бог не является нам, почему мы не можем Его встретить, хотя очень
стремимся к этой встрече. И мать ей сказала: «Ты помнишь, как мы на днях играли
в прятки? Я спряталась, и ты меня искала, но ты не боялась, что меня нет, ты
знала, что я тут, несмотря на то что не видишь меня».
Бог с нами так поступает, чтобы мы Его искали, чтобы не просто сидели и от
Него ожидали: стань, Господи, передо мной, как лист перед травой. Нет, Он
хочет, чтобы мы действительно всем желанием своим хотели встретиться с
Ним— и тогда может произойти встреча. Но надо помнить, что встреча не происходит
сразу, мгновенно не потому, что Бог безразличен, и не обязательно потому, что
между Богом и нами непроходимая стена,— будто я настолько греховен, что
Бог не может мне открыться. Мы знаем из Священного Писания, из житий святых, да
и из собственной жизни, из жизни наших друзей, что бывают моменты, когда мы
отпадаем от Него, уходим от Него, делаемся грешными до самых глубин,
отвратительными самим себе и, может быть, другим— и вдруг Сам Господь к
нам приходит. Поэтому дело не в том, что мы недостойны этой встречи: Бог хочет,
чтобы мы этой встречи искали, чтобы и эта встреча была для нас новой жизнью, и
Он был для нас радостью и новизной жизни. И вот если мы будем проходить через
эти различные стадии, то постепенно будем познавать Бога глубже и глубже.
***
После прошлой беседы я получил записку от православной семьи, которая сейчас
находится под влиянием инославных. Они пишут, что молиться молитвами святых,
молиться чужими словами не представляет никакого смысла, что с Богом надо
говорить только от себя и своими словами.
Я хочу несколько остановиться на этом вопросе, потому что, как вы знаете,
все наши богослужения состоят из молитв, которые были собраны в течение веков,
составили одно целое, гармоническое, осмысленное и глубокое целое. И с другой
стороны, молимся ли мы утром, вечером или в течение дня, мы употребляем слова
молитв святых. Имеет ли это смысл? Конечно, имеет, но тут надо подойти к
вопросу с рассуждением.
Молитвы святых, каждого святого в отдельности, выражают их личный опыт о
Боге, личный опыт о себе самих и о своих нуждах и личный опыт о мире, в котором
они живут, в этих молитвах они стараются выразить свою веру. Но святые—
не одиночки, святые составляют живую, неотъемлемую часть Православной Церкви. И
их молитвы, как бы они ни были личны, как бы они ни выражали их собственный
опыт в данную минуту или в течение целой жизни, укоренены в опыте и молитве
всей Церкви. Каждый святой выражает опыт Церкви в той мере, в какой он этому
опыту приобщен, но не только. Речь идет не о том, насколько данный человек
углублен в жизнь и опыт Церкви, а о том, что каждый человек— единственный
и неповторимый, и Бога каждый человек знает неповторимым образом, и выражает он
свой опыт о Боге тоже единственным образом.
Это нам не всегда ясно, потому что мы читаем на славянском языке, который
для очень многих из нас уже не свой, не естественный язык, молитвы,
составленные в течение веков очень большим количеством святых, говоривших на
самых разных языках: на арамейском, на древнееврейском, если речь идет о
псалмах, например, на греческом языке разных периодов и на всех языках, которым
святые принадлежали. И тут есть некоторое затруднение в том, что слова, которые
на собственном языке звучат естественно, в переводе могут в значительной мере
потерять остроту, вкус. Этим объясняется то, что некоторые молитвы (особенно
для людей, мало знающих славянский язык) не имеют того живительного действия,
которого мы от них ожидаем. И приходится задумываться над тем, как мы к этим
молитвам— частным (утреннее, вечернее правило) и общим, богослужебным,—