Страница 28 из 28
Мне показалось, что, как Николай Александрович, так и все его дочери на этот раз были — я не скажу, в угнетении духа, но все же производили впечатление как бы утомленных. Члены семьи Романовых и на этот раз разместились во время богослужения так же, как и 20 мая ст. ст. Только теперь кресло Александры Феодоровны стояло рядом с креслом Алексея Николаевича — дальше от арки, несколько позади его. Позади Алексея Николаевича стали Татьяна Николаевна (она потом подкатила его кресло, когда после службы они прикладывались ко кресту), Ольга Николаевна и, кажется (я не запомнил, которая именно), Мария Николаевна. Анастасия Николаевна стояла около Николая Александровича, занявшего обычное место у правой от арки стены. За аркой, в зале, стояли доктор Боткин, девушка и трое слуг: один высокого роста, другой — низенький, полный (мне показалось, что он крестился, складывая руку, как принято в католической церкви), и третий — молодой мальчик. В зале, у того же дальнего угольного окна, стоял Юровский. Больше за богослужением в этих комнатах никого не было.
Стол с иконами, обычно расположенными, стоял на своем месте: в комнате за аркой. Впереди стола, ближе к переднему углу, поставлен был большой цветок, и мне казалось, что среди ветвей его помещена икона, именуемая "Нерукотворный Спас", обычного письма, без ризы. Я не могу утверждать, но я почти убежден, что это была одна из тех двух одинакового размера икон "Нерукотворного Спаса", которые Вы мне предъявляете. '
По-прежнему на столе находились те же образки-складни, иконы "Знамения Пресвятой Богородицы", "Достойно есть", и справа, больших в сравнении с другими размеров, писанная масляными красками, без ризы, икона святителя Иоанна Тобольского. Вы мне показываете две такие иконы святителя Иоанна, причем на одной я вижу небольшую выемку, в виде углубления. Я должен пояснить, что такие выемки обычно делают в иконах для помещения в них металлического (золотого или серебряного) ковчежца с какою-либо святыней (частицей святых мощей или одежды святого); сверху этот ковчежец обычно защищен стеклом, вставленным в узенький металлический ободок, который и выступает над уровнем самой иконы. Иногда вокруг этого ковчежца делается сияние в виде звезды или расходящихся лучей. Сияние это устрояется из драгоценного металла, иногда осыпанного камнями. Я подробно осмотрел предъявленную Вами мне икону святителя Иоанна, на коей имеется описанная выемка, и полагаю, что выемка эта сделана именно для вложения ковчежца со святыней, каковая, очевидно, и была здесь. Не усматривая никаких следов в виде нажимов, царапин или углублении от типов и гвоздиков на иконе вокруг этой выемки, я полагаю, что сияния около ковчежца (если таковой был на иконе) не было, и, следовательно, ковчежец имел снаружи обычную узенькую металлическую каемочку и в смысле денежной стоимости едва ли мог представляться ценным.
Мне трудно определить, которая из двух предъявляемых мне икон св. Иоанна Тобольского находилась на столе во время богослужения 1/14 июля, но та икона, которая была там, имела такой же вид и размер, как эти, предъявляемые. Тогда (1/14 июля) я не заметил в иконе ковчежца со святыней, но это могло произойти и потому, что ковчежец был заслонен впереди стоящими иконами.
Став на свое место, мы с диаконом начали последование обедницы. По чину обедницы положено в определенном месте прочесть молитвословие "Со святыми упокой". Почему-то на этот день диакон, вместо прочтения, запел эту молитву, стал петь и я, несколько смущенный таким отступлением от устава. Но, едва мы запели, как я услышал, что стоявшие позади нас члены семьи Романовых опустились на колени, и здесь вдруг ясно ощутил я то высокое духовное утешение, которое дает разделенная молитва.
После богослужения все приложились к св. кресту, причем Николаю Александровичу и Александре Феодоровне о. диакон вручил по просфоре. (Согласие Юровского было заблаговременно дано). Когда я выходил и шел очень близко от бывших Великих Княжон, мне послышались едва уловимые слова: "Благодарю". Не думаю, чтобы это мне только показалось. Войдя в комендантскую, я, незаметно для себя, глубоко вздохнул. И вдруг слышу насмешливый вопрос: "Чего Вы это так тяжко вздыхаете?" — говорил Юровский. Я не мог и не хотел открывать ему мною переживаемого и спокойно ответил: "Досадую, что так мало послужил, а весь взмок от слабости, выйду теперь и опять простужусь". Внимательно посмотрев на меня, Юровский сказал: "Тогда надо окно закрыть, чтобы не продуло". Я поблагодарил, сказав, что все равно сейчас пойду на улицу. "Можете переждать", — заметил Юровский, и затем, совершенно другим тоном, промолвил: "Ну вот, помолились и от сердца отлегло" (или "на сердце легче стало" — точно не упомню). Сказаны были эти слова с такой, мне показалось, серьезностью, что я как-то растерялся от неожиданности и ответил: "Знаете, кто верит в Бога, тот действительно получает в молитве укрепление сил". Юровский, продолжая быть серьезным, сказал мне: "Я никогда не отрицал влияния религии и говорю это совершенно откровенно".
Тогда и я, поддавшись той искренности, которая послышалась мне в его словах, сказал: "Я вам тоже откровенно отвечу — я очень рад, что вы здесь разрешаете молиться". Юровский на это довольно резко спросил: "А где же мы это запрещаем?" "Совершенно верно, — уклонился я от дальнейшей откровенности, — вы не запрещаете молиться, но ведь здесь, в Доме особого назначения, могут быть и особые требования". — "Нет, почему же... " — "Ну вот, это я и приветствую", — закончил я, на прощание Юровский подал мне руку, и мы расстались.
Молча дошли мы с о. диаконом до здания Художественной школы, и здесь вдруг о. диакон сказал мне: "Знаете, о. протоиерей, — у них там чего-то случилось". Так как в этих словах о. диакона было некоторое подтверждение вынесенного и мною впечатления, то я даже остановился и спросил, почему он так думает. "Да так. Они все какие-то другие точно, да и не поет никто". А надо сказать, что действительно за богослужением 1/14 июля впервые (о. диакон присутствовал при всех пяти служениях, совершенных в доме Ипатьева) никто из семьи Романовых не пел вместе с нами.
Через два дня, 4/17 июля, екатеринбуржцам было объявлено о том, что "бывший Государь Император Николай Александрович расстрелян" [13, 98-109). Последовательно и методично убивая всех попавших им в руки Романовых, большевики прежде всего руководствовались идеологией, а не политикой, ведь Царская фамилия символизировала Россию уходящую, Россию уничтожаемую.
Убийство Николая II с Семьей плохо вписывается в ряд подобных же событий европейской истории �
Смерть благоверных князей заключала в себе подвиг непротивления насилию. В образе Бориса и Глеба нет ничего героического. Сказание об их кончине выдвигает на первый план их человеческую слабость и незащищенность. Глеба зарезал, по приказанию убийцы, его собственный повар, и тело его, брошенное на берегу "между двумя колодами", было найдено Ярославом Мудрым лишь через несколько лет после убийства...
Большинство свидетелей говорит об узниках тобольского губернаторского и Ипатьевского екатеринбургского домов как о людях страдающих, но покорных воле Божьей. Несмотря на все издевательства и оскорбления, перенесенные ими в заточении, они вели благочестивую жизнь, искренне стремясь воплотить в ней заповеди Евангелия. За многими страданиями последних дней Царской Семьи мы видим всепобеждающий зло свет Христовой истины, который был явлен в их мученической кончине.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Дневник протоиерея А.И. Беляева, настоятеля Федоровского собора в Царском Селе. — В журнале "Исторический архив".
2. /Воспоминания К.М.Битнер/. — В: Царствование и мученическая кончина Императора Николая II. Париж, 1993.
3. Т. Мельник /Боткина/. Воспоминания о царской семье. М, 1993.
4. А.А. Волков. Около царской семьи. I„ 1993.
5. Дневник Императора Николая II. М., 1991.
6. Генерал Д.Н. Дубенский. Как произошел переворот в России. — В: Отречение Николая II. Воспоминания очевидцев.
7. П. Жильяр. Трагическая судьба Русской Императорской фамилии. Таллин, 1991.
8. /Е.С.Кобылинский. Воспоминания./ — В: Царствование...
9. Я. Пагануцци. Правда об убийстве Царской Семьи. М., 1993.
10. B.C. Панкратов. С царем в Тобольске. — В: Т.Мельник /Боткина/...
11. Письма Царской Семьи из заточения. Джорданвилль, 1974.
12. Н.А. Соколов. Убийство Царской Семьи. И., 1990. 13. /Воспоминания протоиерея И.В. Сторожева/. — В: Царствование...