Страница 216 из 349
День Седьмой
День Седьмой231
Из года в год в течение всего Великого поста каждую субботу читается отрывок
Евангелия, где нам рассказывается о том, как Христос совершил то или другое
чудо в субботний день и как этим Он вызвал недоумение одних, негодование других
и большую, глубокую радость людей простых, которые не задумывались над
нарушением Им Закона, а радовались о том, что Бог, нарушая, может быть, Закон,
проявляет Свою бесконечную милость, Свою вдумчивую заботу о людях. И вот перед
нами стоит вопрос: почему Христос всегда, всегда, как бы в нарушение
древнего законодательства, совершает Свои дела милосердия в субботний день? И
почему всегда эти дела милосердия являются чудом исцеления телесного и вместе с
этим чудом духовного возрождения человека? Фарисеи спрашивали Его: неужели Ты
не можешь выбрать другой день? Они обращались к народу: неужели вам нужно приходить
именно в субботний день исцеляться (напр., Лк13:14), неужели нет шести
дней в неделю, когда Бог заповедал творить дела (Исх20:9), перед
тем как почил в седьмой день (Быт2:2—3)?
Неужели Христос только потому совершает Свои дела милосердия, проявляет
Божественную власть прощать грехи, Божественную силу делать человека цельным
в душе, в теле, во всем до конца в субботний день для того только, чтобы
вызвать недоумение? Неужели для того, чтобы смутить души честных,
добросовестных людей, преданных Закону, долг которых— этот Закон
хранить, соблюдать? Неужели, когда против милосердия, простого человеческого
милосердия, жалости на весы ставится их гнев, их душевное смущение, вопрос,
который они настойчиво ставят себе, и Ему, и другим: неужто Ты пришел нарушить
Закон?— перевес берет просто жалость и как бы ни во что вменяется
смущение, гнев, боль, оскорбление религиозного чувства? В чем тут дело?
Это не праздный вопрос, потому что все, что относится ко Христу, имеет к нам
прямое, непосредственное, личное отношение. Если это случилось тогда, если
апостолы сочли нужным нам это поведать, и не один раз, а раз за разом, то все
это для того, чтобы мы тоже не только задумались, но что-то поняли, чего не
могли понять люди в то время, потому что они не знали Христа, не знали, Кто
Он, и не понимали того, что понимаем мы теперь.
Бог почил от дел Своих в седьмой день. Шесть дней Он творил, шесть дней мы
видим, как сначала из «ничто», а потом из хаоса жизни Он вызывает одну вещь за
другой, одно существо за другим, как постепенно, можно сказать, раскрывается
вселенная, как цветок, расцветает вселенная. Каждый день начинается вечером, и
каждый день расцветает новое утро, и каждое утро по отношению к будущему,
следующему дню является как бы вечером. Раскрывается жизнь от славы к
славе, от красоты к красоте, от величия к величию, и когда все совершено,
когда сотворен человек, образ Божий на земле, которому Бог поручает заботу о
ней, Господь прекращает Свое творчество и почиет от дел Своих.
Но что же дальше? Дальше эта наша земля поручена человеку. Как сказал
Венский католический архиепископ Кёниг, седьмой день отдыха Божия является днем
и часом творчества человека. И вот в этом дне мы живем. В Ветхом Завете, до
Христа, человек силился создать человеческое общество, построить град
человеческий, и в этой попытке сплетается много вдохновения, много красоты и
очень много страшного и уродливого. Грех человеческий страшным образом
переплетается с правдой Божией; вдохновение, которое человеку дано от Бога,
сталкивается с греховностью, которую он, человек, вызвал к бытию.
И вот приходит какой-то момент, та полнота времени, о которой мы
слышали сегодня в начале Послания (Гал4:4), когда Сам Бог входит в
человеческую историю, когда Сын Божий делается Сыном Человеческим, Слово
делается плотью. И в этот момент, в это короткое тридцатитрехлетнее время среди
людей есть один Человек, Который является Человеком в полном смысле этого
слова— совершенным Человеком. И совершенен Он потому, что Он
одновременно и совершенный Бог. Потому что до того момента, пока человек не
соединился неразлучно, навсегда, до самых глубин своих с Богом, он еще не в
полном смысле человек, он только на пути своего очеловечения. Христос, потому
что Он— Богочеловек, является Человеком в полном, завершенном смысле
этого слова. И в Его лице время человеческое находит тоже свое восполнение.
Он— единственный в совершенстве Человек— может вступить в этот
седьмой день и творить в нем волю Божию совершенную, спасительную. Этот седьмой
день, который является днем отдыха Отча, является днем человека и
вместе с тем с момента Воплощения является днем Сына Человеческого. Человеку
было поручено Богом вести творение к тому совершенству, зачаток которого Бог
вложил в него. Святой Максим Исповедник нам говорит о том, что человек
принадлежит двум мирам: телом своим— земле, душой своей— всем
одушевленным существам, а духом своим— Божественному миру. Потому что в
нем сочеталось и то, и другое начало, ему дано быть тем звеном, которое может
соединить землю и небо, сделать и землю областью духа, сделать область духа
родной не только человечеству, но всему тварному, так чтобы в какой-то день
осуществилось слово апостола Павла, что Бог будет все во всем (1Кор15:28).
Но человечество пало, мир стал безобразным, уродливым, страшным, смерть
получила неограниченную власть, зло действует почти свободно. И дело
человека— победить зло и вернуть Богу то достояние, ту землю, тот тварный
мир, который Бог сотворил, который Он поручил человеку и который человек предал
своим падением, отдал во власть разрушения. И роль человека, когда он
возвращается к Богу, обращается вновь к Нему,— исцелить то, что
случилось, и вести тварь дальше, туда, куда она должна прийти,— в Царство
Божие.
И Христос, совершенный Человек, потому что Он Бог совершенный, в этот
седьмой день, в этот день субботний, показывая нам, будто в притче, наше
призвание, исцеляет тела, обновляет души, возобновляет то единство между Богом
и тварью, которое было потеряно. И поэтому чудеса Христовы в субботний день не
являются просто вызовом, оскорблением, унижением для тех, которые видели только
букву Ветхого Завета— Закон. Это необходимость. Христос творит в седьмой
день то дело дня седьмого, который является днем человека, является часом
человеческого творчества.
Но этот седьмой день— не только суббота в конце ветхозаветной недели,
этот седьмой день— весь промежуток времени, который поручен человеку и
который стелется со дня, когда Господь и Бог наш почил от дел Своих, до дня,
когда Христос вновь придет, на этот раз во славе, судить живым и мертвым,
установить Царство Божие, начало вечности.
И этот седьмой день, этот промежуток времени теперь, с Воплощением
Христовым, получил совершенно новое значение и новое содержание. Это не время,
когда Бог отступился от Своего творческого, всесозидательного труда с тем,
чтобы оставить его человеку, это новое время, в которое Бог Сам
включился милосердием, состраданием, любовью, Сам вошел с тем, чтобы быть с нами.
В каком-то смысле с Воплощением Христовым этот седьмой день уже зачаточно носит
в себе всю славу, всю глубину, всю победоносную силу того, что Предание
называет Восьмым Днем, днем, когда воцарится Бог и когда больше ничего
не останется ни от смерти, ни от зла, ни от разлуки с Ним. Когда мы думаем
о конце времен, мы думаем большей частью о Страшном суде и о том, что будет
потом. Христос ясно нам говорит, что суд уже пришел
(Ин3:19),— суд пришел тем, что Бог пришел в мир. Но в первый раз,
Воплощением Христа, Он вошел еле приметно, Он вошел тихо, Он был узнан только
теми, у кого совесть была чиста, кому Отец это открыл.
В каком-то смысле можно сказать, что конец всему уже пришел Воплощением
Христа. Конец может значить две вещи: или последний момент какой-то
линии времени, какой-то последовательности событий— конец книги, конец
столетия, конец частной жизни. Это момент, когда все приходит к своему
окончанию, когда прерывается какая-то чреда. Но конец может значить тоже нечто
другое: цель, конец пути. Это не только момент, когда путь прерывается, это
момент, когда незачем идти дальше, потому что цель достигнута. И в этом
отношении, когда Священное Писание нам говорит, что Христос есть Альфа и
Омега, начало и конец (напр., Откр1:8), оно нам говорит о том, что
Христос есть Начало нашего бытия, Слово, которым все стало, Образ,
соответственно которому сотворен человек. Но вместе с этим Он является и Омегой—
концом, завершением, полнотой, не только Тем, Который придет в конце