Страница 2 из 3
б) Не иначе как только в Таинстве или чрез Таинство Покаяния - и следовательно, при известных условиях со стороны самих кающихся. Ибо, во-первых, на показанных словах Спасителя, собственно, и основывается Таинство покаяния, по сознанию самих латинян; а во-вторых, разрешать грешников от грехов и от наказаний пастыри Церкви могут только благодатию Духа Святаго (приимите Дух Свят, имже отпустите...), которая сообщается вообще чрез Таинства - и, в частности, для разрешения кающихся христиан, чрез Таинство Покаяния. Следовательно, разрешать от грехов или от наказаний за грехи тех, которые не приступали к Таинству Покаяния или и приступали, но без должных условий и истинно не раскаялись, - давать индульгенции всем просящим без разбора пастыри Церкви не имеют власти.
в) Тем более пастыри Церкви не вправе давать индульгенции в пользу умерших и разрешать их от грехов и от наказаний за грехи в (мнимом) чистилище своею властию, когда умершие не могут уже приступать к Таинству Покаяния и исполнять условий, требуемых от кающихся. Ныне и сами латиняне сознаются, что Церковь не может простирать своей разрешительной власти на души умерших и что в заповеди Спасителя: еже аще разрешиши на земли, будет разрешено на небесех, слово на земли должно быть относимо как к разрешающему, так и к разрешаемым [5]. А потому право своего первосвященника давать индульгенции и в пользу находящихся в чистилище основывают только на следующем умствовании: "все молитвы за умерших, приношение бескровной Жертвы, милостыни и другие благие дела полезны для умерших - почему же не могут быть полезны для них преизбыточествующие заслуги Иисуса Христа и святых, прилагаемые к ним per modum suffiragii, в качестве предстательства, то есть чрез предложение этих заслуг папою Богу?" [6]. Так, заслуги Спасителя могут оказывать благотворное действие и на умерших по бесконечной благости Божией: в силу этих заслуг полезны умершим и молитвы, воссылаемые за них живущими, и милостыни, и особенно приношение бескровной Жертвы.
Но отсюда следует только, что и Римский епископ, подобно всем другим пастырям Церкви, в силу заслуг Спасителя может и обязан молиться за умерших, особенно при совершении литургии, уповая на милосердие Божие и предоставляя власти Самого Бога внимать или не внимать этим молитвам, разрешать или не разрешать грешников от наказания, а вовсе не следует, чтобы папа имел право давать по своему усмотрению индульгенции на освобождение из чистилища душ христианских.
2. Указывая на пример Древней Церкви, римские учители утверждают [7]:
а) "Апостол Павел дал индульгенцию грешнику и освободил его от временного наказания". Но святой Павел, как мы уже замечали, наложил на этого грешника епитимию, собственно, для его нравственного уврачевания, да дух спасется, а не для удовлетворения правде Божией (см.: 1Кор.5:5), и снял врачевство, когда оно оказало свое действие и грешник истинно раскаялся (см.: 2Кор.2:6-7). Следовательно, здесь индульгенция в смысле римском вовсе не могла иметь места.
б) "Во дни Тертуллиана и Киприана Церковь нередко по ходатайству мучеников и исповедников прощала отпадших от веры, освобождала их от епитимий или наказаний, ими заслуженных, и, таким образом, являла свою власть давать индульгенции". Правда, предстоятели тогдашних Церквей много уважали святых страдальцев и из уважения к их предстательству иногда принимали отпадших, но отнюдь не потому, что вменяли последним преизбыточествующие заслуги первых, - ибо и при ходатайстве мучеников необходимым условием для прощения грешников было их раскаяние и исправление. "Может Господь, - говорит святой Киприан, подробно рассуждавший об этом предмете, - может прощать по молитвам мучеников чрез посредство священников, но только кающемуся, трудящемуся, просящему [8] - тому, кто будет творить молитвы от всего сердца, плакать истинным плачем и слезами покаяния преклонять Господа к помилованию постоянными добрыми делами" [9].
И вместе с тем святой отец многократно увещевает падших, чтобы они не полагались на предстательство мучеников, а сами обращались к Богу всем сердцем, сами умоляли Его, умилостивляли Его искренним раскаянием и исправлением жизни [10], что без этого условия мученики ничего не могут для них сделать, не могут, как рабы, отпустить того, чем оскорблен Сам Владыка [11], не могут и нравственно вопреки воле Божией и Евангелию ходатайствовать за кого-либо недостойного [12] и что их ходатайство приемлется, когда оно справедливо, и может быть исполнено священником согласно с волею Божиею [13]. С другой стороны - просить самих мучеников и исповедников обращать внимание на собственные заслуги каждого грешника, с осторожностью взвешивать его намерения, оценивать род и качество грехов [14] и ходатайствовать только за истинно кающихся и умилостивляющих Бога [15]. Следовательно, когда Древняя Церковь прощала грешников по ходатайству мучеников и исповедников, то уважала собственно свидетельство последних как людей, вполне достойных ее веры, об истинности раскаяния и обращения первых, а не потому прощала, будто вменяла преизбыточествующие заслуги святых страдальцев грешникам.
в) "Древняя Церковь, налагая на грешников епитимий, или временные наказания, нередко облегчала их, то есть давала индульгенции, как видно из правил собора Анкирского и других". Но почему облегчала? Единственно по нравственному состоянию кающихся - потому, что, смотря на епитимии как на духовные врачевства, находила нужным и полезным для врачуемых или ослабить, или переменить, или увеличить, или и вовсе снять врачевство, - а отнюдь не по какому-либо вменению грешникам заслуг праведников. Довольно прочитать правило означенного Анкирского собора: "...Епископы да имеют власть, испытав образ обращения, человеколюбствовати или большее время покаяния приложити. Паче всего да испытуется житие, предшествовавшее искушению и последовавшее за оным, и тако да размеряется человеколюбие" (правило 5; ср.: правило 7). То же самое подтверждают собор Никейский Первый [16], святой Василий Великий [17], святой Григорий Нисский [18] и другие [19]. И замечательно, что в древности делалось снисхождение кающимся грешникам не вдруг по наложении на них епитимии (как, напротив, было и теперь иногда бывает в церкви Римской, особенно в юбилейные торжества, когда даются разрешения от наказаний даже прежде, нежели они будут наложены), а после продолжительного времени, в которое грешник успевал довольно испытать тяжесть своей вины и наказания и раскаяться [20].
Равным образом замечательно, что древние соборы и отцы, когда угрожала смерть находившимся под запрещением, разрешали их от церковного наказания, допускали к Таинству Причащения, а по миновании опасности снова заставляли их нести прежде положенную епитимию [21]. Несомненный знак, что Древняя Церковь смотрела на епитимии не как на удовлетворения правде Божией, которые могли бы быть удобно заменены заслугами Спасителя и святых, а как на меры исправительные, от которых освобождало одно условие - действительное исправление грешника.
Не имея, таким образом, ни малейшего основания ни в Священном Писании, ни в Святом Предании, как догмат Римской церкви, индульгенции оказываются вредными по отношению к христианской жизни: они подрывают истинное раскаяние во грехах, без разбора отнимают у грешников целительные средства, необходимые для уврачевания их духовных болезней, и, обольщая народ легкостию примирения с Богом и Церковью, способствовали и могут способствовать всеобщей порче нравов [22]. Не упоминаем уже о разных злоупотреблениях римской иерархии, бывших и всегда возможных при раздаянии индульгенций [23].
Примечания
Изд. по: Макарий [Булгаков], архиеп. Винницкий. Православно-догматическое богословие. Т.2. [Коломна, 1993]. (Репр. воспр. изд.: СПб., 1857). §228. С.348-355. - Изд.
1. Perrone. Praelectiones Theologicae. Vol.VII: Tractatus de indulgentiis [Перроне. Курс богословия. Т.VII: Трактат об индульгенциях].
2. Известно из правил соборных, что пред смертию епитимии снимались с кающихся, и они принимались в общение церковное, а отлученные от Таинства Евхаристии удостаивались Святого Причащения, хотя бы время их покаяния еще не окончилось ([Правила] Анкирского собора, 6, 22; Неокесарийского собора, 2; I Никейского собора, 13; Карфагенского собора, 7; Василия Великого, 73; Григория Нисского, 2).