Марк Диакон

На следующий год царица Евдоксия прислала колонны, которые обещала; они были большие и по числу тридцать две (они зовутся Каристийскими) 71 сверкающие во святой церкви наподобие смарагдов. Когда они прибыли, то снова проявились тщание и готовность христолюбивого народа, ибо все, услышав, тотчас побежали на берег, не только мужи, но и [64] жены, и дети, и старцы (всем придавало силу желание веры) и, привезя телеги и положив на них каждую колонну, тащили и полагали во дворе храма, затем возвращались и тащили другую, и делали так до тех пор, пока не перетаскали всех. И сие о сих. 85. В это время прибыла в город некая жена Антиохиянка, по имени Юлия, принадлежавшая к отвратительной ереси так называемых Манихеев, и узнав, что некоторые новопросвещены и еще не утверждены в святой вере, вкрадываясь, развращала их своим чародейским учением, и гораздо более раздачею денег. Ибо положивший начало сказанной безбожной ереси не иначе мог уловить кого-либо, как только раздачею денег. Ибо их учение для людей разумных исполнено всяческого богохульства и осуждения и старушечьих басен, привлекающих женщин и похожих на детей мужей, имеющих слабый ум и рассудок. Они составили это свое злоучение из различных ересей и еллинских учений, желая обманом и хитростью привлечь всех.

Они говорят, что богов много, для того, чтобы понравиться еллинам, затем признают гороскопы 72 рок и астрономию 73, для того, чтобы грешить безбоязненно, так как греха нет в нас, но он происходит по роковой необходимости. [65] 86. Они исповедуют и Христа, ибо говорят, что он вочеловечился призрачно и сами призрачно называют себя христианами. Достойное смеха и осуждения я опускаю, чтобы не наполнять слуха читателей неприятными словами и баснями. Ибо они составили свою ересь, смешав учение христиан с учением сценика Филистиона 74 и Исиода 75 и других, так называемых философов. Подобно тому, как живописец, делая смешение различных красок, исполняет призрачно человека, или зверя, или что другое для обмана зрящих, чтобы глупцам и безумцам это показалось истинным, а разумным – тенью и обманом, и выдумкою человеческою, так в Манихеи, черпая из различных учений, составили свое злоучение, или, скорее, собирая яд из различных пресмыкающихся и смешивая, приготовили смертоносное зелье на погибель человеческих душ. И, как было сказано выше; по прибытии пагубной женщины, некоторые были увлечены ее обманным учением. 87. Иже во святых Порфирий, узнав через несколько дней, прислал за нею и спросил, кто она и откуда, и какое исповедует учение. Она же назвала отечество и исповедала, что она Манихейка.

Когда же бывшие около него прогневались (были же у него некоторые благочестивцы), то блаженный просил их не сердиться, но с настоянием увещать и раз, [66] и два, по изречению святого апостола (Тит. 3, 10).

Затем сказал женщине: воздержись, сестра, от такого злоучения, ибо оно сатанинское. Она же отвечала: говори и слушай, и – или убедишь, или убедишься.

Блаженный же сказал: готовься на завтра и приходи сюда. Она же, простившись, вышла. Блаженный же в посте много молившись Христу, дабы посрамил диавола, приготовился на завтра и пригласил некоторых благочестивых клириков и мирян на беседу между ним и женщиною. 88. На другой день пришла женщина, имея с собою двух мужей и столько же жен; они были молоды и красивы, но все бледны 76, а Юлия была пожилая. Они все начали от слов мирского учения, но гораздо более Юлия. Вид их был смиренен а нрав скромный, как говорится, снаружи овцы, а внутри хищные волки и ядовитые звери. Они все говорят и делают с притворством. Затем, получив приглашение сесть, они начали розыск. Иже во святых, принеся святые евангелия и сотворив знамение креста на своих устах, начал спрашивать ее, чтобы она высказала свое учение и она начала говорить. Брат же Корнилий, диакон, незадолго перед сим упомянутый, знавший сокращения, употребляемые в законах 77, по поручению блаженнейшего епископа, [67] записывал все разговоры и возражения, причем я и брат Вароха ему диктовали.

Разговора этого я не написал в этой книге, по его объему, так как желаю, чтобы настоящее писание было кратко, но я его изложил в другом сочинении 78, для желающих ознакомиться с мудростью, данною от Бога преподобнейшему Порфирию и со старушечьими баснями, которые болтала чародейка и ворожея Юлия, которую скоро постигла Божеская справедливость. 89. После того, как она в продолжении многих часов говорила множество басен и высказывала обычные хулы на Господа и Бога всех, иже во святых Порфирий, движимый Божественною ревностью, видя, что Тот, кто обдержит все концы, видимые и невидимые, хулится женщиною, объятою бесом и снизошедшею на его желание, произнес над ней приговор, сказав: Бог, сотворивый все, единый вечный, не имеющий ни начала, ни конца, прославляемый в Троице, поразит твой язык и заградит твои уста, дабы ты ее говорила хулы. 90. И тотчас за приговором последовало и наказание. Юлия начала дрожать и меняться в лице и пробыв в исступлении долгое время, ее говорила, но была безгласна и недвижима, имея очи раскрытые и устремленные на преподобнейшего епископа. Пришедшие же с ней, видя что случилось, весьма испугались, ободряли ее и напевали ей в уши, но у ней не было [68] ни голоса, ни слуха.

Пробыв долгое время безгласною, она предала дух, отойдя в тьму, которую возлюбила, почитая ее светом, по писанию, говорящему: Горе полагающим тму свет и свет тму, полагающим горькое сладкое и сладкое горькое (Иоанн. 5, 20). Иже во святых приказал опрятать ее тело и предать погребению, милосердуя о человеческом естестве, ибо был чрезвычайно милостив. 91. Те же, которые услышали о случившемся, весьма удивились, и не только те, кои были нашей веры, но и чужеземцы. Бывшие же с нею два мужа и две женщины, и те, которые были развращены ею, прибежав, пали к ногам блаженнейщего епископа, говоря: мы заблудились и просили прощения. Блаженный заставил их проклясть Манента 79, начальника их ереси, по которому они и назывались Манихеями, и огласив их в течении многих дней, присоединил их к святой кафолической церкви.

По поводу их и другие из чужеземцев, раскаявшись, просветились. 92. Через пять лет 80 было окончено дело постройки святой великой церкви, которая была названа Евдоксиевой, по имени боголюбивой царицы Евдоксии.

Преподобнейший Порфирий совершил освящение в воскресный день святыя Пасхи с великолепием, не щадя издержек, но собрав всех монахов, числом до тысячи, с другими благочестивыми клириками и [69] мирянами и епископами, сотворил радость во все дни святые Пасхи, и можно было видеть ангельские лики не только в церковном чинопоследовании, но и на часах, когда они бывали 81. Ибо это была не только чувственная, но и духовная трапеза, так как после еды пели псалом, а после пития – песнь. Идолопоклонники же, видя происходящее, сохли в сердце своем.

И отовсюду стекались странники посмотреть на красоту и величину названной святой церкви: говорили, что она больше всех церквей того времени. 93. По сей причине в начале, когда он клал основание, его укоряли некоторые верные, что он начертал ее слишком большою, тогда как христиан в городе было немного, и преподобнейший Порфирий сказал в ответ: Да не будет мала вера ваша. Я надеюсь на Господа Иисуса Христа, Сына Божия, что он умножит паству свою и еще более увеличит дом сей, так что в нем не сможет уместиться множество христиан.

Ибо учение христиан не человеческое, чтобы на время появиться и исчезнуть, но Божеское, способное к увеличению. Это и подобное всегда говорил блаженный верным не только в церкви, но и на каждом месте, просвещая и пользуя христолюбивый народ. После же Дней праздника, он отпустил толпу с миром, каждого восвояси. [70] 94. После построения и освящения названной святой церкви, он распорядился, чтобы каждому страннику, прибывавшему в город, давалось содержание на один день; давал и каждому нищему страннику и горожанину ежедневно по шести оболов 82 сверх того, что дарил сам приходящим к нему одеждою, серебром и золотом, давая каждому по достоинству, и никто из нуждающихся не был обделяем его дарами. В дни же поста святой пасхалии он давал в течение сорока дней каждому нищему по десяти оболов, приказав в своем благочестивом завещании постоянно раздавать названные десять оболов в течение сорока дней; и отделив доход, из которого он желал, чтобы они раздавались, распорядился в упомянутом завещании, что если они не будут раздаваемы каждогодно, то, чтобы названный доход поступил во святую церковь Кесарии, что и сделалось впоследствии. 95. Идолопоклонники же на сколько видели успехи христиан, на столько более неистовствовали и старались сделать зло христианам и, прежде всего, преподобному их пастырю Порфирию.