Страница 43 из 48
После пения первой сотницы архиерей, подняв высоко вверх Крест, поворачивается к западу. Диакон возглашает: “Еще молимся о милости, жизни и оставлении грехов Митрополита ....” Хор начинает пение второй сотницы “Господи, помилуй,” и настоятель совершает второе воздвижение, как уже было сказано.
Затем обращается к югу, и диакон возглашает: “Еще молимся о страждущей стране Российстей...,” и хор начинает третью сотницу “Господи, помилуй.”
По окончании пения архиерей поворачивается к северу. Диакон же глаголет: “Еще молимся о всякой души христианстей, скорбящей же и озлобленней....” И начинается 4-е воздвижение Креста.
Наконец архиерей обращается к востоку, а диакон возглашает: “Еще молимся о всех служащих и послуживших во святей обители сей [храме сем]....” Хор начинает пятую сотницу. В пятом воздвижении хор поет: “Слава, и ныне” — “Вознесыйся на Крест волею....” Архиерей возлагает Крест на аналой и совершает троекратное каждение.
Священнослужители трижды поют тропарь: “Кресту Твоему покланяемся, Владыко....” Затем этот тропарь трижды поет хор. Во время пения хора архиерей совершает дважды поклонение, после этого он прикладывается к святыне, по целовании которой он совершает третье поклонение. Подобно делают и другие священнослужители, попарно подходя к Честному и Животворящему Кресту. В это время хор поет стихиры на целование [поклонение] Креста. Во время прикладывания молящихся к святому Кресту совершается елеопомазание.
По окончании целования Креста Крест остается посредине храма.
Чин прощения в Неделю Сыропустную.
Порядок вечерни с чином прощения указывается в Типиконе и с некоторыми практическими подробностями в различных местных уставах, в приложениях к календарям и т.д. Чин прощения в служении архиерейском приводится в руководстве Московского Успенского собора (Моск. Руковод., стр. 134-137).
Практически вечерня в неделю Сыропустную оканчивается следующим порядком: Чтец: “Небесный Царю...” Иерей: “Господи и Владыко живота моего…”: и творим три поклоны великие. Таже отпуст. В приходских храмах, вместо отпуста, иерей чтет молитву: — “Владыко Многомилостиве…”: (та, что в конце Великого повечерия) нам в землю преклонившимся, и испрашивает прощения у верных.
Сам чин прощения составляется в различных местах по-разному. Укажем один такой порядок: “Для чина прощения заранее на солею выносятся и полагаются на аналоях напрестольный Крест, иконы Спасителя и Божией Матери. Настоятель творит земные поклоны перед ними и целует их. Затем он обращается к присутствующим с поучением о христианском проведении поста и испрашивает прощения грехов у причта и народа, говоря: “Благословите мя, отцы святии и братия, и простите ми, грешному, елика согреших в сей день и во вся дни живота моего словом, делом, помышлением и всеми моими чувствы.” Сказав это; он земно кланяется народу. Все отвечают ему земным поклоном и говорят: “Бог простит тя, отче святый. Прости и нас, грешных, и благослови.” На это служащий священник (как правило, настоятель, а в обителях — наместник) отвечает: “Благодатию Своею Бог да простит и помилует всех нас.”
Затем настоятель берет напрестольный Крест. Все священнослужители в порядке старшинства прикладываются к иконам на аналое, подходят к настоятелю, целуют Крест и лобызаются с настоятелем и друг с другом в рамена (плечи), взаимно испрашивая прощения. За ними идут миряне, прикладываются ко Кресту, целуют иконы, которые обычно держат священнослужители, и испрашивают прощения у причта и друг у друга.” Обычно, в приходской практике, иконы не износятся и только предстоятель держит напрестольный крест. Во время чина прощения можно петь стихиры Пасхи, или .
Закрытие лика Спасителя на Плащанице.
В одних церквах при выносе св. Плащаницы в Великий пяток лик Христа Спасителя покрывается воздухом, а в других — этого не делается. Как правильно? Разрешение этого недоуменного вопроса дает архиепископ Аверкий:
“Обычай покрывать лик Христа Спасителя воздухом заимствован от обычая закрывать воздухом лицо архиерея или священника, лежащего во гробе. Но это, как не раз разъяснялось нашими церковными властями еще в России, неправильно (см., напр., разъяснение “Церк. Вед.” 1897 г., 14). Христос-Спаситель, изображенный лежащим во гробе на св. Плащанице, это совсем не одно и то же, что усопший архиерей или священник. Архиерею или священнику лицо закрывается воздухом в знак того, что они совершали при жизни священнодействие Св. Христовых Таин, обычно покрываемых воздухом, а также и для того, чтобы скрыть от пасомых печать смерти, лежащую на лице их пастыря, что не всегда бывает полезно и назидательно видеть, особенно если смерть обезобразила черты его лица, к которому привыкли пасомые. Изображение же Христа-Спасителя, лежащего во гробе, есть св. икона, которую нет никаких оснований закрывать от верующих.
Вот как говорит об этом “Настольная книга для священно-церковно-служителей” С.В. Булгакова: “В большей части церквей Плащаница не покрывается (за исключением разве небольшой полосы передней части стола, во избежание трения одеждой прикладывающихся и порчи Плащаницы); в некоторых же церквах Плащаница покрывается и нередко настолько, что совсем закрывается воздухом: следовательно, совершенно невидима. Нельзя не пожелать, чтобы этот обычай — закрывать Плащаницу пеленой, и лицо Спасителя воздухом — был оставлен, и впечатление от изображения положенного во гроб Спасителя живо и ясно отпечатлевалось в сердцах верующих” (см. подробно об этом в “Церк. Ведомостях” за 1897 г.; Вопросы и ответы, стр. 66).
Переоблачение в светлые одежды в Великую субботу.
В Великую субботу служащие, перед чтением Евангелия, переоблачаются в белые одежды.
Во время пения стихов: “Воскресни Боже, суди земли...” переменяются темные одежды престола, жертвенника и проч. в светлые, священнослужители тоже переоблачаются в светлые одежды. Диакон в белых ризах, изображая собою первого свидетеля и вестника Воскресения Христова — светлого ангела, слетевшего ко гробу, выходит с Евангелием из алтаря к Плащанице и читает всерадостное евангельское благовествование о Воскресении Христа Спасителя, т.к. вечерня в этот день относится к первому дню светлого Христова Воскресения.
“Перемена одежд священно-церковно-служителями на литургии в Великую субботу — обряд весьма древний, принятый от Церкви Греческой. Он служит для верующих напоминанием о торжественном крещении оглашенных, происходившем некогда в вечер на Пасху. Значительное число паремий тоже указывает на обычай древней Церкви совершать в этот день крещение оглашенных: 15 паремий прочитывались в то время, когда священнослужители сходили в крестильницу читать молитвы над водою, совершали крещение оглашенных и помазание миром. Перемена темных облачений на светлые тоже стоит в прямой связи с крещением оглашенных. Несомненно, что клирики переоблачались из черных, великопостных одежд в светлые, праздничные пред тем, как отправиться им в крестильницу, и поступали так и по той причине, что намеревались совершить крещение оглашенных — такое таинство, которое в настоящее время, как и в христианской древности, священники должны совершать не иначе, как в белых одеждах, изображая этим видимым знаком радость св. Церкви о приобретении в крещении новой заблудшей овцы (Лук. 15:4-10). Но, помимо указанного, существует другой источник радости для христиан в Великую субботу, есть другое, более глубокое основание у священнослужителей менять пред чтением св. Евангелия темные, траурные ризы на светлые, праздничные. Обычай крестить оглашенных накануне св.
Пасхи прекратился, а перемена траурных одежд на праздничные за литургией в Великую субботу продолжает существовать не по одной привычке и не в виде только отголоска умолкшей, но некогда бывшей в большой силе крещальной практики, а в качестве явления, всякий раз вызывающего неподдельную радость в сердцах верующих. Причина последней заключается в том, что св. Церковь с пения стиха: “Воскресни, Боже, суди земли...” как бы начинает торжественно праздновать “спасительную и светозарную нощь светозарного дне.” В Евангелии на литургии в Великую субботу повествуется о Воскресении Спасителя. Эту радостную весть о Воскресении Христа, даровавшего всем земнородным жизнь, и хочет выразить наша Православная Церковь в таком видимом образе, который для всех, присутствующих в храме за литургиею в Великую субботу, был бы одинаково понятен. И св. Церковь вполне достигает своей цели: когда мы видим благовествующего св. Евангелие и всех остальных священн-оцерковно-служителей переоблачившимися из темных в светлые ризы, то невольно исполняемся искренней радости и мысленно воспоминаем явление мироносицам небесного вестника Воскресения, вид, которого был, как молния, и одежда бела, как снег” (Р.д.с.п. 1894 г., №15).